РЕФЕРАТ на тему: «Мирза Александр Касимович Казем-Бек как лицо эпохи» МОУ СОШ №7 11 «в» класса

ИСТОРИЯ ТАТАРСТАНА

РЕФЕРАТ

на тему: «Мирза Александр Касимович Казем-Бек как лицо эпохи»                                                     МОУ СОШ №7                                                                       11 «в» класса                                                             Казимова А.С.

Научный руководитель:      

    Шакирова Э.А.

Набережные Челны

2008г.

Содержание

Введение        

Александр Касимович Казем-Бек  как тюрколог, иранист, арабист и исламовед        

Заключение        …....

Список использованных источников        

Приложение        

Введение

«…я не знал ни света, ни его требований;

утешение мое составляли мои занятия…

одним словом, я стал совсем другой…,

каковым я прибыл сюда…»

А.К. Казем-Бек

Основоположник и патриарх российского востоковедения XIX века. Первые отечественные публикации о Казем-Беке ограничивались изложением его биографии. Позднее появились работы о его востоковедческих, исторических и педагогических взглядах. Жизнь и творчество Казем-Бека занимают достойное место в трудах И.Ю.Крачковского, М.С.Иванова, В.В.Бартольда^[1] и в разнообразных исследованиях 1940–1990-х годов^[2]. Изучение жизни и наследия Мирзы       А.К.Казем-Бека не потеряло актуальности и на современном этапе. Устремленность грядущее оставалась в нем всегда. В автобиографической записке Казем-Бек писал о себе: «Родом из Персии, вероисповеданием реформат, подданный российской империи и профессор турецко-татарской словесности при императорском Казанском университете». Являясь очень интересной личностью, и отличаясь огромной настойчивостью, Казем-Бек беспрестанно углублял свои знания. Развиваясь в дальнейшем, и вступив преподавательский состав Казанского государственного университета, ему было суждено принести много пользы изучению восточных языков в этом университете. Актуальность рассмотрения Александра Касимовича как великого лица эпохи связаны с его деятельностью в Казанском крае. На мой взгляд выбор темы работы стал очевиден, благодаря, причастности Казем-Бека к моему роду. Составляя генеалогическое древо, в него попал знаменитый востоковед Казанского университета. Изучая его биографию я нашла очень много интересных моментов: каким он видел мир, как протекало его жизнь. Удивлялась его воли и стойкости. Ведь его отречение от ислама сыграло огромную роль в дальнейшей  судьбе. С новым именем Александр, от него отвернулись многие близкие. Как не странно поддержку он нашел в науке. На ряду с великолепным преподаванием в университете у Казем-Бека развивалась болезнь. Чуткое ощущение мира и смешение культур давало о себе знать.

27 ноября 1870г. в 10 часов вечера на 68-ом году жизни А.К. Казем-Бек умер в Петербурге, тело его было перевезено по Царскосельской железной дороге в Павловск и похоронен на Павловском кладбище. Надгробное слово произнёс профессор И.Н.Березин: «До тех пор, пока будут разрабатываться сведения о Востоке, а это никогда не прекратится, – имя Казем-Бека будет произноситься с уважением».

Александр Касимович Казем-Бек  как тюрколог, иранист, арабист и исламовед

Мирза^[3] А.К.Казем-Бек – основоположник и патриарх российского востоковедения ХIХ в., крупнейший и видный отечественный тюрколог, иранист, арабист и исламовед – признан в научных кругах России, Европы и Востока. Человек и труженик поистине энциклопедических знаний, Казем-Бек оставил неизгладимый след в истории российского и мирового востоковедения.

Связанный тесными узами сотрудничества и дружбы с выдающимися учёными и передовыми мыслителями своего времени – Н.И.Лобачевским, Н.Г.Чернышевским, Л.Н.Толстым, М.Ф.Ахундовым, А.Гумбольдтом и многими другими, Мирза А.К.Казем-Бек снискал себе всемирную известность как крупнейший знаток Востока.

Истоки и развитие университетского востоковедения в Казани и Петербурге, качественные рубежи этого феномена связаны с личностью профессора Мирзы А.К.Казем-Бека. Он оказал огромное воздействие на последующее развитие отечественной ориенталистики во второй половине ХIХ в. Его исследования стали новаторскими и показывают с каким постоянством учёный следил за достижениями российской и европейской ориенталистики. Гуманистический характер востоковедных поисков учёного-мыслителя остается главным в наследии Казем-Бека.

Его труды по истории, философии, юриспруденции, литературе, языкознанию народов мусульманского Востока являются непревзойдёнными образцами востоковедения в России. В 1830–1860-х годах он стал одним из основателей востоковедения в России, педагогом и учёным. Мирза А.К.Казем-Бек внёс неоценимый вклад в развитие российской школы востоковедов середины – второй половины ХIХ в.

В дань памяти выдающегося профессора Казанского университета Мирзы А.К.Казем-Бека хотелось напомнить поворотные вехи его биографии, научного наследия в области востоковедения, а также роли преподавателя и учёного в истории казанского востоковедения.

В автобиографической записке А.К.Казем-Бек писал о себе: «Родом из Персии, вероисповеданием реформат, подданный Российской империи и профессор турецко-татарской словесности при императорском Казанском университете». Его отец «Хаджи Касим-бек... принадлежал к почетным Дербенским жителям. Родом происходил от Курчинских князей...»^[4].

Мирза Мухаммед Али, дали ему возможность окончить довольно рано полный курс мусульманского учения. В семействе своём он изучил, как природные языки – турецкий, персидский, в равной степени господствовавшие на Севере Персии; от сведущих же наставников своих он приобрёл обширные и глубокие познания в арабском, т.е. в целом круге наук, составляющих мусульманскую учёность, преимущественно же в законоведении с целью занять со временем место отца»^[5].

У Мухаммеда Али рано проявилась склонность к научной работе. В 1819 г. юноша написал свою первую научную работу на арабском языке «Опыт грамматики арабского языка». В 1820 г. Мирза А.К.Казем-Бек собрал в один сборник шарады и предания на арабском и персидском языках под названием «Муамма-ва-лугаз».

По словам И.И.Березина: «Без всякого сомнения, эта мусульманская подготовка, несмотря на схоластический метод преподавания, послужила основанием последующего развития даровитого юноши и даже доставила ему блестящую карьеру и большую известность в европейском учёном мире».

Однако спокойная жизнь семейства Казем-Бека была нарушена.  В 1820 г. царское правительство по подозрению в связи с изгнанным из Дербента Ших-Али-Ханом приговорило отца Мирзы А.К.Казем-Бека к изгнанию. Он был обвинён в связях с бывшим правителем Дербента Ших-Али-Ханом и Персией. «Я в страх другим приказал, – писал командир отдельного Грузинского корпуса и главнокомандующий гражданской частью на Кавказе («проконсул Кавказа») А.П.Ермолов, – произвести над ними военный суд. Полезно рассеять сие гнездо злодеев, через которых Персия имела верное сношение с Дагестаном»^[6]. Специальная военная комиссия приговорила 15 человек, в том числе шейх-уль-ислама Дербента Хаджи Касима, к высылке в отдалённые места. Этим местом по указанию наместника Кавказа А.П.Ермолова была избрана Астрахань.

Мирза А.К.Казем-Бек впоследствии писал об этом событии: «Отец мой, всегдашний доброжелатель России, но по своему званию защитник народного права, имел сильного врага в лице одного дербентского коренного Бека, который своими интригами успел помрачить в глазах правительства первое его достоинство вторым; отсюда и происходило много не удовольствий, которые с каждым днём увеличивались, при усердном содействии интригана, и кончились тем, что правительство нарядило военный суд, который приговорил моего отца с четырнадцатью его друзьями к лишению его имения и ссылке в Астрахань»^[7].

«В 1820 г. мой отец со всеми приговорёнными был отправлен в Астрахань на военных судах, – пишет Казем-Бек, – и в конце следующего года я прибыл туда же». 1821–1826 гг. связаны с астраханским периодом жизни Мирзы А.К.Казем-Бека.

В октябре 1821 г. Казем-Бек прибыл в Астрахань на свидание с отцом, по его же приглашению, предполагая оттуда отправиться в Персию для продолжения образования. Но «судьба, – пишет Казем-Бек в автобиографии, – распорядилась иначе… Здесь предстояло возобновить знакомство с миссионерами, которые, пользуясь расположением старика (т.е. отца), ещё до приезда моего в Астрахань, часто беседовали с ним о предметах учёных и религиозных… Я должен был пуститься вновь в состязания с ними и взяться опять за перо против христиан».

По словам самого Казем-Бека, он ещё в Дербенте неоднократно беседовал с шотландскими миссионерами «об их цели и стремлениях» и как фанатичный мусульманин вёл с ними многословные споры, пытаясь внушить им «истину ислама и вывести их из заблуждения».

Стремясь понять сущность христианства для его ниспровержения, Казем-Бек стал изучать европейские языки. Однако после продолжительной внутренней борьбы Казем-Бек отошёл от ислама и принял христианство, что повлекло за собой разрыв с родителями и презрение единоверцев…

Мирза А.К.Казем-Бек, живя в Астрахани, часто посещал дом шотландской миссии, где были его знакомые ещё по Дербенту, миссионеры Глен и Макферсон. Казем-Бек обучал их турецкому и арабскому языкам. В свою очередь он обучался у них английскому и немецкому языкам, с большим интересом слушал их рассказы о европейских странах, их культуре, с увлечением читал европейскую литературу.

11 июля 1823 г. он в присутствии персиян, татар, русских, армян, индийцев и при деятельном участии шотландских миссионеров крестился: Мирза Мухаммед Али был наречён Александром^[8].

Отец тяжёло переживал отречение сына от ислама. Он всеми силами стремился вернуть его на путь ислама.

Живя с миссионерами, пользуясь богатой библиотекой, изучая английский, французский и немецкий языки, Казем-Бек настойчиво углублял свои знания. В мае 1825 г. он был приглашён посетить Англию «для усовершенствования в науках европейских». Отец после долгих с ним бесед простил сына. В 1825 г. Хаджи Касиму было разрешено вернуться в Дербент.

С первых дней своего появления в Астрахани Мирзу А.К.Казем-Бека не оставляли без внимания местные власти, обеспокоенные тем, что знаток восточных языков, мусульманского законоведения и юриспруденции может быть использован в миссионерских целях.

«Проконсул Кавказа» А.П.Ермолов в письме от 28 октября 1824 г. министру иностранных дел России графу К.В. Нессельроде писал о Казем-Беке: «… принимая во внимание, что оный персиянин… мог быть употребляем не в одном качестве миссионера, но и для распространения, в особенности между дагестанцами (где он имеет много родственных связей), внушений, сообразных с видами английского правительства, давно уже смотревшего неравнодушно на приобретения нами в сем крае, я предписал губернатору, дабы он отнюдь не допустил сего молодого человека до выполнения поручений миссионеров…»^[9]. В своей записке от 7 ноября 1826 г. №7374 астраханский гражданский губернатор сообщал Министерству внутренних дел, что в соответствии с распоряжением главнокомандующего Ермолова были взяты три подписи: от Мирзы о невыезде из Астрахани, от шотландских миссионеров о не использовании его по делам миссии и прошение Мирзы об использовании его в Коллегии иностранных дел.

Мирза А.К.Казем-Бек подал прошение через Ермолова графу К.В.Нессельроде принять его на службу в Министерство иностранных дел.

В сентябре 1825 г. Министерство иностранных дел назначило Казем-Бека учителем татарского языка в Омское азиатское училище и переводчиком при Главном управлении с жалованием 800 руб. в год, выдав ему 1000 руб. на проезд к месту назначения.

Мирза А.К.Казем-Бек в ноябре 1825 г. отправился из Астрахани и в начале 1826 г. прибыл в Казань. «…На пути от Астрахани до Казани много потерпел от непогоды…, к которой ещё не привык…», – писал он в автобиографии.

С января 1826 г. начинается казанский период педагогической и научной деятельности Мирзы А.К.Казем-Бека. Официально уже приказом министра народного просвещения А.С.Шишкова от 31 октября 1826 г. он был назначен на должность лектора восточных языков Казанского университета.

К этому времени преподавание восточных языков в Казанском университете получило определённое развитие. В 1807–1825 гг. курсы восточных языков в университете вели профессор Х.Д.Френ, лектор татарского языка и адъюнкт восточных языков И.Хальфин и профессор                  Ф.И.Эрдман. Университет испытывал острую нужду в преподавателях восточных языков. Эта проблема ещё больше стала ощущаться после перевода профессора Х.Д.Френа из Казанского университета в Российскую Академию наук в Петербурге.

Появление Казем-Бека в Казанском университете имело исключительное значение для развития казанского университетского центра востоковедения в России и Европе.

Казем-Бек, описывая первый год своего пребывания в Казани, пишет: «…я не знал ни света, ни его требований; утешение моё составляли мои занятия. Но скоро, по молодости лет, я выучился говорить по-русски, и постепенно увеличивалось моё знакомство. Влияние света стало сильнее действовать на меня, и я мало-помалу, совершенно незаметным образом, стал изменяться. Ласковый приём и необыкновенное гостеприимство казанских жителей обязали меня взаимным вниманием и почтительностью… Одним словом, я стал совсем другой…, каковым я прибыл сюда…»^[10].

В Казани Казем-Бек свою научную и педагогическую деятельность начал в Первой Казанской гимназии. В «Исторической записке Первой Казанской гимназии» за 1867 г. справедливо отмечалось, что «после природных учителей из татар Хальфиных никому не суждено было принести столько пользы изучению восточных языков в Казанской гимназии, как Александру Касимовичу Казем-Беку»^[11].

Директор Казанской гимназии в письме от 11 мая 1826 г. Совету Казанского университета сообщал, что Казем-Бек с 30 января занимается в гимназии усовершенствованием учеников в чтении и письме персидского и арабского языков с «особенным усердием без всякого возмездия за труды его».

В 1828 г. по инициативе ректора Н.И.Лобачевского на базе кафедры восточных языков, созданной ещё в 1807 г., были сформированы две востоковедческие кафедры – турецко-татарской словесности (в 1828–1846 гг. её возглавлял А.К.Казем-Бек и в 1846–1854 гг. – И.Н.Березин) и арабо-персидской словесности, руководимой до 1845 г. Ф.И.Эрдманом, в 1846–1849 гг. А.К.Казем-Беком, в 1849–1854гг. И.Ф.Готвальдом.

О первых годах своей педагогической деятельности в Казанском университете Казем-Бек в отчёте от 12 мая 1828 г. писал: «1) Я читал Персидскую Хрестоматию, собранную Г.Болдыревым, – обучал произношению. 2) Разбирал рукописи, показывал через оные различные способы писания. 3) Занимался переводом Тезкиретолшуара, сочинённого Довлет-Шахом; изъяснял грамматические правила. 4) Занимался переводом Алькорана, объяснял коренные слова, значения производных и грамматических правил, с применением толкования на некоторые трудные места оного, сделанного самыми лучшими писателями. 5) Читал и переводил из Вофиятюльблиян сочинения Ибну-халькана на Арабском языке. 6) Переводил с Русского на Персидский язык из Истории Карамзина»^[12]. Большое внимание он уделял самостоятельной работе студентов и их разговорной практике с носителями живого восточного языка.

24 июня 1826 г. отделение словесных наук университета провело Казем-Беку испытание по восточным языкам. После этого ректор просил Министерство иностранных дел уволить Казем-Бека от службы в Омском азиатском училище и разрешить перевод его в Казанский университет. Позднее 22 мая 1851 г. было отмечено, что «… время, проведённое профессором Казем-Беком в звании учителя в Омском азиатском училище, с 25 августа 1825 г. по 31 октября 1826 г. зачесть при назначении ему пенсии»^[13].

В 1831 г. попечитель Казанского учебного округа Н.М.Мусин-Пушкин писал: «Казанскому университету посчастливилось в Казем-Беке приобрести знатока арабского, персидского, турецкого, татарского языков, на последних трёх изъясняется свободно, преподает оные по правилам грамматическим, синтаксическим, знаком не только с литературой арабскою и персидскою, но и сочинениями о сем предмете новейших европейских писателей, особенно английских, говорит и пишет на оном, знает российский язык, изъясняется и преподает на оном свободно»^[14].

28 мая 1830 г. Советом Казанского университета Казем-Бек был избран большинством в 11 голосов (против 3) в адъюнкты восточной словесности. Однако Министерство народного просвещения не утвердило решение Совета. Лектору Казем-Беку было предложено написать сочинение (диссертацию) «об учёном предмете на каком-либо из восточных языков». Он представил Совету университета работу на персидском языке под названием «Взгляд на историю языка и словесности арабской».

В объяснительной записке автор указывал, что сочинение его об арабской литературе написано «в восточном вкусе» и что, сочиняя на восточном языке, «он не мог не соблюдать правила восточных писателей, почитаемые за закон». Приказом министра народного просвещения от 10 апреля 1831 г. Казем-Бек был назначен адъюнктом восточных языков университета.

В 1831 г. Казем-Бек издал в Казани историю крымских ханов, известную под названием «Ассеб-ус-сей-яр», или «Семь планет». Профессор Березин писал об этой книге: «Это превосходное издание – сочинение, написанное цветистым языком, сразу доставило Казем-Беку почётную известность между ориенталистами»^[15].

Широта и глубина преподавания восточных языков Казем-Беком особенно заметна в «Записке о распределении кафедр по факультетам в Казанском университете» от 31 марта 1837 г. по кафедре турецко-татарского языка. «Профессор Мирза Казем-Бек полагает мнением преподавать студентам и слушателям, занимающимся турецко-татарским языком: в первом году 1) сравнительную грамматику тюркских наречий и синтаксис турецкого языка с сравнительными примечаниями по этой части и других наречиях. 2) чтение и переводы из печатных сочинений. 3) и грамматические разборы; во втором году 1) продолжение синтаксиса в пространном виде. 2) синтаксический разбор во время чтения. 3) переводы; в третьем году 1) переводы из манускриптов… 2) переводы из турецкого на татарский и наоборот. 3) чтение стихотворцев; в четвертом году 1) чтение стихотворцев и рукописей и объяснение трудных мест. 2) переводы на турецкий язык. 3) историю турецкой литературы»^[16].

Заслуги Казем-Бека связаны с пополнением университетской библиотеки. В 1831 г. Совет Казанского университета признал необходимым приобрести для университета восточные манускрипты, предложенные адъюнктом Казем-Беком. В 1833 г. в рапорте в словесное отделение Казанского университета адъюнкт Казем-Бек докладывал о необходимости приобретения для студенческой библиотеки хрестоматии и грамматики Хальфина на татарском языке.

В 1836 г. профессорами Ф.Эрдманом и А.К.Казем-Беком были составлены списки наиболее важных мусульманских сочинений с целью приобретения их для университетской библиотеки. Список Казем-Бека включал 32 наименования произведений арабо-мусульманских авторов – «История правителей…» ат-Табари, «Завоевания стран» ал-Балазури, «Записка Ахмеда ибн Фадлана», «История ат-Табари» Мухаммада ибн Джарира, «Вести времени (эпохи)» ал-Масуди, «История Хорезма» Кадый Ахмада и др.^[17]

В феврале – мае 1837 г. Казем-Бек был командирован в Санкт-Петербург, где работал с фондами тюркских рукописей публичной библиотеки, библиотеки Академии наук и Румянцовского музеума.

В 1837 г. Казем-Бек писал: «Безпрестанные сношения магометанских жителей Казани и Астрахани с племенами независимой Азии и соседственной Персии могут доставить удобнейший случай приобретать весьма редкие рукописи на восточных языках для библиотеки нашего университета». В апреле 1837 г. Казем-Бек просил попечителя Казанского учебного округа М.Н.Мусина-Пушкина ходатайствовать о выделении Министерством народного просвещения «на каждый год ограниченной суммы, единственно для покупки манускриптов на арабском, персидском и турецком языках и даже некоторых весьма редких сочинений, изданных в магометанских типографиях».

 В 1848 г. было предложено приобрести университетской библиотеке из своей личной коллекции 216 восточных рукописей и книг. В прошении библиотекарю Казанского университета Казем-Бек указывал, что «он 20 лет занимался собиранием мусульманских рукописей по всем отраслям наук, известных на Востоке, через своих корреспондентов в Туркестане, Персии, Турции, а также через меккских богомольцев»^[18]. В Национальном архиве РТ хранится каталог восточных манускриптов, рукописей и книг библиотеки профессора Казем-Бека, составленный И.Н.Березиным.

Позднее ряд тюркских рукописей («Китаби Сеид Бетал», «Диванчеи Навои», «Физули», «Габус-намэ» и др.) из Академии наук и Румянцовского музеума были отправлены в Казань для работы Казем-Бека над турецкой хрестоматией.

Мирза А.К.Казем-Бек много занимался переводческой и издательской деятельностью. В марте 1830 г. он представил «перевод с персидского языка на русский Гюлистана, сочинение известного персидского Шейха Мюслихиддина Саадия Ширазского с подлинником, которое не было издано»^[19].

Фундаментальным трудом Казем-Бека в Казани является «Дербент-наме». В 1839 г. Казем-Беку удалось приобрести его подлинник, который хранился у дербентских купцов. В предисловии к «Дербент-наме» Казем-Бек пишет: «…желая, чтобы драгоценный памятник восточной литературы был лучше известен, памятник вдвойне ценный для меня, так как я родился в городе, который он описывает, я решил после соответствующих исследований опубликовать рукопись «Derbend-name» на азербайджанском и турецком языках и вместе с английским переводом в сопровождении объяснений исторического и географического характера с тем, чтобы эта книга могла в то же самое время служить материалом для истории и географии Дагестана»^[20].

Академик Б.А.Дорн в рецензии, представленной Академии наук, писал: «Казем-Бек даровал нам хорошее учёное издание, важное по части истории Кавказа, а именно, одной из областей Российской империи «Derbend-name», сделав тем самым всякое издание этого сочинения излишним, заполняя пробел в дошедших до нас из восточных писателей сведениях об одной части закавказской истории, заслуга которого он снискал себе благодарность всех тех, которые дорожат историей России вообще и в особенности Закавказских областей». Труд был удостоен Демидовской премии.

В 1839 г. Казем-Бек издал «Грамматику татарского языка». В 1846 г. она была переработана и издана под названием «Общая грамматика татарско-турецкого языка». «Грамматика» Казем-Бека получила высокую оценку в истории российского и мирового востоковедения.

«Турецко-татарская грамматика, – пишет академик Дорн, – была для России давно ощутительною потребностью и надобно было именно желать, чтобы труд сей был предпринят уроженцем Востока, который соединил в себе европейское образование с природным знанием языка. Словом, мы получили здесь… грамматику, которая не колеблясь дает преимущество перед всеми доселе изданными грамматиками»^[21].

Современники называли грамматику Казем-Бека «лучшим руководством к глубокому изучению татарских диалектов». Известный тюрколог А.Н.Кононов отмечает: «Грамматика турецко-татарского языка» «надолго – до начала 20-х годов ХХ в. – стала основным пособием для изучения турецкого языка не только в России, но и в Западной Европе…»^[22].

Традицией университетского востоковедения в Казани 1820–1840-х годов стала подготовка и организация научных путешествий в страны мусульманского Востока и Центральной Азии. Практические занятия воспитанников с носителями живых азиатских языков, непосредственное знакомство с историей, языками, культурой, бытом и нравами во время научных командировок и путешествий стали важными учебно-методическими принципами казанской школы востоковедов XIX – начала XX вв.

Научные путешествия воспитанников разряда восточной словесности Казанского университета (О.Ковалевского и А.Попова в Центральную Азию (1828–1833 гг.), В.Васильева в Китай (1840–1850 гг.) и И.Березина и В.Диттеля на Ближний и Средний Восток (1842–1845 гг.)) являются замечательными и незабываемыми страницами в истории российского востоковедения, подготовленными при активном участии Мирзы А.К.Казем-Бека.

Мусульманский Восток (Кавказ, Ирак, Персия, Сирия, Палестина, Египет, Турция и Крым) стал важным и определяющим направлением в творческом развитии его ученика И.Н.Березина.

В 1841 г. «план учёного путешествия по Востоку магистра Диттеля и Березина» был подготовлен А.К.Казем-Беком по поручению попечителя Казанского учебного округа М.Н.Мусина-Пушкина.

В протоколе заседания Первого отделения философского факультета от 2 мая 1841 г. отмечено: «После тщательного рассмотрения сего плана, составленного ординарным профессором Казем-Беком, отделение нашло, что он сообразно с целью, предначертанную попечителем, для магистров, отправляемых на Восток, с точностью определяет время путешествия, указывает на места и предметы, достойные внимания наших молодых ориенталистов, и наконец напутствует их правилами относительно занятий и обязанностей»^[23]. Впоследствии Березин указывал, что план Казем-Бека служил им не только компасом, но и отличной научной программой.

Казем-Бек принял активное участие в подготовке научных путешествий Ковалевского, Попова, Васильева в Центральную и Восточную Азию.

В 1845 г. была издана в Казани на арабском языке обработанная и отредактированная Казем-Беком рукопись «Мюхтесерюль вигкает» (сокращённый вигкает). В сочинении Казем-Бек дает господствующую среди учёных мусульманского Востока классификацию наук и подробно останавливается на истории возникновения и развития мусульманского законодательства.

«Между трудами Казем-Бека, – писал Березин, – весьма многочисленными, «Мюхтесерюль вигкает» должен занимать если не первое место, то одно из первых мест, по тщательной обработке текста и тем громадным трудностям, с которыми приходилось бороться издателю при сравнении вариантов и исправлении ошибок в манускриптах. Только при глубоких и обширных сведениях в исламе возможно было исполнить такой важный труд»^[24].

В 1840–1842 гг. Казем-Бек закончил работу над первой частью турецко-татарской хрестоматии, которая состояла из трёх отделений. Выпуск данной хрестоматии задержался в связи с подготовкой второго издания «Грамматики турецко-татарского языка» и работой над «Конкордансом Корана» и «Дербент-наме».

В сентябре 1842 г. профессором Казем-Беком была рассмотрена «Краткая грамматика персидского языка» (напечатана в 1841 г.), составленная Аббас Кули-ага Бакихановым. Казем-Беком была дана строго научная рецензия русской версии грамматики персидского языка. Он писал: «Автор расположил своё краткое сочинение по системе принятой арабами для грамматики столь богатого и столь трудного языка своего. Он разделяет все части речи персидского языка на три: Глагол, Имя и Частица – система ветхая не без известная Европе, ещё с первого появления в ней языкоисследования, и система более всего удобная для арабской грамматики, и до сих пор продолжаемая во всех школах мусульманских»^[25].

В 1846 г. Казем-Бек по прошению Совета Петербургского университета рассмотрел «Хрестоматию и словарь татарского языка» Л.З.Будагова (1812–1878). Казем-Бек хрестоматию и словарь Будагова считал «вполне достойными для издания» и высказал ряд замечаний, относящихся             «к общей системе расположения статей хрестоматии», а также изменений «в переводе статей Саади».

В казанский период, кроме основных педагогических обязанностей, у Казем-Бека были и другие. В 1832 г. – исправлял должность секретаря словесного отделения, в 1837–1849 гг. – член испытательного комитета, в 1845–1848 гг. заведовал минц-кабинетом в Казанском университете, в 1845–1849 гг. – цензор для восточных книг, в 1847 г. – член комитета, открытого при Казанской Духовной академии для рассмотрения переводов богослужебных книг на татарский язык.

Казем-Беку по делам службы в университете приходилось бывать в командировках. В 1842 г. и 1849 г. ординарный профессор Казем-Бек был командирован в Санкт-Петербург. Однажды из Петербурга Казем-Бек возвращался вместе с известным английским путешественником Турнерелли, который писал: «Продолжительное и утомительное путешествие от Петербурга до Казани удалось мне совершить с Мирзой Казем-Беком…, человеком, о котором уже было довольно хорошо известно в Англии по многим сведениям о нём. Он говорил в совершенстве по-английски, а умный и занимательный его разговор немало содействовал оживлению моего духа, утраченного тяжёлым путешествием… Представьте себе читатель Мирзу, выражающего мысли свои в равном совершенстве на языках турецком, татарском, арабском, персидском, английском, русском; к тому же мог он выражаться несколько по-французски и по-немецки. Могла ли Казань не хвалиться столь даровитым человеком?…И понятно, что одарённый столь богато человек сделался предметом особого внимания и что всякое общество желало привлечь его… Наконец, замечательное влияние его личности вполне объясняется благородным и щедрым характером его, которым отличался он и среди учёных, и среди светских людей»^[26].

Следует сказать несколько слов о личной жизни Казем-Бека в Казани. Он не мог жениться без оформления подданства России, которое принял в 1840 г., и получения официального разрешения от попечителя Казанского учебного округа. Извещение о разрешении на вступление в брак он получил 3 февраля 1842 г.

В 1842 г. Казем-Бек женился на дочери казанского дворянина Прасковье Александровне Костливцевой. Поручителем по жениху был ректор университета Н.И.Лобачевский. В метрической книге за 1842 г. Казанской Крестовоздвиженской церкви в части о бракосочетавшихся имеется запись: «Венчаны февраля 18 числа по резолюции Его Высокопреосвященства, Владимира, Архиепископа Казанского и Свияжского и разных орденов кавалера, жених Императорского Казанского университета ординарный профессор коллежский советник Мирза Александр Касимов сын Казем-Бек, подданный Российской империи, реформаторского исповедания, первым браком 39 лет невеста капитана 2-го ранга Александра Петровича Костливцева, родная дочь девица Прасковья Александровна Костливцева, православного вероисповедания, первым браком, 27 лет»^[27].

В семье профессора Мирзы А.К.Казем-Бека родились четверо детей: Александр (28 декабря 1844 г.), Ольга (20 ноября 1843 г.), Коку (умер в раннем возрасте) и Борис (19 февраля 1846 г., умер в возрасте 7 лет).

Александр впоследствии был сенатором. Ольга вышла замуж за сына поэта Е.А.Боратынского – Николая Боратынского и жила в Казани.

В 1848 г. Казем-Бек получил предложение занять кафедру персидской словесности в Петербургском университете.

В связи с отъездом в Петербург 23 сентября 1849 г. ректор Казанского университета И.М.Симонов обратился в Совет университета с ходатайством об избрании Казем-Бека почётным членом Казанского университета. «Я, хотя не ценитель по предметам восточной словесности, – писал И.Симонов, – но уважая учёную известность Александра Касимовича, его долговременную полезную службу в кругу нашем и его отличные душевные качества, с удовольствием принимаю это поручение …».

На прощальном вечере профессору Мирзе А.К.Казем-Беку был вручён диплом почётного члена Казанского университета.

1849–1870 гг. связаны с петербургским периодом преподавательской и научной деятельности. Он преподавал восточные языки в Петербургском университете и Учебном отделении восточных языков при Азиатском департаменте Министерства иностранных языков.

В Петербурге к Мирзе А.К.Казем-Беку был проявлен огромный интерес и он занял достойное место в истории этого центра российского востоковедения. Один из знаменитых ориенталистов России той эпохи профессор В.В.Григорьев писал: «Преемником Мирзы Джафара на кафедре персидской словесности… явилась одна из замечательнейших в настоящее время личностей не только у нас, но и в целой Европе – азиатец с глубоким мусульманским образованием, соединивший основательное знакомство с учёностью европейского, владеющий одинаково как арабским, персидским и турецким, так и английским, французским и русским, и на всех шести языках писавший и печатавший… В наш университет, после 23-летней службы в Казани, снискавшей ему там всеобщую любовь и уважение, перешёл он, в ноябре 1849 г., на кафедру персидской словесности»^[28]. В 1849–1854 гг. он состоял профессором персидской и арабской кафедр разряда восточной словесности Петербургского университета.

Кроме преподавательской и научной работы Казем-Бек занимал административные должности. 22 декабря 1849 г. он был назначен инспектором частных пансионов и школ Петербурга. В этой должности он пробыл до 6 октября 1854 г. В 1850 г. профессор университета был причислен в Департамент иностранных исповеданий МВД России, а в 1851 г. назначен членом учреждённого при 2-м отделении императорской канцелярии особого комитета для рассмотрения свода мусульманских законов. Глубокие знания Казем-Бека в области восточных языков и мусульманского законоведения делали его незаменимым чиновником по разъяснению недоразумений, возникавших при применении мусульманского законодательства. За государственную службу Казем-Бек удостоился орденов св. Владимира II степени и св.Анны I степени.

В 1854 г. Казем-Бек издаёт «Учебные пособия для временного курса турецкого языка», для офицеров Генерального штаба и Военной Академии. Он занимался преподаванием турецкого языка офицерам.

Казем-Бек, будучи первым деканом, стал одним из основоположников факультета восточных языков Петербургского университета. Историк востоковедения В.В.Бартольд отмечал, что в своей речи 27 августа 1855 г. на открытии факультета профессор Казем-Бек показал «великую будущность нового учреждения, подобного которому по количеству и качеству учёных сил, по богатству учебных пособий и по разнообразию предметов преподавания не было нигде в Европе…»^[29].

Как известно, указом Николая I от 22 октября 1854 г. на базе разряда восточной словесности Петербургского университета был образован новый факультет с привлечением преподавателей и студентов, востоковедческих фондов из университетов Казани и Харькова, Ришельевского лицея в Одессе. Занятия на восточном факультете университета начались 1 сентября 1855 г.

Перед первым деканом стояли непростые задачи по организации учебного процесса. Он был назначен председателем комиссии «по доставлению и приёмке» в Петербурге азиатских фондов Казанского университета, а также книг и пособий из Ришельевского лицея в Одессе. В 1855 – 1858 гг. и 1866–1870 гг. находился на должности декана восточного факультета университета. Целая эпоха связана с именем Мирзы А.К.Казем-Бека в истории университетского востоковедения в Петербурге.

В период его деятельности расширился круг изучаемых восточных языков и совершенствовалась организационная структура факультета. Подвижническая работа Казем-Бека связана также с расширением восточных фондов университетской библиотеки.

В столице он сотрудничал с журналами демократического направления «Русское слово», «Отечественные записки», «Современник». На их страницах публиковал оригинальные статьи, рецензии, отзывы, посвящённые истории и культуре народов Востока.

Глубоко оценивая роль и значение развития востоковедения в России, Казем-Бек писал: «…никакое европейское государство так тесно не соединено с Азией в географическом, торговом и даже этнографическом отношении, как Россия. В недрах России её же подданными употребляется более 20 азиатских языков и отдельных наречий, – не говоря о многоразличных чужеземных языках, употребляемых, с одной стороны, в Кавказских горах и ущельях, с другой – в Сибирских лесах и равнинах, и с третьей – в значительной полосе государства, усеянной финскими и финно-монгольскими и финно-тюркскими племенами. Сверх того с Манджуриею, с Китаем, со среднеазиатскими независимыми племенами, с Персиею, и с Турциею мы находимся в ближайшем соседстве. Следовательно, какое государство имеет более возможности, удобство и даже права извлекать выгоды из знания азиатских языков, чем Россия?»^[30].

В 1865 г. Казем-Бек разработал и представил новый проект преобразования факультета восточных языков.

Профессор Казем-Бек был крупным учёным, педагогом и просветителем своего времени. Предложенная им программа развития востоковедения включала не только прикладные принципы, но и формировала фундаментальную систему знания и познания Востока в Российском государстве и обществе. Создавая фундаментальные работы по тюркологии, иранистике, исламоведению и истории и культуре народов Азии, он обогатил многие мировоззренческие идеи и концептуальные основы отечественного востоковедения ХIХ в.

 Идеи просвещения восточных народов, осмысления тесных уз народов России с судьбами Востока, оценка роли России в качестве выгодного посредника между Западом и Востоком, изучение Востока как колыбели человечества и многие другие мировоззренческие мысли, высказанные Казем-Беком, были органичными в системе российского востоковедения ХIХ в. Главное в том, что если педагогические и научные изыскания востоковеда Казем-Бека стали достоянием современников-учёных, то многие его перспективные идеи о наследии народов Востока и его будущности не были столь отмечены соратниками, учениками и последующими поколениями востоковедов. Эти размышления представляются самостоятельными и оригинальными в истории востоковедения в России. Ориентальные историко-философские и мировоззренческие размышления Казем-Бека и других крупнейших учёных России ХIХ – начала ХХ вв. меняли концептуальное содержание отечественного востоковедения.

Будучи современником Кавказской войны первой половины ХIХ в., Казем-Бек внимательно следил за событиями, происходившими на Северном Кавказе. В 1859–1860 гг. он стал интересоваться национально-освободительной борьбой горцев Северного Кавказа.

В 1859 г. имам Шамиль вместе с ближайшими наибами и членами семьи был пленён и препровождён в Петербург. Шамилю было разрешено свободное передвижение по столице на фаэтоне, он посещал культурные центры, вузы Петербурга, бывал в гостях у своего знаменитого земляка Казем-Бека, пользовался его личной библиотекой.

В беседе с Шамилём и его сыном Мухаммат-Шаффи (генерал-майор царской армии, жил в Казани, в 1884 г. женился на дочери купца И.И.Апакова Бибимарьямбану) Казем-Бек горячо доказывал несостоятельность геоцентрической системы и основанного на ней религиозного учения о строении Вселенной. Казем-Бек подчёркивал, что «земля во много раз меньше солнца и вместе с другими планетами вращается вокруг солнца»^[31].

Именно в 1850–1860-х годах были опубликованы статьи Казем-Бека «Мюридизм и Шамиль», «О значении имама, его власть и достоинство» и «Мухаммед Амин», в которых он показывает сущность, причины и природу кавказского мюридизма и движения горцев под руководством Шамиля.

В этот период Казем-Бек работает над такими фундаментальными сочинениями, как «Полный конкорданс Корана, или ключ ко всем словам и выражениям его текстов, для руководства и исследования религиозных, юридических, исторических и литературных начал сей книги», «Баб и бабиды», «Мифология персов по Фирдоуси», «Материалы для полной хрестоматии турецко-татарского языка», «Библиографическое сочинение об учёных Востока», «История магометанства» и др.

 Научный вклад Казем-Бека был отмечен избранием в известные отечественные и зарубежные научные общества ХIХ в. Он состоял членом-корреспондентом и действительным членом Лондонского Азиатского общества (1832 г.), Императорской Российской Академии наук (1835 г.), Копенгагенского королевского общества антиквариев (1843 г.), Казанского общества любителей отечественной словесности (1847 г.), Археологическо-нумизматического общества Санкт-Петербурга (1848 г.), Азиатского общества в Париже (1850 г.), русского Географического общества (1850 г.), Американского общества ориенталистов в Бостоне (1851 г.).

Около 45 лет жизни, научно-педагогической и общественной деятельности профессора Мирзы А.К.Казем-Бека органично связаны с Казанским и Петербургским университетами.

«Сенковский и Казем-Бек, – писал В.В.Бартольд, – своими лекциями создали русское востоковедение. Почти все русские ориенталисты следующих поколений были учениками одного из этих двух учёных или учениками их учеников»^[32].

В октябре 1866 г. исполнилось 40 лет педагогической и научной деятельности Мирзы А.К.Казем-Бека. Факультет восточных языков вошёл в Совет Петербургского университета с запиской, подготовленной профессором И.Березиным. Он писал: «Нашему достопочтенному декану и сотоварищу Александру Касимовичу Казем-Беку исполняется на днях сорок лет службы. Спешу воспользоваться этим случаем, чтобы ещё раз возобновить в памяти почтенных моих сочленов многочисленные и важные заслуги нашего декана…, я уверен вполне, что оно доставит лишь удовольствие каждому из нас. Поистине как факультет восточных языков, так и почтенные члены его в отдельности могут гордиться таким профессором, как А.К.Казем-Бек. … Я даже затруднился бы назвать в настоящую минуту другого ориенталиста в Европе, который бы обладал столь обширным и столь разнообразным запасом сведений по мусульманскому Востоку. Возьмём ли мы первоклассного немецкого ориенталиста, лейпцигского профессора Флейшера, глубоким сведениям которого в арабской литературе отдаёт справедливую честь весь учёный мир, труды нашего декана по персидской и в особенности по турецкой литературе, в соединении с глубоким знанием Ислама и арабизма, являют в нём специалиста более разнообразного и более обширно вооружённого богатейшим запасом. Обширные и разнообразные труды Александра Касимовича были признаны с полным уважением не только в нашем отечестве, но и за границей, где он занимает одно из первых мест в тамошних азиатских учёных обществах… Такого знатока ислама и мусульманского законоведения, как профессор Казем-Бек, по нашему убеждению Западная Европа не имеет…»^[33].

4 января 1869 г. факультет восточных языков Петербургского университета представил Казем-Бека к почётному званию доктора восточной словесности. Совет Петербургского университета, рассмотрев представление факультета, единогласно присудил ему почётное звание доктора восточной словесности.

В конце апреля 1869 г. Казем-Бек выехал из Петербурга в Берлин и в течение нескольких месяцев лечился на минеральных водах Германии. Из Германии он отправился в Париж, а после в Лондон. В Англии Казем-Бек посетил известный Азиатский музей в Лондоне и занимался там собиранием материалов для научной работы, также посетил г. Оксфорд и ознакомился с работой знаменитого Оксфордского университета.

 В ноябре 1869 г. А.К.Казем-Бек вновь был в Петербурге, чувствовал себя бодро и приступил к обязанностям декана факультета восточных языков и к научным трудам.

 К сожалению, весной 1870 г. болезнь вновь дала о себе знать. Казем-Беку стало плохо и он решил выехать для отдыха в Вятскую губернию. Возвратившись в Петербург, он в ноябре 1870 г. обратился к ректору университета с просьбой: «Моя болезнь ежедневно усиливается. Поэтому вынужден сложить с себя звание декана факультета восточных языков и просить… сделать… распоряжение об избрании нового декана»^[34].

Преемниками профессора Мирзы А.К.Казем-Бека на должности декана факультета стали И.Н.Березин (до 1873 г.) и В.В.Григорьев (до 1878 г.).

9 ноября 1870 г. университет, «принимая во внимание долголетнюю и плодотворную деятельность профессора Казем-Бек, посвящённую на пользу университета и науки, …желая доставить заслуженному ветерану ориентальной науки возможность… приносить и в будущем ту пользу, которой можно ожидать от многосторонних и глубоких знаний такого первоклассного ориенталиста, как профессора Казем-Бека», разрешил ему выехать в Италию сроком на 2 года. Однако тяжёлая болезнь не дала возможности ему выполнить научное путешествие.

27 ноября 1870 г., в 10 часов вечера на 68 году жизни А.К.Казем-Бек умер в Петербурге, тело его было перевезено по Царскосельской железной дороге в Павловск и похоронено на Павловском кладбище.

Надгробное слово произнёс профессор И.Н.Березин: «До тех пор, пока будут разрабатываться сведения о Востоке, а это никогда не прекратится, – имя Казем-Бека будет произноситься с уважением»^[35].

Профессор Мирза А.К.Казем-Бек на протяжении 1820–1860-х годов играл ключевую роль в формировании и развитии востоковедения в России. Его научный вклад связан с развитием феномена академического и университетского востоковедения, созданием педагогической и научной школы, а также генезисом отдельных научных отраслей и дисциплин отечественной ориенталистики. В творчестве А.К.Казем-Бека наиболее заметны знание и использование классических и живых мусульманских языков и комплексные исследования памятников традиционной восточной письменности и материальной культуры. Его работы стали значительным вкладом в отечественное востоковедение ХIХ–ХХ вв. Сегодня мы можем говорить о наследии Мирзы А.К.Казем-Бека, которое объединяет историю и культуру народов России, Дагестана, Азербайджана, Ирана и Турции. Изучение и пропаганда наследия профессора Мирзы А.К.Казем-Бека имеют не только историко-научное, но и общекультурное и гуманистическое значение.

Заключение

Говоря словами знаменитых преподавателей, например И.Н.Березина: «Без всякого сомнения, эта мусульманская подготовка, несмотря на схоластический метод преподавания, послужила основанием последующего развития даровитого юноши и даже доставила ему блестящую карьеру и большую известность в европейском учёном мире», можно сделать вывод об огромной проделанной работе и интересных фактах такой персоны как Александр Касимович Казем-Бек. Самое замечательное, что этот человек ушел не бесследно, а он 20 лет занимался собранием мусульманских рукописей по всем отраслям науки, известных на Востоке, через своих корреспондентов в Туркестане, Персии, Турции, а также через меккских богомольцев. Впоследствии, Березин указывал, что знания Казем-Бека служили не только компасом, но и отличной научной программой. Он один из самых интересных и выдающихся людей Казанской губернии.

Список использованных источников

Источники:

1. Материалы для истории факультета восточных языков. СПб., 1905. Т. 1; СПб., 1906. Т.2; СПб., 1907. Т.3; 1909. Т. 4;
2. Березин И.Н. Александр Касимович Казем-Бек // Протоколы заседаний Совета Петербургского университета. СПб., 1872. № 4;
3. Боратынская О.А. Александр Касимович Казем-Бек // Русский архив. 1893. Кн. 3, № 10, 12;
4. Боратынская О.А. Ещё к биографии А.К.Казем-Бека // Русский архив. 1894. Кн. 2;
5. Геннади Г.Н. Казем-Бек Мирза Александр Касимович // Русский архив. 1872. № 10;
6. Козубский Е.И. А.П.Ермолов и А.К.Казем-Бек // Русский архив. 1893. Кн.3, № 12;
7. Козубский Е.И. По поводу биографии А.К.Казем-Бека // Русский архив. 1894. Кн. 2, № 7;

Литература:

1. Современный словарь иностранных слов. СПб.: Дуэт, Комета, 1994;
2. Абдуллаев М.А. Казем-Бек – учёный и мыслитель (1802–1870). Махачкала, 1963;
3. Алиев Я. Профессор А.К.Казем-Бек. Баку, 1940;
4. Бартольд В.В. Иран. Л., 1927;
5. Гулиев В. «Азербайджанская школа» в российской ориенталистике (М.Дж.Топчибашев, А.К.Мирза Казем-Бек). Баку, 2002;
6. Иванов М.С. Бабидские восстания в Иране. М.; Л., 1939;
7. Козубский Е.И.  История Дербента. Русская типография В.М.Сорокина, 1906;

Приложение

Рисунок 1  Александр Касимович Казем-Бек

Основные работы выдающегося ученого

1819 г.

Опыт грамматики арабского языка (на арабск. яз.). Рукопись // Архивы Джума-мечети г. Дербента.

1820 г.

Шарады на арабском и персидском языках. Рукопись // Там же.

1822 г.

Рисалэ – трактат об истине христианской религии. – Астрахань.

1831 г.

а) Ат-тухфат (скромный подарок из учёного сада арабского народа), рассуждение о литературе арабов (на перс. яз.). На соискание должности адъюнкта восточной словесности. – Казань.    

б) Ассеб-ус-сей-яр, или Семь планет, содержащий Ризовую историю крым-ских ханов // Оттиск из Казанского вестника, изд. при Министерстве народного просвещения в Казанск. ун-те.

1833 г.

Подарок ничтожный относительно изящных наук у арабов (история араб-ской литературы) (на перс. яз.). – Казань.

1835 г.

Сравнительные извлечения из разных писателей, относящиеся к истории Семи планет // Журнал Министерства народного просвещения. – Июнь.

1835 г.

О взятии Астрахани в 1660 г. крымскими татарами // Учёные записки Казанск. ун-та. – Т. 1.

1836 г.

О появлении и успехах восточной словесности в Европе и упадке её в Азии // Журнал Министерства народного просвещения. – Ч.11. – С. 261.

1839 г.

Грамматика турецко-татарского языка. – Казань.

1841 г.

а) Исследования об уйгурах // Журнал Министерства народного просвещения. – Ч. 31. – № 8. – С. 37–122.

б) План учёного путешествия по Востоку для молодых ориенталистов, окончивших курс в Казанском университете (Березин и Диттель). – Казань.

1844 г.

Взгляды на обстоятельства, содействовавшие успехам Магомета в политическом и нравственном отношениях // Журнал Министерства народного просвещения // Архив ИИАН Азербайджана, д. 2045.

1845 г.

а) О некоторых политических переворотах, приготовивших поприще Мохаммеду в Аравии и вне её // Журнал Министерства народного просвещения. Мухаммедие (на турецк. яз.). – Казань.

б) Мюхтесерюль вигкает, или сокращённый вигкает: Курс мусульманского законоведения. – Казань.

1846 г.

Общая грамматика турецко-татарского языка. – Казань.

1847 г.

Себат-уль-Аджизин, поэма на джагатайском наречии. – Казань.

1848 г.

Мифология персов, по Фирдоуси  // Архив ИИАН Азербайджана, д. 2043.

1851 г.

а) Разбор сочинения г-на Торнау. Двадцатое присуждение учреждённых П.Н.Демидовым наград. – СПб.

б) Дербент-намэ (на англ. яз.). – СПб.

1852 г.

а) Об этнографическом исследовании русских слов, усвоенных местными тюркскими наречиями в России // Вестник имп. Русского географического общества. – СПб. – Т. 1, отд. 6.

б) Записка А.К.Казем-Бека в отд. русского языка и словесности Академии наук // Известия имп. Академии наук по отд. рус. яз. и словесности. – СПб. – Т.1.

в) Известия о народах, обитавших в Средней  Азии в древние времена // Отечественные записки. – Т. 34, кн. 9.

г) Роспись Восточным рукописям и ксилографам императорской публичной библиотеки в С.-Петербурге // Современник. – № 4.

д) Письмо к редактору «Современника» // Современник. – № 12. – Т.36.

1853 г.

а) Речь по случаю открытия в С.-Петербургском университете факультета восточных языков // Журнал Министерства народного просвещения. – № 10–12. – Ч.88.

б) Труды членов Российской духовной миссии в Пекине // Современник. –№ 3, 4.

1854 г.

Учебные пособия для временного курса турецкого языка. – СПб.

1855 г.

Речь по случаю открытия в С.-Петербургском университете факультета восточных языков, произнесённая деканом оного ординарным профессором Казем-Беком // Журнал Министерства народного просвещения. – Ч.38.

1857 г.

Начало просвещения в нынешней Индии // Журнал Министерства народного просвещения. – № 5, май.

1859 г.

а) Мюридизм и Шамиль // Русское слово. – № 12.

б) Полный конкорданс Корана, или ключ ко всем словам и выражениям его текста, для руководства и исследования религиозных, юридических, исторических и литературных начал всей книги. – СПб.: Тип. имп. АН.

1860 г.

а) Необходимое объяснение // Северная пчела. – 21 апр. – № 89.

б) О значении имама, его власть и достоинство. Особое приложение к статье «Мюридизм и Шамиль» // Русское слово. –№ 3.

в) Мохаммед Амин // Русское слово. – № 6.

г) История Ислама. Обзор Востока в религиозном отношении пред появлением Мохаммеда // Русское слово. – № 2, 5, 8, 10.

д) Мохаммед // Русское слово. – №8.

1862 г.

Шерауль-Ислам. – СПб. – Кн. 1.

1865 г.

Баб и бабиды. Религиозно-политические смуты в Персии в 1844–1852 гг. – СПб.

1866 г.

Разбор «Реизи-Юсуфи» – Новая система для секретных телеграфных депеш // Северная почта. – 22 окт. – № 229.

1867 г.

а) Шерауль-ислам. Кн. 2. Книга о браке (никах) у арабов. Рукопись // НА РТ, ф. 1186, оп. 1, д. 20.

б) О языке и литературе персов до исламизма. Рукопись // НА РТ, ф. 1186, оп. 1, д. 13.

в) Известия из Закавказья. Водопровод в городе Куба. Рукопись // НА РТ, ф. 1186, оп. 1, д. 17.

г) Иранский эпос (о «Шах-намэ»). Рукопись // НА РТ, ф. 1186, оп. 1, д. 15.

д) Очерк истории мусульманского Кавказа. Рукопись // НА РТ, ф. 1186, оп. 1, д. 21.

е) Об удовольствиях мира под названием невинных и о влиянии их к достижению истинного счастья. Рукопись // НА РТ, ф. 1186, оп. 1, д. 27.

ж) Персидская литература. Рукопись // НА РТ, ф. 1186, оп. 1, д. 14.

з) Эпические сказания древних персов, чем начинается новоперсидская литература. Рукопись // НА РТ,  ф. 1186, оп. 1, д. 16.

Даты жизни и деятельности А.К.Казем-Бека

22 июля 1802 г.         родился в г.Реште (Иран).

1810 г.        переезд в г. Дербент (Дагестан).

1821 г.        прибытие в г. Астрахань.

1825–1826 гг.        определён учителем в Омское Азиатское училище.

1826–1849 гг.        преподавал восточные языки в Казанском университете.

1829–1846 гг.        заведующий кафедрой турецко-татарского языка Казанского университета.

1831 г.         присуждена учёная степень магистра турецко-татарской словесности и утверждён адъюнктом восточной словесности.

1835 г.        избран членом-корреспондентом Академии наук в Санкт-Петербурге.

1836 г.          утверждён экстраординарным профессором Казанского университета.

1837 г.         утверждён ординарным профессором Казанского университета.

1845 г.         заведовал минц-кабинетом Казанского университета.

1845–1846 гг.        преподавал турецко-татарский язык в Казанской Духовной академии.

1845–1849 гг.         декан 1-го отделения философского факультета Казанского университета.

1846–1849 гг.         заведующий кафедрой арабско-персидского языка Казанского университета.

1849 г.         утверждён в звании почетного члена Казанского университета.

1849–1869 гг.         преподавал восточные языки в Петербургском университете.

1855–1858 гг., 1866–1870 гг.        декан восточного факультета Петербургского университета.

1867–1870 гг.        преподавал восточные языки в Учебном отделении восточных языков при Азиатском департаменте Министерства иностранных дел.

1869 г.         присуждено звание почётного доктора восточной словесности.

27 ноября 1870 г.         умер в Санкт-Петербурге, похоронен на Павловском кладбище.