Читаем вместе

Валентин Катаев. Сказка «Цветик-семицветик»

      Жила девочка Женя. Однажды послала её мама в магазин за баранками. Купила Женя семь баранок: две баранки с тмином для папы, две баранки с маком для мамы, две баранки с сахаром для себя и одну маленькую розовую баранку для братика Павлика.

Взяла Женя связку баранок и отправилась домой. Идет, по сторонам зевает, вывески читает, ворон считает. А сзади тем временем сзади пристала незнакомая собака, да все баранки одну за другой и съела. Сначала съела папины с тмином, потом мамины с маком, потом Женины с сахаром. Почувствовала Женя, что баранки стали что-то чересчур легкие. Обернулась, да уж поздно. Мочалка болтается пустая, а собака последнюю, розовую Павликову бараночку доедает, и счастливо облизывается.

- Ах, вредная собака! - закричала Женя и бросилась ее догонять.

Бежала, бежала, собаку не догнала, только сама заблудилась. Видит – место совсем незнакомое, больших домов нет, а стоят маленькие домики. Испугалась Женя и заплакала.

Вдруг откуда ни возьмись - старушка.

- Девочка, девочка, почему ты плачешь?

Женя старушке все и рассказала.

Пожалела старушка Женю, привела ее в свой садик и говорит:

- Ничего, не плачь, я тебе помогу. Правда, баранок у меня нет и денег тоже нет, но зато растет у меня в садике один цветок, называется - цветик-семицветик, он все может. Ты, я знаю, девочка хорошая, хоть и любишь зевать по сторонам. Я тебе подарю цветик-семицветик, он все устроит.

С этими словами старушка сорвала с грядки и подала девочке Жене очень красивый цветок вроде ромашки. У него было семь прозрачных лепестков, каждый другого цвета: желтый, красный, зеленый, синий, оранжевый, фиолетовый и голубой.

- Этот цветик, - сказала старушка, - не простой. Он может исполнить все, что ты захочешь. Для этого надо только оторвать один из лепестков, бросить его и сказать:

Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.

Вели, чтобы сделалось то-то или то-то. И это тотчас сделается.

Женя вежливо поблагодарила старушку, вышла за калитку и тут только вспомнила, что не знает дороги домой. Она захотела вернуться в садик и попросить старушку, чтобы та проводила ее до ближнего милиционера, но ни садика, ни старушки как не бывало.

Что делать? Женя уже собиралась по своему обыкновению заплакать, даже нос наморщила, как гармошку, да вдруг вспомнила про заветный цветок.

- А ну-ка, посмотрим, что это за цветик-семицветик!

Женя поскорее оторвала желтый лепесток, кинула его и сказала:

Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.

Вели, чтобы я была дома с баранками! Не успела она это сказать, как в тот же миг очутилась дома, а в руках - связка баранок!

Женя отдала маме баранки, а сама про себя думает: "Это и вправду замечательный цветок, его непременно надо поставить в самую красивую вазочку!"

Женя была совсем небольшая девочка, поэтому она влезла на стул и потянулась за любимой маминой вазочкой, которая стояла на самой верхней полке. В это время, как на грех, за окном пролетали вороны. Жене, понятно, тотчас захотелось узнать совершенно точно, сколько ворон - семь или восемь. Она открыла рот и стала считать, загибая пальцы, а вазочка полетела вниз и - бац! - раскололась на мелкие кусочки.

- Ты опять что-то разбила! - закричала мама из кухни. – Не мою ли самую любимую вазочку? Тяпа-растяпа!

- Нет, нет, мамочка, я ничего не разбила. Это тебе послышалось! - закричала Женя, а сама поскорее оторвала красный лепесток, бросила его и прошептала:

Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.

Вели, чтобы мамина любимая вазочка сделалась целая! Не успела она это сказать, как черепки сами собой поползли друг к другу и стали срастаться. Мама прибежала из кухни - глядь, а ее любимая вазочка как ни в чем не бывало стоит на своем месте. Мама на всякий случай погрозила Жене пальцем и послала ее гулять во двор.

Пришла Женя во двор, а там мальчики играют в папанинцев: сидят на старых досках, и в песок воткнута палка.

- Мальчики, мальчики, примите меня поиграть!

- Чего захотела! Не видишь - это Северный полюс? Мы девчонок на Северный полюс не берем.

- Какой же это Северный полюс, когда это одни доски?

- Не доски, а льдины. Уходи, не мешай! У нас как раз сильное сжатие.

- Значит, не принимаете?

- Не принимаем. Уходи!

- И не нужно. Я и без вас на Северном полюсе сейчас буду. Только не на таком, как ваш, а на всамделишном. А вам - кошкин хвост!

Женя отошла в сторонку, под ворота, достала заветный цветик-семицветик, оторвала синий лепесток, кинула и сказала:

Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.

Вели, чтобы я сейчас же была на Северном полюсе! Не успела она это сказать, как вдруг откуда ни возьмись налетел вихрь, солнце пропало, сделалась страшная ночь, земля закружилась под ногами, как волчок. Женя, как была в летнем платьице с голыми ногами, одна-одинешенька оказалась на Северном полюсе, а мороз там сто градусов!

- Ай, мамочка, замерзаю! - закричала Женя и стала плакать, но слезы тут же превратились в сосульки и повисли на носу, как на водосточной трубе. А тем временем из-за льдины вышли семь белых медведей и прямехонько к девочке, один другого страшней: первый - нервный, второй - злой, третий – в берете, четвертый - потертый, пятый - помятый, шестой - рябой, седьмой – самый большой.

Не помня себя от страха, Женя схватила обледеневшими пальчиками цветик-семицветик, вырвала зеленый лепесток, кинула и закричала что есть мочи:

Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.

Вели, чтоб я сейчас же очутилась опять на нашем дворе! И в тот же миг она очутилась опять во дворе. А мальчики на нее смотрят и смеются:

- Ну и где же твой Северный полюс?

- Я там была.

- Мы не видели. Докажи!

- Смотрите - у меня еще висит сосулька.

- Это не сосулька, а кошкин хвост! Что, взяла?

Женя обиделась и решила больше с мальчишками не водиться, а пошла на другой двор водиться с девочками. Пришла, видит - у девочек разные игрушки. У кого коляска, у кого мячик, у кого прыгалка, у кого трехколесный велосипед, а у одной - большая говорящая кукла в кукольной соломенной шляпке и в кукольных калошках. Взяла Женю досада. Даже глаза от зависти стали желтые, как у козы.

"Ну, - думает, - я вам сейчас покажу, у кого игрушки!"

Вынула цветик-семицветик, оторвала оранжевый лепесток, кинула и сказала:

Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.

Вели, чтобы все игрушки, какие есть на свете, были мои! И в тот же миг откуда ни возьмись со всех сторон повалили к Жене игрушки. Первыми, конечно, прибежали куклы, громко хлопая глазами и пища без передышки: "папа-мама", "папа-мама". Женя сначала очень обрадовалась, но кукол оказалось так много, что они сразу заполнили весь двор, переулок, две улицы и половину площади. Невозможно было сделать шагу, чтобы не наступить на куклу.

Вокруг, представляете себе, какой шум могут поднять пять миллионов говорящих кукол? А их было никак не меньше. И то это были только московские куклы. А куклы из Ленинграда, Харькова, Киева, Львова и других советских городов еще не успели добежать и галдели, как попугаи, по всем дорогам Советского Союза. Женя даже слегка испугалась. Но это было только начало.

За куклами сами собой покатились мячики, шарики, самокаты, трехколесные велосипеды, тракторы, автомобили, танки, танкетки, пушки. Прыгалки ползли по земле, как ужи, путаясь под ногами и заставляя нервных кукол пищать еще громче. По воздуху летели миллионы игрушечных самолетов, дирижаблей, планеров. С неба, как тюльпаны, сыпались ватные парашютисты, повисая на телефонных проводах и деревьях.

Движение в городе остановилось. Постовые милиционеры влезли на фонари и не знали, что им делать.

- Довольно, довольно! - в ужасе закричала Женя, хватаясь за голову.

-Будет! Что вы, что вы! Мне совсем не надо столько игрушек. Я пошутила. Я боюсь...

Но не тут-то было! Игрушки все валили и валили... Уже весь город был завален до самых крыш игрушками. Женя по лестнице - игрушки за ней. Женя на балкон - игрушки за ней. Женя на чердак - игрушки за ней. Женя выскочила на крышу, поскорее оторвала фиолетовый лепесток, кинула и быстро сказала:

Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.

Вели, чтоб игрушки поскорей убирались обратно в магазины. И тотчас все игрушки исчезли. Посмотрела Женя на свой цветик-семицветик и видит, что остался всего один лепесток.

- Вот так штука! Шесть лепестков, оказывается, потратила - и никакого удовольствия. Ну, ничего. Вперед буду умнее. Пошла она на улицу, идет и думает:

"Чего бы мне еще все-таки велеть? Велю- ка я себе, пожалуй, два кило "мишек". Нет, лучше два кило "прозрачных". Или нет... Лучше сделаю так: велю полкило "мишек", полкило "прозрачных", сто граммов халвы, сто граммов орехов и еще, куда ни шло, одну розовую баранку для Павлика. А что толку? Ну, допустим, все это я велю и съем. И ничего не останется. Нет, велю я себе лучше трехколесный велосипед. Хотя зачем? Ну, покатаюсь, а потом что? Еще, чего доброго, мальчишки отнимут. Пожалуй, и поколотят! Нет. Лучше я себе велю билет в кино или в цирк. Там все-таки весело. А может быть, велеть лучше новые сандалеты? Тоже не хуже цирка. Хотя, по правде сказать, какой толк в новых сандалетах? Можно велеть чего-нибудь еще гораздо лучше. Главное, не надо торопиться".

Рассуждая таким образом, Женя вдруг увидела превосходного мальчика, который сидел на лавочке у ворот. У него были большие синие глаза, веселые, но смирные. Мальчик был очень симпатичный - сразу видно, что не драчун, и Жене захотелось с ним познакомиться. Девочка без всякого страха подошла к нему так близко, что в каждом его зрачке очень ясно увидела свое лицо с двумя косичками, разложенными по плечам.

- Мальчик, мальчик, как тебя зовут?

- Витя. А тебя как?

- Женя. Давай играть в салки?

- Не могу. Я хромой.

И Женя увидела его ногу в уродливом башмаке на очень толстой подошве.

- Как жалко! - сказала Женя. - Ты мне очень понравился, и я бы с большим удовольствием побегала с тобой.

- Ты мне тоже очень нравишься, и я бы тоже с большим удовольствием побегал с тобой, но, к сожалению, это невозможно. Ничего не поделаешь. Это на всю жизнь.

- Ах, какие пустяки ты говоришь, мальчик! - воскликнула Женя и вынула из кармана свой заветный цветик-семицветик. - Гляди!

С этими словами девочка бережно оторвала последний, голубой лепесток, на минутку прижала его к глазам, затем разжала пальцы и запела тонким голоском, дрожащим от счастья:

Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.

И в ту же минуту мальчик вскочил со скамьи, стал играть с Женей в салки и бегал так хорошо, что девочка не могла его догнать, как ни старалась.

Константин Ушинский «Хат биле Хүн»

Бир-ле катап Хүн биле соңгу чүктүң шугул Хады кайызы эң күштүг дээрзиниң дугайында маргыжып-тырлар. Үр-ле маргыжып келегеш, ол үеде улуг орукка аъттыг аян-чорук кылып чораан кижи-биле күжүн шенежир деп шиитпирлээннер.

- Көр че, деп, Хат чугаалаан. – Аңаа хадып чеде бергеш , карак чивеш аразында ооң плажын ушта соп кааптайн.

  Ынча дээш, бар-ла күжү-биле үрдүнүп-үрдүнүп хадып-ла эгелээн. Хат күштүг хадаан тудум, аян-чорукчу плажы-биле улам дуй тыртынмышаан, агаар-бойдустуң хенертен мынчаар чүдерей бергенинге шугулдап, яан-чоруун уламчылап чоруп-ла орган. Хат ажынып-хорадап, калчаалыы-биле хадып, хөөкүй аян-чорукчуну хар, чаъзы-биле катай хаара уруп туруп берген. Аян-чорукчу Хатты каргавышаан, плажын чеңи-биле кеткеш, дуй тырттынгаш, куржанып алган. Шак-ла ынчан Хат плащты ушта соп щыдавазын боду угаап билип каан.

 Хүн, бодунуң удурланыкчызының күш чок болу бергенин билип кааш, хүлүмзүрээш, булуттар аразындан бакылап келгеш, чылыг херелдери-биле аажок доңган аян-чорукчуну, черни чылыдып, кургады берген. Хүннү алгап мактааш, боду плажын ужулгаш, ону дүргеш, эзериниң кырынга арта каап алган.

 - Көр даан – деп, томаанныг, чөшпүл Хүн ажынчак Хатка чугаалап-тыр.

 - Каржы-хажагай чорукту бодаарга, буянныг, эптиг-ээлдек, экт чорук-биле хөй-ле чүүлдерни кылып ап болур тур.

Константин Ушинский «Ветер и Солнце»

 Однажды Солнце и сердитый северный Ветер затеяли спор о том, кто из них сильнее. Долго спорили они и, наконец, решились померяться силами над путешественником, который в это самое время ехал верхом по большой дороге.
- Посмотри, - сказал Ветер, - как я налечу на него: мигом сорву с него плащ. Сказал и начал дуть что было мочи. Но чем более старался Ветер, тем крепче закутывался путешественник в свой плащ: он ворчал на непогоду, но ехал всё дальше и дальше. Ветер сердился, свирепел, осыпал бедного путника дождём и снегом; проклиная Ветер, путешественник надел свой плащ в рукава и повязался поясом. Тут же Ветер и сам убедился, что ему плаща не сдёрнуть.

 Солнце видя бессилие своего соперника, улыбнулось, выглянуло из-за облаков, обогрело, осушило землю, а вместе с тем и беднего полузамёрзшего путешественника. Почувствовав теплоту солнечных лучей, он приободрился, благословил Солнце, сам снял свой плащ, свернул его и привязал к седлу.

 - Видишь ли, - сказало тогда кроткое Солнце сердитому Ветру, - лаской и добротой можно сделать гораздо более, чем гневом.

Константин Ушинский «Ийи андазын»

 Чаңгыс ол-ла кескинди демирден, чаңгыс ол-ла мастерскаяга ийи андазыны кылып каан.

Оларның бирээзи чер ажыл-агыйлыг тараачын кижиниң холунга кирген, ону дораан-на ажыглай берген, а өскези садыгжы кижиниң садыынга барган, ол дыка-ла үр ажыглаттынмайн чыдып-тыр.

        Элээн үелер эрткенде ийи андазын катап ужуражып кээп -тирлер. Чер ажыл-агыйлыг кижиге барган андазын мөңгүн дег кылаңайнып, мастерскаяга кылгаш чорутканындан артык эки апарган. А кандыг-даа ажылга ажыглатынмайн барган, анаа садыг иштинге чыткан андазын чемереп, дадарып каан болган.

 - Чугаалап көрем, сен канчап мынчаар кылаңайнып, чайыналып турар апардың? – деп, чемерип каан андазын өңнүүнден айтырган.

 - Күш-ажылдан, эргимим, - деп оозу харыылааан. – Сээң чемереп, мурнукузундан багай апарганң дээрге-ле, бо эрткен үелерниң дургузунда чүнү-даа кылбайн, анаа-ла шала ийлендир слып каан олчаан чытканың ол-дур.

Константин Ушинский «Два плуга»

Из одного и того же куска железа и в одной и той же мастерской были сделаны два плуга.

Один из них попал в руки земледельца и немедленно пошёл в работу, а другой долго и совершенно бесполезно провалялся в лавке купца.

Случилось через несколько времени, что оба земляка опять встретились. Плуг, бывший у земледельца, блестел как серебро, и был даже ещё лучше, чем в то время, когда он только что вышел из мастерской; плуг же, пролежавший без всякого дела в лавке, потемнел и покрылся ржавчиной.

- Скажи, пожалуйста, отчего ты так блестишь? – спросил заржавевший плуг у своего старого знакомца.

 - От труда, мой милый, - отвечал тот – а если ты заржавел и сделался хуже, чем был, то потому, что всё время ты пролежал на боку, нечего не делая.

Константин Ушинский «Неладно скроен, да крепко сшит»

Беленький, гладенький зайчик сказал Ежу:

- Какое у тебя, братец, некрасивое, колючее платье!

- Правда, - ответил Еж, - но мои колючки спасают меня от зубов собаки и волка; служит ли тебе так же твоя хорошенькая шкурка?

Зайчик вместо ответа только вздохнул.

 Константин Ушинский «Багай быжып каан, ынчалза-даа ыяк даарап каан»

Аккыр, хоюг дүктүг Койгунак Чараа-Чеченге чугаалап-тыр:

- Сээң аан, тала, платьеңниң чараш эвес, тенниг деп чүвезин!

- Шын, шын, - деп, Чараа-Чечен харыылаан. – Ынчалза-даа мээң ол теннерим мени ыттарның болгаш бөрүлерниң диштеринден камгалап чоруурлар. А сээң чараш кежиң сеңээ кандыг бараан болуп чоруур ирги?

Койгунак харыы орнунга чүгле улуг тынып каан.

Константин Ушинский «Дириг амытаннар маргылдаазы»

Инек, Аът болгаш Ыт аразында оларның кайызынга ээзи эң-не ынак дээрзин маргыжып -тырлар.

- Меңээ болбайн аан, деп, Аът чугаалап тур. – Мен ооң ыяш аңдазынын болгаш илиирин дажыглап, аргадан ыяжын сөөртүп турар мен. Ол мени мунуп алгащ хоорай чоруп турар. Мен чок болза ол та канчаар ыйнаан.

-Чок, бистиң Ээвис меңээ дыка ынак, - деп, Инек чугаалаан. – Мен ооң өг-бүлезиниң бүгү кежигүннерин сүдүм-биле чемгерип турар мен.

- Чок меңээ, - деп, Ыт хыйланган. – Мен ооң өнчү-хөренгизин карактап, кадарып турар мен.

Маргылдааны дыңнап тура, Ээзи оларга чугаалап-тыр:

- Хей хоозун чүве дээш маргыжарын соксаңар: силер меңээ шуптуңар хере силер, кайыңар-даа бодуңарныы-биле эки силер.

Константин Ушинский «Спор животных»

Корова, Лощадь и Собака заспорили между собою, кого из них Хозяин больше любит.

 - Конечно, меня, - говорить Лощадь. – Я ему соху и борону таскаю, дрова из лесу вожу; сам он мне в город ездит: пропал бы без мня совсем.

- Нет, Хозяин любит больше меня, говорит корова. – Я всю его семью молоком кормлю.

- Нет, меня, - ворчит собака, - я его добро стерегу.

Подслушал Хозяин этот спор и говорить:

- Перестаньте спорить по-пустому: все вы мне нужны, и каждый из вас хорош на своём месте

                              «Два козлика»

Два упрямые козлика встретились однажды на узком бревне, переброшенном через ручей. Обоим разом перейти ручей было невозможно; приходилось которому -нибудь воротиться назад, дать другому дорогу и обождать.

-Уступи мне дорогу, сказал один.

-Вот еще! Поди-ка ты, какой важный барин, - отвечал другой, - пяться назад, я первый взошел на мост.

- Нет, брат, я гораздо постарше тебя годами, и мне уступить молокососу! Ни за что!

Тут оба, долго не думавши, столкнулись крепкими лбами, сцепились рогами  и упираясь тоненькими ножками в колоду, стали драться. Но колода была мокра: оба упрямца поскользнулись и полетели прямо в воду.

                                  «Ийи анай»

       Бир-ле катап чоруу, дедир чанныг ийи анайжыгаш дамырак суг кежилдир салган чинге чудук кырынга ужуражы берип-тирлер. Хары угда ийилдизи чинге чудук кыры-биле дамырак сугну кежери болдунмас: кайы бирээзи дедир чоруп, оскезинге орукту чайлап, манаар апаар.

    - Орукту менээ чайлап бер – деп бирээзи чугаалаан.

    -Амыр-ла-дыр сен! Чуу кончуг амытан мен деп бодунну бодай -дыр сен.- деп, оскези харыылаан.

    -Дедир чоруур де, мен бир дугаар ковуругже базып унуп келдим.

     - Чок, кужурум, мен сенден канчаарга-даа улуг мен. Ынчангаш мен, сен ышкаш думаа-халанга,  орук чайлап де! Чок, чо-ок!

    Олар, боданмайн-даа чингежек буттары-биле чинге чудук кырынга быжыгланып, дески чарт хавактарын догежип, мыйыстары-биле ускулежип, содаалажы-ла бергеннер. Чинге чудуктун кыры ол турган: ийи чоруу, дедир аажы-чанныгбайлап тайгаш, сугже андарплып барып душкенннер.  

«Золотая птичка»

     Жили -были старик со старухой. Однажды пошел старик в лес за дровами. Выбрал высокое дерево и только взмахнул топором, вдруг из дупла выскочила золотая птичка.

    - Не руби, старик, мое дерево, - заговорила птичка человечьим голосом.

     Удивился старик, чуть топор на землю не выронил.

    Взмолилась птичка и пообещала выполнить всё, что только он захочет. Согласился старик и попросил натаскать дров к его юрте. Вернулся старик в свою юрту с пустыми руками и рассказал старухе про золотую птичку.

    На другой день старик со старухой увидели, что вокруг старой юрту навалено много дров. Удивился старик и снова отправился в лес. Подошел он к высокому дереву и ударил топором. Выскочила из дупла золотая птичка и спрашивает:

   - Чего тебе нужно, старик?

   Попросил старик у золотой птички белую юрту. Согласилась птичка. На другой день проснулись старик со старухой в большую белой юрте.

  Снова отправился старик в лес. Стукнул он по высокому дереву, выскочила золотая птичка и спрашивает:

  - Чего тебе нужно, старик?

   - Хочу, чтобы у меня белый скот был! – сказал старик.

   - Будет тебе белый скот, - ответила золотая птичка и спряталась в дупло.

   На другой день проснулись старик со старухой и увидели вокруг юрты огромное стадо белого скота. Стали считать, а сосчитать не могли.

    Стал старик думать, что еще попросить у золотой птички.

     - Хочу быть ханом – слугам приказывать, а ты должна быть ханшей.

     А старуха его останавливает, просит не жадничать:

    - Опомнись, старик, выбрось эти глупости из головы.

    Не послушал её старик и поспешил в лес. Стукнул топором по высокому дереву – нет птички. Ударил он посильнее, но и на этот раз не показалась золотая птичка. В третий раз изо всех сил ударил старик по дереву, чуть не срубил его совсем. Но все было напрасно. Рассердился старик, повалил дерево, обшарил дупло, но птички там не нашел.

    Вернулся старик и рассказал жене, как было дело. Долго ругала старуха жадного мужа.

    Наступило утро. Проснулись старики, глядь – а у них прежняя дырявая черная юрта.  

«Заяц и волк»

        Шыяан ам!

Это было давным-давно, когда на белом свете трава с травою, дерево с деревом между собой вели беседы.

        В лесу, на маленькой полянке, Заяц ел траву. К нему тихо подкрался голодный Волк.

        Волк сказал:

- Заяц, какой ты жирный. Я съем тебя.

Заяц ответил:

 - Я ведь очень слабое существо. Ты же самый могущественный великан. Я не уйду от тебя и, конечно, стану твоей жертвой. До той поры, пока солнце не зайдет за гору, дай мне поесть травы, я к тому же еще жирнее стану. Мой шалаш находится там, где глухая ложбина. Приходи ко мне, и я стану вкусным ужином для тебя, - просил милости Заяц.

-Мясо тогда вкусное, когда оно с салом. Напиток тогда хорош, когда он пахнет свежей кровью, - сказал Волк, и отправился в кустарник.

        Вернувшись к шалашу, Заяц сделал две двери – видимую и скрытую.

        Волк пришел к шалашу, а там нет Зайчика. Голодный Волк лег у входа в жилище. Утро засияло, и Волк отправился в лес. Заяц вышел через скрытую дверь и целый день был на полянке, а к вечеру снова вернулся в шалаш и лег спать. И опять пришел голодный Волк, и снова лег у видимой открытой двери. Опять утор наступило, и снова Заяц, выйдя через скрытую дверь, отправился на полянку.

         Голодный Волк девять ночей провёл у видимой двери шалаша, однако, не дождавшись своей жертвы, умер с голоду. Хитрый Заяц остался живым и стал полноправным хозяином той глухой ложбины.

Сказка  «Ленивая сова»

Жила в зеленом лесу серая сова. Была она ленивой-преленивой. Ей даже лень было перелететь с дерева на дерево. Как-то теплым днем она сидела в дремоте на лиственнице. Подлетел к ней пестрый дятел и застучал по дереву.

Проснулась сова, встряхнула помятыми крыльями и спросила сонным голосом:

- Что ты, дятел, шумишь - спать мне не даешь?

- Разве ты не видишь? - удивленно посмотрел на нее дятел своими глазами, похожими на просяные зернышки. - Еду я себе добываю.

- Ты что, не мог другого места найти? Убирайся отсюда! - прикрикнула на него сова.

- Все трудятся, одна ты спишь. Хотя бы гнездо себе сделала! - сказал дятел и улетел прочь.

Уселась сова поудобнее и только было заснула, как снова услышала шум. Это сорока подлетела к лиственнице и стрекочет над самым ухом. Закричала на нее сова, а та не испугалась и говорит ей бойко:

- Почему ты все спишь? Посмотри кругом - все птицы хлопочут, у каждой свое дело: кто птенцов кормит, кто гнездо вьет!

Не дождалась сорока ответа от совы и полетела дальше новости лесные собирать.

Опять задремала сова, вдруг слышит, как над ее головой кто-то летает. Оказывается, это маленькая синичка пух тополиный себе на гнездо собирает. А кругом птицы снуют кузнечики звенят, мошки жужжат.

Стыдно стало сове, и решила она, как придет другой день, за гнездо приняться.

Наступила ночь. Была она очень холодной. Сова дрожала и плотнее прижимала крылья к телу. Вспомнила она о теплом гнезде синички- вот бы в таком поспать. Длинной была холодная ночь. Даже глаза бесчисленных звезд неба замерзли и потускнели от холода. Всю ночь сова мерзла и поджидала восхода солнца. Наконец солнце взошло и согрело ее. Разомлела сова от тепла и сладко заснула.

Так проходил день за днем, а гнезда себе сова так и не свила из-за своей лености.

«Малёк»

Шыяан ам! …Однажды после наводнения, когда вода спала и река встала в своё прежнее русло, на полянке остался небольшой пруд. В нём затерялась маленькая рыбка — малёк. Долго он плавал один, пока не заметил, что вода всё время убывает, и пруд становится всё меньше. Надо бы мальку попасть в большую реку, где было много еды и воды. Но у  бедного малька нет крыльев, чтобы полететь по воздуху, нет ног, чтобы пройтись по земле.

День и ночь думал малёк, как добраться до реки. Он заметил, что к воде утолить жажду приходит много зверей и птиц. Решил малёк просить помощи у них. Малёк видит, что к пруду пришёл большой, как гора, бык. Малёк высунул голову из воды и попросил помощи у него. Но бык не знал рыбьего языка и не понял, о чём просит малёк. Напился воды и ушёл. Опечалился малёк.

Через некоторое время пришёл к пруду двугорбый верблюд. И к нему с просьбой обратился малёк. Верблюд тоже не понял, о чём говорит рыбка. Он очень долго пил воду, чуть не осушил пруд. Утолив жажду, верблюд вздохнул и ушёл прочь.

Малёк плавал в обмелевшем пруду. Вдруг к пруду подошёл зверь с маленькими глазами, обвислыми ушами и вздёрнутым носом. Малёк спрятался за камень. Это был кабан. Кабан напился воды и разлёгся в пруду, чуть не задавив рыбку. Малёк еле выбрался из-под кабана, всплыл перед его носом и стал просить о помощи. А кабан даже не услышал рыбку. Моргая маленькими глазами, кабан долго лежал в воде. Потом он встал и удалился прочь.

Заплакал малёк. Сквозь слезы услышал малёк, что кто-то ходит рядом. Открыл глаза и увидел, что это синичка. Синичка хоть и была маленькой птичкой, знала много языков, в том числе и рыбий.

Спросила синичка рыбку, почему она плачет. Рассказал малёк, что у мнего нет ни еды, ни дома. Пожалела синичка рыбку и сказала:

— Не плачь, малёк. Я помогу тебе добраться до воды. Садись ко мне на спину. А когда я буду пролетать над рекою, ты соскользнешься в воду.

Обрадовался малёк, залез синичке на спину, крепко ухватился плавниками за бока. Синичка поднялась в небо. Когда птичка пролетела над рекой, малёк соскользнулся в реку. Птичка успела заметить, что рыбка помахала хвостиком в благодарность. Так маленькая синичка помогла рыбке добраться до реки.

«Птичка Чиж»

      Так вот...  Давным-давно это было. Жила птичка чиж. Она на караганьи верхушки садилась и брюшко своё круглое наполняла. Как-то птичка чиж щипала карагану и грудь наколола красной занозой. Изнемогая от боли, птичка чиж полетела.

     Сколько времени пролетела, кто знает. Летит в одном месте и повстречала козу с двумя козлятами. Обратилась птичка чиж к козе за помощью вынуть занозу, обещая помочь прокормить козлят. Но коза отказала в помощи.

      Птичка чиж полетела дальше и вскоре увидела: навстречу бредут семь волков. Подошли волки, спросили птичку, почему она оказалась в их краю. Птичка чиж рассказала им о своей беде и обратилась к ним за помощью вынуть занозу из груди, пообещав за это привести им двух козлят.

«Нам не надо деток твоей козы- мы кишки кобылы не можем доесть. Нам недосуг вынимать занозу у тебя из груди», - сказали волки.

    И полетел чиж-бедняжка оттуда, и опять прилетел в одно место. Осмотрелся: мальчишки из лука стреляют в баги, бегают. К мальчишкам птичка чиж подлетела, попросила помощи вынуть занозу из груди, пообещав показать семерых волков, чтобы в них пострелять. Но мальчишки отказались помочь.

    Чиж, сердитый, продолжил свой путь. Так он летел и встретился с мышками, запасавшими корни гречишки. Птичка чиж попросила мышей помочь ей вынуть занозу из груди, но и мыши отказали ей в помощи, сказав, что не успевают корни гречишки откапывать.

    Птичка чиж рассердилась и полетела.  И до девочек, строивших домики из камней, долетела и говорит им: «Девочки, старшие-младшие сестрицы мои, выньте, пожалуйста, занозу у меня из груди - и запасённые мышами корни гречишки вы откопаете и поедите». Но девочки отказались помочь птичке.

     И чиж бедняжка полетел дальше и встретил прямо шерсть, из которой женщины валяли кошмы. Обратилась птичка чиж к женщинам помочь вынуть занозу из груди. Пообещав за это шерсть сбивать. Но женщины отказали в помощи.

    Чижа охватила ярость. И стал он подобен бурной реке, злость чижа стала подобна вьюге. И он на караганьи верхушки садился, и щебетал, и раскачивал их. И от щебета да посадок-раскачек зашумела в низинах отрогов, засвистело в вершинах горных хребтов, вьюга подхватила шерсть, витую женщинами, и унесла комки скатавшейся шерсти. Женщины, рассердившись на это, сломали домики из камней у девочек. А игравшие в домики девочки, рассердившись на это, раскопали и разворотили- разворошили корни гречишки мышей. А мыши прогрызли баги мальчишек. А мальчишки, рассердившись на это, пришли к семи волкам и одного стрелою убили. А шесть волков, рассердившись на это, сожрали одного из детишек козы. А коза пошла искать птичку чижа по всему краю, по всей земле. И нашла... и занозу из груди птички чижа коза без боли вынула. Вот так с давней поры и по сию пору дружат они хорошо- хорошо, живут в мире- согласии.

Сказка «Четыре брата»

    Давным-давно, в глубокой древности жили на белом свете четыре брата: Овод, Оса, Моль и Иволга. Решили они на новое место перекочевать. Стали думать-прикидывать, что им для перекочёвки нужно. Долго судили -рядили, наконец сошлись на том, что им нужен вол, чтобы волокушу с пожитками тащить, человек, чтобы вола погонять, и огонь, чтобы пищу было на чем в пути сварить.

    Овод взялся пригнать вола, Оса – разыскать человека, а Моль – добыть в ближайшем аале огонь. Разлетелись три брата в разные стороны, а четвертый – Иволга – остался добро сторожить.

     Овод долго летал по желтой степи, наконец увидел вола и стал его кусать, в свой аал загонять. А вол машет хвостом и прочь убегает. Так и стал Овод гоняться за животными.

    Оса разыскала человека и ну жужжать – просить его прийти на помощь. Но человек стал отмахиваться, а Оса тогда – кружиться над ним и пытаться ужалить.

    Моль высмотрела в степи огонек и стала виться вокруг, пытаясь унести его своими лапками. Огонь обжигал ей крылья, а она, как зачарованная, была не в силах отлететь прочь.

      А Иволга каждую ночь стала кричать, созывая своих братьев.

     Так и не собрались больше братья в своем аале. Овод кружится над скотом, Оса – над человеком. Моль вьется возле огонька, а Иволга, вспоминая братьев, призывно стонет в темную ночную пору.

Сказка «Как заяц спас овцу»

Когда -то давно жила серая овца.  У нее было двое ягнят. Однажды овца задумала пойти поклониться Богдо-бурхану. И пошла вместе с ягнятами.

   Идет она по степи, а навстречу – волк.

   - И тебя, и твоих ягнят сейчас съем! – кричит.

   - Ах, волк, подожди немного, дай мне помолиться – поклониться Богдо-бурхану. А когда буду идти обратно, тогда и съешь.

    - Ну ладно, съем тебя, когда пойдешь обратно, но пойдешь одна, ягнят оставишь здесь! Если через три дня не вернешься, я их съем! – сказал волк.

    Пришлось овце оставить ягнят. Через три дня идет она назад печальная. Думает, как бы выручить ягнят. И вдруг навстречу – заяц.

    - Что ты, овца, такая грустная, такая печальная? – спрашивает он.

     -  Я шла поклониться Богдо-бурхану. По дороге встретился волк. Он хотел меня съесть, но оставил у себя моих ягнят и сказал, что, если я через три дня не вернусь, он их съесть. Три дня прошло. Вот потому я и печальная.

    - А мы с тобой обманем волка, - сказал заяц.

    - Как же его обмануть? – спросила овца.

    - Пойди и найди какую-нибудь бумагу с надписью, - сказал заяц.

   Побежала овца туда, откуда недавно откочевал аал, нашла там пёструю обертку от чая с китайской надписью, и радостная вернулась к зайцу.

    - Ну вот, - сказал заяц, - эту бумагу я надену на твои рога, и ты скажешь волку, что несешь указ самого Богдо-бурхана. Скажи ему: «Сначала прочитай указ, а потом ешь меня!»

    Овца пришла к волку и закричала:

- Я несу указ самого Богдо-бурхана! Волк, прочитай его, а потом ешь меня!

Волк взял бумагу, посмотрел на нее со всех сторон, письмена видит, а прочитать не может. И вдруг увидел зайца.

- Эй, заяц, иди сюда, прочитай мне, что тут написано! – крикнул волк.

Заяц взял бумагу, посмотрел на нее, посмотрел на волка … И, заикаясь, прочитал: «Указ. Сделать шубу из шкуры волка. Сделать шапку из шкуры лисы …»

Волк услышал эти слова и пустился наутек. А заяц расхохотался.

Так спаслась овца с ягнятами от жадного волка.

Сказка «Боралдай»

Давным-давно, когда озеро Сут-Холь было ещё маленькой лужей, а хребет Сюмбер-Ула – маленькой сопкой, жил-был старик Боралдай. Не было у него ни скота, ни юрты. Бродил он от аала к аалу.

Однажды сбился старик с пути и долго блуждал в поисках аала. Идёт Боралдай усталый и голодный. Вдруг видит: бежит с гор речка, а на берегу её много овечьих следов. Вскоре он заметил чёрный чум. Зашёл в него Боралдай и увидел у огня одноглазую старуху. Налила старуха ему чаю без молока и спросила, откуда он идёт и куда путь держит.

        - Иду оттуда, где был. Иду туда, где ещё не был. Скажи, старая, кто здесь стоял стойбищем?

        - Здесь был стойбище Караты-Хана. За глоток молока и за горсть хевека служила я хану. Однажды налетел одноглазый Шулбус и стал пожирать скот. Хан испугался и откочевал, а меня бросил.

Удивился Боралдай, до сих пор Шулбус не съел старуху. Старуха рассказала, что обманывала Шулбуса: когда он в чум заходил, она закрывала один глаз. Попросил Боралдай рассказать, как найти дорогу к ханскому аалу. Рассказала ему старуха, но предупредила, чтобы по левой дороге не ходил.

Взобрался Боралдай на перевал и видит – вправо идёт узкая тропка, а влево – широкая дорога. Подумал Боралдай и пошёл по левой дороге. Долго ли, коротко ли шёл Боралдай, наконец попались ему большие отары чёрных овец. Вдруг он увидел огромного трёхглавого Шулбуса. Остолбенел от страха Боралдай, а Шулбус свирепо посмотрел на него своим глазом приказал гнать овец к большому камню у подножья горы. Дрожа от страха, согнал старик овец к большому камню, величиной с целую корову, и ждёт: что же дальше будет? Откатил Шулбус камень и столкнул Боралдая в яму. Летит старик вниз, а за ним следом овца за овцой в яму спустился Шулбус, велел Боралдаю привязать овец к хёне. Потом подал старику большую жаровню и приказал накалить её докрасна, чтобы изжарить Боралдая и съесть его.

Сказал и лёг к очагу греть спину. Старик стал жаровню греть, а сам горюет, что не увидит больше света белого. Через некоторое время кричит Шулбус, готова ли сковородка. Старик ответил отрицательно. Через некоторое время опять Шулбус спрашивает, готово ли жаровня. А Боралдай твердит, что не готова. Поднялся тогда Шулбус и увидел, что жаровня, как кровь, красная. Хотел он схватить старика, но тот метнул в него жаровней и выжег ему единственный глаз. Закричал Шулбус диким голосом и стал старика ловить, но никак поймать не может. Догадался Шулбус, что Боралдай, что Боралдай среди овец спрятался, и стал он их из ямы одну за другой выкидывать. Не знает Боралдай, как ему спастись. Видит – последний баран остался. Бросился старик к нему под ноги и крепко уцепился за шерсть. Шулбус и этого барана выбросил наверх. Так очутился Боралдай на свободе. Собрал он всех овец Шулбуса и погнал их хозяйке бедного чума. Остался Боралдай в чуме старухи, и стали они жить без нужды и горя. А слепой Шулбус до сих пор бродит по свету, ищет Боралдая, да найти не может.