В.А. Сухомлинский. Об уважении детских чувств

Однажды я беседовал в школе с учительницей младших классов. Вдруг мы услышали торопливые шаги и тревожные голоса мальчиков.
- Ну, это мои защитники природы возвращаются из похода, - сказала Лариса Степановна. В ее словах я уловил тон безобидной снисходительности, как будто речь шла о детской игре.
В учительскую вошли четыре мальчика.
- Утки... Они убили много уток... - произнес каким-то чужим голосом Леня, один из самых боевых защитников природы, заводила многих детских шалостей. - Но теперь они больше стрелять не будут. Пусть поищут свои винтовки и патроны!
- И динамит. У них и динамит был. Они рыбу глушили, - перебил его Саша. Учительница хотела было «дать слово» одному из мальчиков, но я посоветовал не делать этого - ведь надо было не только понять смысл происшедшего, но и, что особенно важно, увидеть, как относятся к нему дети.
А случилось вот что. Мальчики шли берегом большого пруда и километра три от села у самого берега увидели браконьеров. На охапке сухой соломы спал один, возле него были двустволки, сумки с патронами и убитые утки. Далеко на противоположном берегу озера виднелась лодка; в ней - товарищи уснувшего. Они, как догадывались дети, ставили на ночь сети для ловли рыбы.
Приблизившись к спящему и почувствовав сильный запах водки, дети взяли винтовки, патроны и еще какую-то очень тяжелую ношу в сумке (потом оказалось, что это динамит) и все перенесли в заросли ивняка.
Вначале ребята хотели спрятать винтовки, патроны и динамит, но потом решили утопить в омуте. Казалось бы, на этом можно было окончить свою миссию, но они не сдержались от озорства и «на всякий случай» набрали полные карманы патронов. Метрах в двадцати от спящего браконьера (Леня давал честное пионерское слово, что не ближе) сложили большую кучу камыша и подожгли ее.
Я с трудом удержался от смеха:
- А для чего же вы все-таки костер разожгли? Ведь камыш еще сырой...
Мальчики замялись. Я понял все, что было недосказано: мальчишек как раз и устраивало то, что камыш был сырой... Несколько патронов они положили в костер.
- Сколько же вы патронов положили? - постарался я придать своему голосу строгость.
Лариса Степановна побледнела.
- Патронов десять, - тихо ответил Леня, - но ведь они на уток... - он посмотрел на учительницу умоляющим взглядом.
Лариса Степановна с гневом обрушилась на мальчиков:
- Ведь это же хулиганство! Разве так охраняют природу? Вы должны были прийти в сельсовет или в крайнем случае в школу и заявить о нарушении закона.
Дети переминались с ноги на ногу. В их глазах потухли драгоценные огоньки возмущения - их потушила Лариса Степановна.
Дождавшись, пока она умолкла, я подошел к детям, пожал им руки и сказал:
- А все-таки вы молодцы, ребята. Всегда, когда видите преступление, неправду, ложь, обман, делайте, как подсказывают совесть, чувство. Очень хорошо, что вы бросили в омут оружие. Уж слишком много развелось его в последнее время: на каждого зайца по три двустволки, не меньше. Вот одно только плохо: не надо было патронов брать. Ну-ка, выкладывайте их на стол!
Дети выложили десятка три патронов. Они сделали это с радостью, довольные, что их поступок одобряют.
Когда они ушли, я попросил извинения у Ларисы Степановны.
- Подумайте, - убеждал я ее, - если следовать вашему совету, ребята должны были поступить примерно так: хорошенько все рассмотреть, запомнить, даже, может быть, записать, пойти доложить старшим - пусть разбираются, привлекают виновных к ответственности.
Поступи ребенок десять, двадцать раз так, как вы рекомендовали, он вырастет черствым, бездушным, равнодушным ко всему и всем человеком. Он будет думать, возмущаться ему или не возмущаться, если на его глазах совершается беззаконие, попирается человеческое достоинство, научится управлять чувствами с точки зрения выгоды, угодливо улыбаться, если это нравится тому, от кого зависят его судьба и личное благополучие, хотя, может быть, сознание и подсказывает ему, что надо не улыбаться, а кричать, призывать на помощь людей.
Такие люди страшны. Они в течение всей своей пескарей жизни совершают тысячи предательств.
Некоторые учителя и пионервожатые отмахиваются от жалоб, даже пытаются убедить детей, что проступок, который кажется им большим злом, - мелочь, не заслуживающая внимания.
Припоминается такой случай. Первоклассник Алеша К. принес в школу свирель, сделанную старшим братом. Свирель переходила из рук в руки, и вот озорник - пятиклассник Анатолий И., как ни просил Алеша возвратить ему подарок брата, расковырял дырочку так, что образовалась трещина. Из свирели теперь шли дребезжащие звуки.
Первоклассники прибежали к учительнице и, перебивая друг друга, стали рассказывать. Особенно возмущало их то, что «Анатолий расколол сопилку и радуется». Заплаканный Алеша поглядывал на учительницу, ожидая, что она взволнуется.
«Подумаешь, какое горе, - сказала Мария Ивановна, и в голосе ее дети почувствовали иронию. - Пусть брат сделает другую свирель. Не морочьте мне голову своими мелочами. Слишком много вы думаете о разных забавах. Лучше бы занялись уроками».
Мальчики опустили глаза. А Алеша беззвучно заплакал. Отмахнувшись от искреннего порыва детских сердец. она пошатнула веру детей в самое дорогое для них на свете, что озаряет путеводной звездочкой их жизненный путь, - веру в торжество правды.
Встретившись с неправдой, преступлением в другой раз, дети уже не будут так чутко реагировать на зло. Горячий, страстный голос сердца может оказаться заглушённым, холодным, расчетливым голосом рассудка: «А стоит ли обращать на это внимание? Ведь все равно мое вмешательство не поможет, что я один смогу сделать?»
Так из равнодушия к явлениям окружающего мира, к духовному миру других людей рождаются эгоизм, шкурничество. Обычно все начинается с того, что ребенок чувствует себя бессильным перед злом.
Я глубоко убежден, что источником детского эгоизма является невоспитанность чувств. Понимать чувства ребенка - это значит понимать порой скрытые, недоступные с первого взгляда побуждения, причины, стимулы его поступков. И еще более важно развивать, углублять чувства, доводить их до той степени тонкости, при которой ребенок уже не может не откликаться на добро и зло. Воспитателем, умелым, вдумчивым, может стать каждый взрослый - ведь жизнь детей проходит всегда у нас на глазах, они ежедневно и ежечасно обращаются к нам с вопросами и за помощью. К сожалению, нередко взрослые не замечают этих просьб.
Нравственные убеждения входят в душу ребенка, овладевают его мыслями и чувствами лишь тогда, когда он совершает честные, благородные поступки. Вне поступков нет нравственности.
Я вспоминаю два события, происшедшие в нашей школе в один и тот же день.
Уезжала ученица 6-го «А» класса Галя М. Уезжала далеко - в Сибирь. У нее были две подруги: Оля, из ее класса, и Нина, из параллельного. Подругам хотелось проститься на вокзале. Когда Нина попросила классного руководителя уйти с двух последних уроков, учитель не только разрешил, но и просил передать Гале еще раз привет, пожелать ей счастья на новом месте. Одноклассники Нины нашли книгу, написали на титульном листке несколько теплых, искренних слов для Гали.
Оля не смогла проводить подругу: классная руководительница не разрешила. В ответ на просьбу она сухо ответила:
«Сколько же можно прощаться? Прощались в школе, прощались дома, теперь - на вокзале. Не умрет твоя подруга без этого прощания. Через месяц подружишь с другой девочкой...»
Эти слова ошеломили девочку. Она не знала, что сказать, она еще не понимала жестокости, равнодушия, ханжества, которыми было наполнено каждое слово учительницы, она только чувствовала глубокую душевную боль. Особенно поразили ее слова о том, что дружба забудется...
Проявляя свои чувства, ребенок может допускать ошибки. Подлинный воспитатель не подвергнет дотошному разбирательству опрометчивый шаг ребенка. Если же воспитатель, не разделит с ребенком его чувства, не проникнется уважением к высокому порыву, ребенок ощетинится, замкнется, в его душе зародится враждебное отношение к учителю. Из неуважения детских чувств, в подавляющем своем большинстве чистых, возвышенных, как раз и начинаются отчужденность, замкнутость ребенка, та строптивость, которая нередко удивляет равнодушных учителей.
Когда вы видите, что ребенок делает как бы назло взрослому, поступает вопреки его требованиям, знайте, что в нем оскорблены чувства.
Переживания маленьких детей безраздельно овладевают их мыслями. Под влиянием чувств ребенок готов действовать немедленно, и важно, чтобы эта страсть души не остывала - ведь детское сердце еще только начинает жить радостями и горестями других людей; и задача воспитателя состоит в том, чтобы нравственные чувства стали глубокими, постоянными.

// Неделя. -1963. - № 2