Главные вкладки

    Г. Д. Глейзер. Сухомлинский – Сердце, отданное детям

    Творческое наследие В. А. Сухомлинского огромно, разнопланово, многоаспектно, оно до сих пор пополняется ранее не публиковавшимися работами, остается еще далеко не исследованным. Его творчество постоянно обогащалось, углублялось, оттачивалось. Поэтому всестороннее и достаточно полное освещение даже одной из сторон его творчества в небольшой по объему статье, конечно же, невозможно: ведь далеко не полная библиография его произведений, литературных источников о его творчестве, жизни и деятельности, художественных произведений о нем состоит из 2211 наименований[1].

    Отбирая фрагменты из его работ, я ставил перед собой цель стимулировать интерес педагогической молодежи к глубокому проникновению в творчество великого педагога и мыслителя, показать, что этот источник добра, любви, знаний неиссякаем. Этой цели служит и вступительная статья, в которой читатель не найдет детального анализа педагогических воззрений Василия Александровича или отдельных его работ. С исследованием различных сторон творчества В. А. Сухомлинского можно ознакомиться в многочисленных статьях, книгах, диссертациях, список наиболее интересных из которых приведен в приложении.

    Нет также нужды увлекаться цитированием работ Учителя — их фрагменты и достаточно подробный список у вас в руках. Надеюсь, что эта книга поможет вам проникнуть в сущность гуманистических идей Сухомлинского, узнать о его нелегкой жизни и борьбе, почувствовать величие личности этого удивительного человека, педагога, художника, учиться у него по-настоящему любить детей, отдавая им себя без остатка. Этой же цели могут послужить приводимые в статье отрывки из ранее не публиковавшихся документов. Надеюсь также, что эти документы помогут полнее раскрыть противоречивость личности В. А. Сухомлинского, лучше представить себе атмосферу, в которой он жил и творил.

    Деятельность Василия Александровича протекала не в самых благоприятных для творчества условиях: в условиях лицемерия, ханжества, морального разложения руководящих структур, всесильной власти идеологии, опутавшей и культуру, и науку. Кажущаяся незыблемость, нерушимость насквозь прогнившего строя не предвещала его скорого падения, и, естественно, для того, чтобы просто выжить, а тем более творить, требовалась определенная гибкость, включая умение приспосабливаться к сильным мира сего, обстоятельствам и, конечно же, неимоверная воля и мужество!

    Василию Александровичу приходилось учитывать идеологические руководящие установки, отвечать на нападки ретроградов от педагогики, малообразованных, но активных защитников «чистоты» советской педагогики, теории коммунистического воспитания, в рамки которой не всегда укладывались его мысли и дела. Все это дополнялось бесконечными изнуряющими разговорами с издателями и редакторами, объяснениями, убеждениями и т. д.

    Представляю, с каким радостным чувством садился Василий Александрович за письменный стол в родных Павлышах после подобных утомляющих и иссушающих душу «бесед» в столицах и писал свои удивительные рассказы, новеллы, сказки, притчи детям о том, как спаслась ласточка, как зайчик грелся при луне, как ручеек луговую ромашку напоил, почему мама пахнет хлебом, о самом счастливом человеке на земле. Писал и верил, что придуманная им легенда о любви — это не вымысел, это правда. И не только писал, но и нес эту правду жизни детям. Радостью и счастьем наполнялась душа Василия Александровича при каждой встрече с детьми.

    Детские годы Сухомлинского совпали с гражданской войной. Время лишений, разрухи, людской вражды и ненависти. Едва отгремела война, началась коллективизация. Особенно тяжело протекала она на Украине. Обезлюдели, вымерли многие села. Болезни, голод… Далее годы террора против собственного народа, террора, охватившего практически все слои общества, особенно интеллигенцию. Затем Отечественная война с фашизмом, война жестокая и кровавая. Василий Александрович вынес ее, как говорят, «на своих плечах». Он уходит добровольцем на фронт и сразу же под Смоленском получает первое боевое крещение и первое ранение. В январе 1942 г. младший политрук Сухомлинский, защищая Москву, получает новое тяжелое ранение и чудом остается жив.

    Василий Александрович видел много горя, много ненависти, много человеческого зла и, возможно, поэтому часто повторял слова Рабиндраната Тагора: «Человек хуже зверя, когда он зверь». Но тяжелая жизнь не ожесточила душу Сухомлинского. Он всегда и во всем был доброжелателен и отзывчив, любил людей, старался пробуждать добрые чувства.

    Приведу выдержки из письма Василия Александровича профессору Э. Г. Костяшкину, написанного 24.08.67 г. после публикации очередной «критической» статьи в его адрес. Это письмо, написанное в трудные минуты жизни, дает возможность ближе узнать Сухомлинского, лучше почувствовать его личность.

    «Уважаемый Эдуард Георгиевич! Простите за то, что беспокою Вас этим необычным письмом. Вы, конечно, знаете, что «Учительекая газета» опубликовала статью, резко направленную против моих «Этюдов о коммунистическом воспитании». Было бы глупой самонадеянностью считать этот труд свободным от ошибок. Но статья («Нужна борьба, а не проповедь»), по-моему, выходит за рамки научного спора, ее тон недостоин честной дискуссии, в ней — грубая брань. Меня очень поразило, что мне приписывались взгляды, которые я никогда не разделял…

    Когда была опубликована статья в газете, я был в больнице. У меня была тяжелая операция. С 1941 года у меня в легком «хранится» несколько осколков, и вот один из них начал «путешествовать» — понадобилось немедленное вмешательство хирурга; если бы промедлили с полчаса, умер бы. Недели через две после операции, когда я приехал домой, вижу кипу газет, и вот как назло первой попалась «Учительская» за 18 мая. Я прочитал и потерял сознание, опять пришлось ложиться в больницу (это было уже в начале июня).

    Не поймите меня так, что я хочу вызвать к себе жалость, нет. Я пережил на своем веку столько горя, что никакая жалость не может залечить глубокие раны. Оправившись после второй операции, я хотел побывать в Москве, поговорить с редактором газеты, спросить, чем вызван тон статьи. Но я не имел возможности этого сделать. Однажды я собрался было позвонить редактору, номер уже был вызван, но я разволновался, в груди страшно закололо, хлынула кровь, зашевелился еще один кусочек металла, который я, кстати, получил в бою за Москву (недалеко от Кубинки, на перекрестке Можайского и Наро-Фоминского шоссе). Трубку пришлось бросить…

    Я прежде всего учитель, народный учитель. Тридцать два года работаю в школе, все время в селе. Дед мой был крепостным и умер на ниве, присев отдохнуть на минуту. Отец мой — член партии с 1920 года, заповедал мне: никогда не забывай, что твой корень — в трудовом народе. Свою трудовую жизнь я начал с 15 лет. Один год учился в институте на стационаре, потом два года — заочно, в семье были очень трудные материальные условия, надо было работать; кончал институт снова на стационаре. С первых же дней войны пошел на фронт, был трижды ранен, лежал в госпитале на Урале, работал там полтора года в школе, как только район был освобожден от фашистов, я приехал в свой район и безвыездно работаю в Павлышской школе.

    В 1939 году женился. Когда я шел на фронт, дома осталась жена, Вера Петровна (весной 1941 года она окончила учительский институт). Она не могла выехать, так как была беременной. Осталась у своих родителей. Во время оккупации ее арестовало гестапо — за распространение советских листовок, сброшенных с самолета, за перепрятывание советских бойцов, бежавших из плена, за сохранение и передачу им оружия. Фашисты жестоко пытали ее, выкололи глаза, после этого мучили еще несколько дней и потом повесили. Когда жена была в гестаповском застенке, к ее родителям-старикам приехали два гестаповца и забрали больного десятимесячного ребенка — якобы для того, чтобы мать его покормила. Они принесли ребенка в камеру и сказали: если не скажешь, кто руководит вашей организацией, убьем сына. И убили на глазах у матери, а потом выкололи глаза и мучили.

    Обо всем этом я узнал после освобождения района. Я сам был при допросе нашими товарищами предателя-полицейского, который рассказал, как выколол ей «только» один глаз, а второй, мол, выколол не я, сжальтесь… Полицейского повесили.

    Трудно передать словами горе, которое мне пришлось пережить. Я стремился работать, работать, работать. Работал день и ночь. Поверьте, что года три подряд просыпался в два часа ночи и уже не ложился — работал. Не какими-то таинственными причинами объясняется то, что я много сделал, много писал, а вот — горем… Я взялся за иностранные языки — овладел в совершенстве немецким, потом чешским и польским. Как один из героев «Поднятой целины», я мечтал о том, что когда-нибудь я окажусь нужным на земле, выкормившей зверей — фашистов, и там понадобится немецкий язык. Я мечтал о мести, я знаю, что и сейчас жив офицер, выколовший глаз жене и истязавший ее. И я изучил немецкий язык в совершенстве, наверное, знаю его, проклятый, лучше, чем иной немец. Потом изучил чешский и польский, потом — французский и английский. Написал свыше 300 (точнее, сейчас опубликовано 310) научных работ, в том числе 32 книги, работы переведены на 36 языков народов СССР и зарубежных стран. Но я не считаю научную работу главным в своей жизни. Главное — это то, что я народный учитель. Творить человека — это высшее счастье…» (Архив РАО. Ф. 133, оп.1, ед. хр. 889, л. 7-10).

    Это сейчас мы читаем только хвалебные оды в адрес Сухомлинского. А тогда все было иначе. В. А. Сухомлинский сполна испытал на себе гнет, силу и мощь адептов советской педагогики. Резкая критика в печати со стороны тех, кто определял политику государства в народном образовании, обвинения в «отступлении от общепринятых положений передовой советской педагогики», в «протаскивании идей мещанского индивидуализма», в «проповеди абстрактного гуманизма…». Все это, конечно, не проходило бесследно.

    Василий Александрович слишком рано ушел от нас, сполна отдав детям свое сердце. Нам же он оставил громадное педагогическое наследие, умные, добрые книги и немало загадок. Думаю, что прав С. Л. Соловейчик, хорошо знающий творчество Сухомлинского и много сделавший для популяризации его наследия. Он пишет: «Сухомлинский не так прост, как иным кажется при беглом чтении. Это педагог мирового класса… Он так же загадочен, как и все воспитание» (Первое сентября. 1993. 28 сент.). Да, много загадок оставил нам Сухомлинский, и я согласен с М. И. Мухиным: «Наш долг двигаться по пути разгадок того великого и неординарного, что оставил нам В. А. Сухомлинский».

    Каковы истоки педагогической системы В. А. Сухомлинского?

    Исследователи подчеркивают огромное влияние на него идей великого французского просветителя XVIII в. Жан Жака Руссо, что истинное воспитание — это идеальная гармония взаимоотношений учителя и ученика, в едином порыве стремящихся к познанию доб­ра и красоты.

    Несомненно, глубокое влияние на формирование взглядов В. А. Сухомлинского оказали и такие выдающиеся мыслители и педагоги прошлого, как Песталоцци, Дистервец, Оуэн, Л. Н. Толстой, К. Д. Ушинский. Сухомлинский обладал удивительной способностью, впитывая идеи предшественников, перерабатывать этот огромный опыт с позиций гуманизма, не на йоту не отступая от гуманистических принципов. Так, Василий Александрович активно и бескомпромиссно выступал против наказаний в школе: «Я не из пальца высосал ту истину, что наших советских детей можно воспитывать только добром, только лаской, без наказаний…», «Сколько я буду жить, столько буду проверять в своей школе правдивость истины, в которую я искренне и глубоко верю: человека можно воспитывать только добром» (Юность. 1972. № 4).

    И в педагогической теории, и в повседневной практике он отстаивал центральное, определяющее положение своей философии, своей педагогики, своей жизни: гуманное общество могут построить только гуманные, добрые, мудрые люди, а воспитать таких людей могут только вдумчивые, умные учителя, владеющие идеями и методами гуманной педагогики.

    В. А. Сухомлинский любил творчество Федора Михайловича Достоевского и часто обращался к нему. В философии Ф. М. Достоевского его привлекало отношение к человеку как к высшей ценности. В. А. Сухомлинский постоянно культивировал у своих учеников способность к сочувствию, состраданию. И это у него от Ф. М. Достоевского.

    Вот что писал он своей дочери:

    «…Когда я рассказываю ребятам о его произведениях, мои мысли заняты не столько самим содержанием романа, сколько тем, как его воспримут воспитанники, что они будут думать о себе… Эта мысль не выходит у меня из головы и при подготовке к уроку, и на самом уроке. Я все время думаю, как пробудить в сознании учеников гражданские мысли: что же такое истинный человек? Что такое честь, совесть, достоинство? Что обо мне думают люди? Для чего я живу на свете? Изучение произведений Достоевского важно не столько для того, чтобы ученики могли бойко рассказать содержание изученного, сколько именно для того, чтобы в их сознании возникли подобные вопросы. Без этого нет самовоспитания, а значит, немыслимо и гражданское воспитание…» (Избр. произв. Т.5. С. 397— 398).

    Огромное влияние на становление и развитие педагогических взглядов В. А. Сухомлинского оказали творчество и жизненный подвиг Я. Корчака, с работами которого («Как любить ребенка», «Когда я снова стану маленьким») он ознакомился еще до войны.

    В книге «Сердце отдаю детям» Сухомлинский писал:

    «…Януш Корчак, человек необыкновенной нравственной красоты, писал в книге «Когда я снова стану маленьким», что никто не знает, больше ли получает школьник, когда смотрит на доску, чем когда непреоборимая сила (сила солнца, поворачивающая голову подсолнечника) заставляет его взглянуть в окно. Что полезнее, важнее для него в тот миг — логический мир, зажатый в черной классной доске, или мир, плывущий за стеклами? Не насилуйте душу человека, внимательно приглядывайтесь к законам естественного развития каждого ребенка, к его особенностям, стремлениям, потребностям.

    Мне запомнились на всю жизнь эти слова из маленькой книжечки в серой обложке на польском языке. Когда я вскоре после войны узнал о героическом подвиге Януша Корчака, его слова стали для меня заветом на всю жизнь. Януш Корчак был воспитателем сиротского дома в варшавском гетто. Гитлеровцы обрекли несчастных детей на гибель в печах Треблинки. Когда Янушу Корчаку предложили выбрать жизнь без детей или смерть вместе с детьми, он без колебаний и сомнений выбрал смерть. «Господин Гольдшмидт, — сказал ему гестаповец, — мы знаем вас как хорошего врача, вам не обязательно идти в Треблинку». — «Я не торгую совестью», — ответил Януш Корчак. Герой пошел на смерть вместе с ребятами, успокаивал их, заботясь, чтобы в сердца малышей не проник ужас ожидания смерти. Жизнь Януша Корчака, его подвиг изумительной нравственной силы и чистоты явились для меня вдохновением. Я понял: чтобы стать настоящим воспитателем детей, надо отдать им свое сердце». Сухомлинский В. А. Избр. произв.: В 5 т. Киев, 1979 — 1980. — Т. 3. – С. 14-15).

    Читая Сухомлинского, задумываясь над истоками его педагогического творчества, я невольно задавал себе вопрос: что же главное, определяющее в его педагогике, какова движущая сила его творчества. Думаю, каждый со мной согласится — этим главным и определяющим была ЛЮБОВЬ к ребенку.

    Этот вывод наводит меня на мысль о глубоких христианских истоках творчества В. А. Сухомлинского, о его внутренней вере в истинно христианскую любовь к ближнему, истинно христианское всепрощение. В Евангелие от Матфея (22:36—40) мы читаем:

    «Учитель! Какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим»: Сия есть первая и наибольшая заповедь; Вторая же подобна ей: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя»; На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки».

    Так и в педагогике Сухомлинского. Возлюби ребенка — бесспорно, величайшее и определяющее положение его педагогической концепции, ключ к пониманию всех его педагогических размышлений и экспериментов.

    Мне неизвестны внутренние отношения Василия Александровича с Богом. Знаю, что он считал себя атеистом. Но прочитайте его новеллу «Легенда о любви», и вы поймете, что именно с Любовью Сухомлинский отождествлял Всевышнего: «Вот что такое Любовь. Любовь — выше Бога. Это вечная красота и бессмертие человеческое. Мы превращаемся в горсть праха, а Любовь остается. Мы живем в памяти своих внуков и правнуков — потому что есть Любовь». Разве это не суть истинно христианского представления о Всевышнем, отождествляемым с Любовью. «Возлюби ребенка. Возлюби его сильнее, чем самого себя. Уверуй, что ребенок чище, лучше, честнее, талантливее тебя. Всего себя отдавай детям и только тогда ты сможешь именоваться Учителем», — в этих словах — педагогическое кредо и определяющее начало всей жизни В. А. Сухомлинского.

    «Что самое главное было в моей жизни?» — спрашивал Василий Александрович себя в предисловии к книге «Сердце отдаю детям». Без раздумий отвечал: любовь к детям. Не случайно ведь и книга названа «Сердце отдаю детям». Эта заповедь — отличительный признак гуманистичности педагогики. Именно величайшая гуманистичность педагогики В. А. Сухомлинского привлекла к нему неслабеющий интерес во всем мире. Его работы изданы на английском, немецком, французском, польском, испанском, японском и многих других языках. Российские педагоги, Российская академия образования вправе гордиться В. А. Сухомлинским, членом которой он состоял.

    Вся деятельность В. А. Сухомлинского протекала в педагогическом пространстве, состоящем как бы из двух миров — из мира социалистической педагогической обыденщины (сильных мира сего, в том числе деятелей в области образования, педагогики, издательского дела) и собственно мира образования — школы, детей. И если с первым миром поневоле приходилось сотрудничать, если в первом мире, где процветали не самые человечные отношения, не грех было и слукавить, чтобы выстоять для продолжения работы, развития своих идей или просто выжить, то во втором мире кривить душой, а тем более лукавить было нельзя. В этом втором мире Сухомлинский по-настоящему жил, этому второму миру он был открыт полностью, ему он был беспредельно предан. Этому второму миру он без остатка отдал свое сердце. И он добился признания и небывалого для педагога почета — Звезда Героя Социалистического Труда, два ордена Ленина, медали К. Д. Ушинского и А. С. Макаренко, Государственная премия УССР и др.

    Власть стремилась кнутом и пряником вогнать Учителя в привычный ряд пропагандистов идей марксизма-ленинизма.

    Вот как характеризуется деятельность Сухомлинского в 25-м томе третьего издания БСЭ (1976): «Разрабатывал вопросы теории и методики коммунистического воспитания в школьном и семейном коллективах, всестороннего развития личности учащихся, педагогического мастерства, а также пропагандировал идеи сов. гуманистической педагогики».

    В предисловии редакционной коллегии к наиболее полному пятитомному собранию его избранных произведений эта мысль ужесточается. На поставленный самими авторами предисловия вопрос: «Что же было главным в теоретической и практической деятельности выдающегося педагога?» — дается такой ответ: «Основное, самое важное заключение в том, что В. А. Сухомлинский был талантливым пропагандистом идей марксистско-ленинской педагогики». (Сухомлинский В. А. Избр. произв.: В 5 т. — Киев, 1979—1980. Т. 1. — с. 20).

    Учителю-фронтовику из далекого украинского села только за это было позволено иногда высказывать крамольные мысли, заботиться о духовном мире детей, сеять в их душах вечное, доброе, человечное, осуществлять глубокий индивидуальный подход в условиях всеобщего единства (а на самом деле одинаковости) школы, однообразия содержания, средств и методов обучения.

    Не знаю, осознавал ли сам Сухомлинский двойственность своего состояния, поведения и творчества. Возможно, длительная практика нелегкой борьбы и жизни, проб и ошибок выработала в нем неосознаваемые защитные механизмы мышления и деятельности. Но я думаю, что на каком-то этапе своей жизни Василий Александрович не только почувствовал эту двойственность, но и сознательно действовал определенным образом во имя недопущения постороннего, чиновничьего вмешательства в мир, в котором он жил, во имя которого творил. И он победил. Он, один из немногих теоретиков и практиков образования, не только сохранил, уберег, но и развил гуманистическую традицию в педагогике, передал ее педагогам новых поколений.

    Мое предположение подтверждается выдержкой из письма профессору Э. Г.Костяшкину, написанного 29 мая 1966 г.:

    «С большой радостью получаю от Вас каждое письмо. Очень радостно, что есть единомышленники, есть люди, которых тревожит будущее педагогической науки. А с ней и в самом деле творится что-то странное. Мне кажется, что многие мужи педагогики, которые управляют нашим кораблем, сами не любят ни школы, ни детей: больше того, кое-кто из них глубоко ненавидит педагогику. Никакой педагогической мысли в рубке этого корабля нет. Люди отстаивают часы своей «вахты» и все. Вы правы, об этом надо писать, кричать надо. Думаю, что придет время, когда мы вместе с Вами скажем об этом во всеуслышание». (Научный архив РАО. Ф. 133, оп. 1, ед. хр. 880, л. 4, 7-10).

    С какой надеждой ожидал Василий Александрович социальных и политических перемен в нашей стране, надеясь, что можно будет открыто «во всеуслышание» сказать правду о системе образования, педагогической науке, о тех, кто руководит ею, о школе будущего. К сожалению, Василий Александрович не дожил до этого времени. Только сейчас в России создаются предпосылки для расцвета истинно прогрессивной гуманистической педагогики, истинно гуманного образования. И именно сейчас мы снова и снова обращаемся к наследию Сухомлинского.

    Цитируемая выше выдержка из письма В. А. Сухомлинского свидетельствует также о непростых отношениях, которые сложились у него с руководством Академии педагогических наук СССР, членом-корреспондентом которой он был. Именно это обстоятельство послужило причиной его отказа повторно баллотироваться в академики. Приведу выдержку из письма В. А. Сухомлинского Н. К. Гончарову, занимавшему пост вице-президента академии:

    «Уважаемый Николай Кириллович! Я… не согласен на включение моей фамилии в список лиц, выдвигаемых в действительные члены АПН… Ведь уже однажды моя кандидатура выдвигалась. Для чего это делать вторично? Это становится похожим на компрометацию».

    В России всегда были борцы разного типа. Одни активно и открыто выступали против правящей государственной идеологии и ее влияния на общество. Они становились диссидентами. Таких людей отлучали от дел, высылали, заключали в тюрьмы, лагеря и психиатрические больницы. О них писали в подпольной печати, сообщали «голоса». Однако влияние их на умы и души людей было ограниченным. Но были борцы и другого рода. Найдя приемлемую для себя и, главное, для системы форму изложения, они проповедовали идеи, пробуждающие человеческое в человеке, низвергающие принципы тоталитарной идеологии.

    Влияние этих деятелей культуры и науки на людей было огромно, их вклад в борьбу с тоталитаризмом был не менее весом и существенно более эффективен. Думаю, что к борцам второго типа можно отнести и В. А. Сухомлинского. Вот один пример. 1968 год. Рукопись книги «Сердце отдаю детям» с большим трудом проходила в издательстве «Радянська школа». Бесконечные придирки к содержанию, стилю, названию. Передо мной одна из рецензий:

    «…Автор односторонне… решает вопросы нравственного воспитания… Нам представляется, что успешное решение этого вопроса осуществимо на материале жизни и деятельности В. И. Ленина и его славных боевых соратников…

    …понятие «классовая борьба» автор в основном решает в плане абстрактного гуманизма…

    …в рукописи не упоминается Партия…

    …В разделе «Родители моих воспитанников» собранный автором «букет» преступников, спекулянтов, предателей, людей, занимающихся темными делами, не только дурно пахнет, но и создает у злопыхателей ложное представление о советском народе…

    …Утверждение автора, что начальная школа не дает ученикам определенного круга знаний, что учитель работает без корма и ветрил, не соответствует действительности…

    …автор приводит много сочинений, но ни одного примера творческой работы на темы о трудовой деятельности советских людей… ни одной сказки, связанной с советской действительностью, с трудовой деятельностью нашего народа…»

    Ради спасения книги В. А. Сухомлинский идет на уступки издателям и включает в книгу новые фрагменты, цитируя классиков марксизма-ленинизма.

    Остро, чрезвычайно болезненно воспринимал Сухомлинский необоснованную критику его идей, грубые нападки. Приведу отрывок из его письма, адресованного в редакцию журнала «Народное образование» в связи с «рецензией» на серию его статей «Этюды о коммунистическом воспитании»:

    «Александр Евсеевич! Если бы Вы смогли сказать этому человеку несколько слов, я бы просил Вас сказать, что он провокатор. Никто нигде в газете буржуазной меня не хвалил, они только радовались, что нападают на своего. Это вызывало удивление, изумление и огромную радость. Если бы ему еще раз удалось напасть — сомневаюсь в этом — радовались бы еще больше.

    Вы должны понять, что я прежде всего учитель. И если бы Вы могли сказать этому негодяю несколько слов, я бы просил сказать следующее: то, что я пишу, рассуждаю, это написано кровью. Пусть он идет на мою работу и потрудится! Он ничего не смыслит в работе! Я не считаю себя ученым — я прежде всего учитель. За что он меня ненавидит?.. Если бы я встретился с ним где, я бы ему прямо сказал: провокатор. Так только делают провокаторы, стремящиеся вывести из строя того, кого им надо вывести. Ведь если я не выдержу и погибну, то убийцей будет он, провокатор…» (Научный архив РАО. Ф. 130 о. в. ед. хр. 378, л. 1-13).

    В чем же суть обвинения рецензента, занимавшего тогда пост ученого секретаря в президиуме Академии педагогических наук? Против чего он возражает? Вот выдержки из его «рецензии»:

    «…Исходное положение концепции В. А. Сухомлинского заключается в том, что в развитом социалистическом обществе людям якобы начинают мешать отношения сложных «организационных зависимостей», отношения приказа и руководства, подчинения и контроля. Эти отношения якобы противоречат принципу свободы личности, препятствуют духовному и нравственному совершенствованию человека, вынуждают людей приспосабливаться к жизни с помощью обмана и лицемерия, двоедушия и доносов…

    …Демократизм, несовместимый с «безоговорочным подчинением», — таков идеал В. А. Сухомлинского…

    …Немарксистская трактовка принципа свободы личности приводит В. А. Сухомлинского к глубокому искажению целей коммунистического воспитания. Воспитательным идеалом партии, четко определенным в документах съездов и выступлениях партийных деятелей, В. А. Сухомлинский противопоставляет экзистенциалистский идеал личности, целиком поглощенный собственным «наличным бытием»…

    …Концепция, которую В. А. Сухомлинский проповедует в ряде органов нашей печати, получила весьма широкое распространение в массах учительства и в настоящее время представляет реальную угрозу как сила, поворачивающая педагогическое мышление в сторону буржуазной теории свободного воспитания…»

    На основе подобных «рецензий» в ЦК КПСС отправляется письмо за подписью президента Академии педагогических наук СССР В. М. Хвостова, содержащее такое заключение: «Рекламирование концепции В. А. Сухомлинского в нашей печати представляется политически и педагогически нецелесообразным и даже вредным».

    Гражданская позиция Сухомлинского, как, впрочем, и все его педагогические взгляды и творчество, не оставались неизменными. Они существенным образом менялись по мере проникновения в сущность гуманистических идей, по мере роста его популярности и авторитета в научно-педагогическом обществе, по мере расширения его известности в обществе. Постепенно Василий Александрович отказывается от камуфляжа с помощью искусственно притянутых цитат, ссылок на авторитет политических деятелей и все более открыто и последовательно исповедует идеи гуманистической педагогики. Это особенно проявляется в работе последних лет его жизни «Как воспитать настоящего человека», «Рождение гражданина», последних статьях, письмах коллегам и друзьям. По своей сути Василий Александрович всегда был последовательным борцом против тоталитарной педагогики, стремящейся воспитывать послушных бессловесных «винтиков» тоталитарного государства. Он постоянно подчеркивал, что попытки руководить «приказом, требованием беспрекословного подчинения, организованной зависимостью не только обречены на провал, но и представляют собой источник лицемерия и двоедушия». «Там, где на таком фундаменте, — писал Василий Александрович, — пытаются строить коллектив, процветает ябедничество, наушничанье, обман» (Народное образование. 1967. № 2. С. 42).

    В сказках, новеллах, рассказах В. А. Сухомлинского ощущается внутренняя напряженная борьба за человеческое в человеке, противостояние угрозе дегуманизации человека. Все его педагогическое и художественное творчество как бы противостоит технократическому вызову, формирующему своеобразное мировоззрение, существенной чертой которого является примат средств над целью, цели над смыслом и общечеловеческими интересами, смысла над бытием и реальностями современного мира, техники над человеком и его ценностями. Он всем своим творчеством как бы противопоставляет технократическому вызову гуманистическую ориентацию, объявляющую человека высшей ценностью на земле. Средствами педагогики он пытался решать глобальные проблемы: Человек и мир, Человек и природа, Человек и общество, Человек и человек. Все его книги объединяют вера в общечеловеческие ценности и неповторимость человеческой жизни, талантливость и самобытность каждого.

    Творчество Сухомлинского многогранно и многоаспектно. Анализируя его, следует рассматривать различные грани таланта Василия Александровича — вдумчивого педагога-практика, творчески мыслящего воспитателя; глубокого, основательного ученого в области педагогики, высокообразованного человека, непревзойденного мечтателя и архитектора школы будущего.

    И удивительно, в его педагогические построения, теоретические модели веришь больше, чем в иные «научно обоснованные» и «экспериментально проверенные» педагогические диссертации, потоком проходящие через диссертационные советы и высшие аттестационные комиссии и комитеты. Еще более удивительно то, что многие педагогические воззрения Сухомлинского сбываются в условиях демократизации образования. Гуманистические идеи Сухомлинского неотвратимо проникают в школу.

    В заключение, воспользовавшись результатами исследований М. И. Мухина (см. Гуманизм педагогики В. А. Сухомлинского. М., 1994), изложу схематично концептуальные положения и основополагающие принципы педагогической системы В. А. Сухомлинского, определяющие гуманизм его педагогики.

    Как подлинный гуманист Василий Александрович прекрасно понимал и постоянно отстаивал значимость всесторонности и гармоничности в развитии личности как целостном и системном образовании.

    Определяющее значение придает В. А. Сухомлинский системообразующему фактору — нацеленность всей учебно-воспитательной работы на формирование у школьников высоких нравственных качеств. Центральный стержень, без которого немыслима гармоничная, всесторонне развитая личность, по убеждению педагога, — это человечность в человеке. Именно к этому стержню привязывает он все, что приобретается ребенком в жизни вообще и в школе в частности. «Без нравственной чистоты теряет смысл все — образование, духовное богатство, трудовое мастерство, физическое совершенство» (Сухомлинский В. А. Этюды о коммунистическом воспитании // Народное образование. 1967. №2. с. 39). При этом Сухомлинский неоднократно подчеркивал, что средоточием нравственности является долг. Поэтому одним из оснований его педагогики является идея нравственного долга: человека перед человеком, обществом, Отечеством; отца и матери перед своими детьми и детей перед родителями; отдельной личности перед коллективом и перед высшими нравственными принципами.

    Ведущую роль в воспитании всесторонне развитой личности В. А. Сухомлинский придает необходимости превращения образования в важнейшую жизненную ценность. Его постоянно тревожили социальная деформированность общества, недооценка роли интеллигенции в общественном развитии, снижение уровня образования при переходе ко всеобщему обязательному среднему образованию, слабость кадрового и методического обеспечения школы, недостаточность материальных вложений в образование. В связи с этим павлышский педагог в своей системе воспитания всесторонне развитой личности постоянно работал над формированием у школьников неутолимой любознательности, стремления к практической готовности к образованию и самообразованию.

    Неоднократно в своих работах В. А. Сухомлинский обсуждает проблему воспитания у детей правильного гармоничного взаимоотношения материальных и духовных потребностей, культуры желаний, раскрывает пути формирования психологической готовности к труду. Важное значение имеет актуальная мысль о том, что «истинная… связь труда и знаний заключается в том, что культура мысли воспитывает культуру взаимодействия человека с природой» (Избр. произв.: В 5 т. Киев, 1979-1980. – Т. 1. — с. 87).

    В докторском докладе В. А. Сухомлинского в связи с проблемой воспитания всесторонне развитой личности получает раскрытие тема необходимости формирования «высокой педагогической культуры семьи», основным методом формирования которой он считает «проведение этических бесед, посвященных высокой миссии матери и отца. Это беседы о любви и дружбе, браке, деторождении, воспитании детей» (Там же. С. 95). Педагог, очевидно, впервые в отечественной педагогике обсуждает проблему воспитания моральной зрелости как неотъемлемой составляющей воспитания всесторонне развитой личности интегрального личного качества. В это понятие автор включает гражданственность, идейную стойкость, верность убеждениям, готовность их отстаивать, зрелость мысли.

    Каждый новый день отделяет нас от того времени, в котором жил и творил В. А. Сухомлинский, но, как это всегда бывает, мысли и дела истинно великих людей со временем не только не устаревают, не только не отдаляются, но становятся все ближе, нужнее новым поколениям. Так и гуманистическая педагогика Василия Александровича Сухомлинского продолжает активно воплощаться и развиваться в жизни современной российской школы. И этот процесс необратим.

    [1] Сухомлинский В. А. Библиография. Киев, 1987.

     

    Комментарии

    Василий Александрович был и есть народный учитель, его педагогические идеи и теории, не надуманные концепции и теоретические конструкции, с набором научных слов. Как все действительно истинное, его педагогика, пережила смену исторической формации, уже нет государства (к сожалению), в котором жил и учил Сухомлинский. " ...гуманистическая педагогика Василия Александровича Сухомлинского продолжает активно воплощаться и развиваться в жизни современной российской школы."И что действительно радует, что "... этот процесс необратим."

    Маратканов Сергей Михайлович

    Сухомлинский безусловно мэтр советской педагогики. Его любовь к детям и вера в ученика удивляет и восхищает. И не зря он по праву относится к классикам педагогики, которого чем больше читаешь, тем больше узнаешь нового.

    Белавкина Надежда Дмитриевна

    Это кладезь всего: и теории, и практики.Чего стоит только одна его фраза: "Культура мысли воспитывает культуру взаимодействия человека с природой». Как не хватает этой культуры сейчас!Причём, во всём.

    Маслова Светлана Борисовна

    А тема необходимости формирования "высокой педагогической культуры семьи"? Как актуально! Читая В. А. Сухомлинского, в любом возрасте учишься у него мудрости.

    Жигайло Елена Владимировна

    Удивляешься силе воли, работоспособности великого педагога, писателя и мыслителя В.Сухомлинского. Как много он успел сделать? И на посту директора Павлышской школы, и как общественный деятель(его статьи и книги) и в непосредственном общении с детьми.

    Уважаю Сухомлинского. Преклоняюсь перед его силой духа!