В.А. Сухомлинский. О «трудных» подростках

В педагогической среде часто обсуждается вопрос о так называемых «трудных» учениках.

Многие учителя считают, что с «трудным» учеником можно проводить учебно-воспитательную работу только тогда, когда он «исправится», станет совершенно другим. Если же исправить воспитанника не удается, то единственный выход - избавиться от него.

Это в корне неправильная, вредная точка зрения. В подавляющем большинстве случаев проступки этих учащихся - не хулиганство, не преднамеренные попытки мешать учителю и товарищам, не злоумышленные проказы, а проявление черт характера, присущих подростку.

Означает ли это, что воспитатель должен безропотно покориться судьбе и «подлаживаться» под такого воспитанника, делать ему поблажку, потакать его проделкам? Нет, дела обстоит совершенно не так. И «трудному» воспитаннику нельзя разрешать выходить за рамки школьных правил и требований: но, чтобы он удерживался в этих рамках, воспитателям надо проявлять по отношению к нему неизмеримо больше внимания, чем по отношению к другим школьникам, и действовать так не неделю, не месяц, а нередко годы.

Нет трафаретной характеристики, составляющей черты личности «трудного» школьника; сколько их, этих учеников, столько и внутренних причин «трудности» их воспитания. Настоящий воспитатель всегда найдет к самому сложному характеру воспитанника «ключ», позволяющий воздействовать на наиболее чувствительные стороны его ума, сердца и воли и таким образом продолжать из года в год нелегкое, но благородное дело воспитания.

Ученик нашей школы Николай Никитенко уже во 2-м классе стал всем известным «нарушителем дисциплины». Учительница заявляла, что держать его в классе невозможно. Так она и действовала: многие уроки мальчик проводил в коридоре, мешая заниматься другим классам. Когда же администрация предложила учительнице обстоятельно рассказать, что же делает невозможным пребывание его в классе, она перечислила такие поступки, каждый из которых может совершить любой ребенок: на уроках вертится, мешает другим, толкнул сидящего впереди ученика, строит рожицы, посадил кляксу в тетрадь соседа, приносит в кармане разнообразные посторонние веши и т. д. Но учительница видела только факты и не могла объяснить их причины.

Другие, более опытные педагоги, завуч, директор, время от времени посещавшие ее уроки и наблюдавшие жизнь детей вне школы, помогли учительнице разобраться в сущности характера ребенка. Она поняла, что мальчик полон неисчерпаемой энергии: на каждом шагу он стремится показать свою изобретательность, что и выливается в самые разнообразные проказы. Кроме того, он очень самолюбив, впечатлителен, слишком восприимчив к каждому, слову товарищей, непримирим в самой маленькой ссоре. Сосед по парте сделал по адресу Николая язвительное замечание: «У тебя буква «Ж» похожа на паука...» - и Николай посадил кляксу в его тетрадь. Другого товарища он ударил за то, что тот посмеялся над его рубашкой. Его проказы были обычно беззлобны, но они мешали классу, дезорганизовали работу на уроке. И еще одно мы заметили: мальчик всегда стремится доказать, что он не боится замечаний и угроз учительницы.

Ничего опасного в ребенке не было, но своим постоянным криком, угрозами вызвать мать учительница укрепляла у него настороженность, недоверие к ней, стремление к новым проказам. А между тем мальчик нуждался в спокойном, участливом слове, доброжелательной увещевании. По совету коллектива учительница стала прибегать к этим средствам. Время от времени просила Николая прийти в школу до уроков, чтобы помочь ей подобрать учебные пособия. Поручила ему вести ка­лендарь погоды, вовлекла его в кружок слесарей-моделистов, работавший в школе, - и неисчерпаемые силы мальчика переключились на интересную, увлекательную деятельность.

Николай был единственным сыном в семье. Учительница поняла, почему после каждого вызова матери, после каждой просьбы к ней «принять самые решительные меры» мальчик озлоблялся, становился замкнутым и еще больше непослушным: мать «принимала меры», отдалявшие сына от нее, а сын, очень любивший мать, считал виновницей этого учительницу.

Учительница перестала вызывать в школу мать после каждой проделки мальчика. Наоборот, при встречах с ней подчеркивала все положительное, что уже намечалось в поведении Николая и в его отношении к учению. Это помогало сближению учительницы с ребенком, укрепляло его доверие в ней. Николай отставал по многим разделам программы. Но учительница больше не заставляла его оставаться после уроков, а советовала прийти пораньше утром и наедине терпеливо объясняла ему трудный материал. Мальчик полюбил учительницу и стал стараться своим поведением и учением сделать ей приятное.

Первые недели обучения Николая в 5-м классе были сопряжены с большими трудностями. Он опять начал свои проказы и шалости, в некоторые педагоги стали удалять мальчика из класса. Чем строже были наказания, тем больше крепло упорство, с которым Николай выносил все, но не подчинялся. Кое-кто уже вносил предложение: исключить бы Николая недельки на три,  проучить бы его.

Пришлось мобилизовать всех учителей 5-го класса на единые требования в подходе к подростку. Договорились, что все преподаватели будут направлять энергию Николая на полезные, нужные для коллектива дела. Этой линии учителя держались на протяжении трех лет. В 5-м классе Николай сделал оригинальный барометр, в 6-м классе принимал участие в изготовлении модели паровой машины, в 7-м классе изготовил вместе с кружковцами действующую модель ветроэлектростанции.

Конечно, у каждого педагога было много неприятностей с Николаем, но никто не стремился выставить его плохие черты перед коллективом. Каждый же его успех, всякое полезное дело всячески поощрялись. Решающее влияние на подростка оказывали индивидуальные беседы, обращенные ко всему доброму, что есть в воспитаннике.

Семь лет учился Николай в нашей школе, и все семь лет был «трудным», но мы и не ожидали, что можно сразу сделать из него такого ученика, о котором бы никто никогда плохого слова не сказал.

Окончив семилетнюю школу, Николай по ряду обстоятельств не смог учиться дальше. Ему тогда не исполнилось еще и пятнадцати лет. И если бы школа, весь педагогический коллектив и родительская общественность не думали о дальнейшей судьбе таких воспитанников, как он. если бы не чувствовали моральной ответственности за них, то даже и со свидетельством об окончании 7-го класса он влился бы в ту среду, ту «улицу», которая считается бичом школы. Но уже на протяжении ряда лет моральная ответственность за судьбу окончивших нашу школу подростков и юношей считается важнейшим законом нашего педагогического коллектива.

Все наши выпускники 10-го класса сразу же находят свое место в жизни - идут на работу или поступают в высшие учебные заведения. Подавляющее большинство выпускников 7-го класса поступает учиться в 8-й класс. Школа считает своей обязанностью добиваться того, чтобы ее выпускники не только определялись на работу, но и сразу же включались в активную жизнь трудовых коллективов: полеводческих и огородных бригад, звеньев, ферм, тракторных бригад, мастерских МТС.

Ни одного подростка, юноши или девушки в селе не должно быть вне влияния трудового коллектива - это правило осуществляется школой с помощью общественности. И только благодаря этому у нас нет «нежелательной среды», той, «улицы», которая вызывала бы у нас боязнь за своих учеников. Те отдельные воспитанники, которые не учатся в 8-м классе после окончания семилетки (в большинстве случаев это переростки), тоже включаются в жизнь трудовых коллективов. Как правило, они прикрепляются к лучшим труженикам, которые не только учат подростков, но и несут ответственность за их работу, поведение.

После двух лет обучения под руководством хорошего рабочего Александр Овчарик, окончивший семь классов в 1954 году, стал теперь токарем МТС. Виктор Кушниренко. Станислав Кобыляцкий, Раиса Котенко сделались членами полеводческой бригады. Школа держит тесную связь с теми коллективами, где работают ее бывшие питомцы. Эта связь, конечно, облегчается тем, что все воспитанники 8-10-х классов тоже принимают актив­ное участие в жизни трудовых коллективов бригад, ферм, звеньев, мастерских МТС. Бывшие питомцы на каждом шагу рабо­тают рядом с теми, кто учится в школе, и они не выпадают из поля зрения учителей.

Жизнь требовала, чтобы наши «трудные» питомцы и после окончания школы были как можно ближе к ней, находились под постоянным воздействием педагогического коллектива. Когда в школе была создана хорошо оборудованная столярная мастерская, для такого воздействия появились благоприятные возможности: в мастерской организовано бригадное ученичество, куда приняли группу выпускников 7-го класса. В эту группу вошли самые «трудные», самые «невозможные» под­ростки, в том числе и Николай Никитенко, о котором шла речь выше.

Перед каждым членом группы четкая, ясная цель - стать квалифицированным столяром, и они добросовестно относятся к труду. Опыт показывает, что уже после 6-7 месяцев обучения ученики могут выполнять несложные заказы: изготовляют рамы, двери. Это дает им первый заработок. Но главное заключается в постоянном воздействии на них педагогов и хороших учеников в самый трудный момент формирования морального облика - в переходный период от отрочества к юности.

Мы глубоко убеждены, что нет ни од­ного воспитанника, с которым не могла бы справиться школа с помощью общественности, с помощью трудовых коллективов. В самой нашей социалистической жизни кроется неисчерпаемый источник благотворного воздействия на детей, подростков, юношей и девушек. Не оберегать воспитанников от «неблагоприятного воздействия среды», а создавать хорошую, здоровую среду - вот в чем состоит сейчас наша главная задача.

Нельзя отмахиваться от «трудных» воспитанников, избавляться от них под всякими предлогами. Искусство воспитания заключается не в том, чтобы одним махом сделать из «трудного» воспитанника тихого, послушного (это и не­возможно), а в том, чтобы удержать его в сфере своего воздействия и потом поставить на правильную дорогу жизни.

В.А. Сухомлинский. О «трудных» подростках // Учит. газ. – 1957. - № 28