А. Линдгер «Мио, мой Мои». Главы из книги.
книга по художественной литературе
«Мио, мой Мио» — добрая и поучительная сказка, написанная писательницей Астрид Линдгрен. В ней рассказывается о мальчике по имени Бу Вильхельм Ульсон. Он был сиротой и его усыновили приёмные родители. Кем же были его настоящие родители…? Текст сказки «Мио, мой Мио» написан очень увлекательно и интересно.
Скачать:
Вложение | Размер |
---|---|
![]() | 66.39 КБ |
![](https://nsportal.ru/sites/default/files/2023/06/16/1n.jpg)
Предварительный просмотр:
А. Линдгрен
МИО, МОЙ МИО
И день и ночь в пути
Слушал кто-нибудь радио пятнадцатого октября прошлого года? Может, кто-нибудь слышал сообщение об исчезнувшем мальчике? Нет? Так вот, по радио объявили: «Полиция Стокгольма разыскивает девятилетнего Бу Вильхельма Ульссона. Позавчера в шесть часов вечера он исчез из дома на улице Упплпндсгатпн, тринадцать. У Бу Вильхельма Ульссона светлые волосы и голубые глаза. В тот день на нём были короткие коричневые штаны, серый вязаный свитер и красная шапочка. Сведения о пропавшем посылайте в дежурное отделение полиции».
Вот что говорили по радио. Но известий о Бу Вильхельме Ульссоне так никогда и не поступило. Он исчез. Никто не узнает, куда он девался. Тут уж никто не знает больше меня. Потому что я и есть тот самый Бу Вильхельм Ульссон.
Как бы мне хотелось рассказать обо всём хотя бы Бенке. Я часто играл с ним. Он тоже живёт на улице Уппландсгатан. Его полное имя – Бенгт, но все зовут его просто Бенка. И понятно, меня тоже никто не зовёт Бу Вильхельм Ульссон, а просто Буссе. (Вернее, раньше меня звали Буссе. Теперь же, когда я исчез, меня никак не называют.) только тётя Эдля и дядя Сикстен говорили мне «Бу Вильхельм». А если сказать по правде, то дядя Сикстен никак ко мне не обращался, он вообще со мной не разговаривал. Я был приёмышем у тёти Эдлы и дяди Сикстена. Попал я к ним, когда мне исполнилось всего один год. А до того я жил в приюте. Тётя Эдла и взяла меня оттуда. Вообще-то ей хотелось девочку, но подходящей девочки не нашлось, и она выбрала меня. Хотя дядя Сикстен и тётя Эдла мальчишек терпеть не могут, особенно когда им исполняется лет по восемь-девять. Тётя Эдла уверяла, что в доме от меня дым стоит коромыслом, что я притаскиваю с притаскиваю с прогулки всю грязь из парка Тегнера, разбрасываю повсюду одежду и слишком громко болтаю и смеюсь. Она без конца повторяла: «Будь проклят тот день, когда ты появился в нашем доме». А дядя Сикстен вообще ничего мне не говорил, а лишь изредка кричал: «Эй ты, убирайся с глаз долой, чтоб духу твоего не было!»
Большую часть дня я пропадал у Бенки. Его отец часто беседовал с ним и помогал строить планёры. Иногда он делал метки на кухонной двери, чтобы видеть, как растёт Бенка. Бенка мог смеяться и болтать сколько влезет и разбрасывать свою одежду, где ему вздумается. Всё равно отец любил его. И ребята могли приходить к Бенке в гости и играть с ним. Ко мне никому не разрешалось приходить, потому что тётя Эдла говорила: «Здесь не место для беготни». А дядя Сикстен поддакивал: «Хватит с нас и одного сорванца».
Иногда вечером, ложась в постель, я мечтал о том, чтобы отец Бенки вдруг стал и моим отцом. И тогда я задумывался: кто же мой настоящий отец и почему я не вместе с ним и с мамой, а живу то в приюте, то у тёти Эдлы и дяди Сикстена? Тётя Эдла как-то сказала мне, что моя мама умерла, когда я родился. «А кто был твоим отцом, никто этого не знает. Зато всем, ясно, какой он проходимец», - добавила она.
Я ненавидел тётю Эдлу за то, что она говорила о моём отце. Может, это и правда, что мама умерла, когда я родился. Но я знал: мой отец – не проходимец. И не раз, лёжа в постели, я украдкой плакал о нём.
Кто был по-настоящему добр ко мне, так это фру Лундин из фруктовой лавки. Случалось, она угощала меня сладостями и фруктами.
Теперь, после всего, что произошло, я часто задумываюсь, кто же такая, тётушка Лундин. ведь с неё-то всё и началось тем октябрьским днём прошлого года.
В тот день тётя Эдла то и дело попрекала меня, будто я причина всех её несчастий. Около шести часов вечера она велела мне сбегать в булочную на улице Дроттниггатан и купить её любимых сухарей. Натянув красную шапочку, я выбежал на улицу.
Когда я проходил мимо фруктовой лавки, тётушка Лундин стояла в дверях. Взяв меня за подбородок, она посмотрела на меня долгим странным взглядом. Потом спросила:
- Хочешь яблоко?
- Да, спасибо, - ответил я.
И она дала мне красивое спелое яблоко, очень вкусное на вид.
- Ты не отпустишь открытку в почтовый ящик? – спросила тётушка Лундин.
- Конечно, - согласился я.
Тогда она написала на открытке несколько строк и протянула её мне.
- До свидания, Бу Вильхельм Ульссон, - сказала тётушка Лундин. – Прощай, прощай, Бу Вильхельм Ульсон.
Её слова прозвучали так чудно. Она ведь называла меня просто Буссе.
До почтового ящика нужно было пройти ещё один квартал. Но когда я опускал открытку, то увидел, что она вся сверкает и переливается какими-то огненными буквами. Да, так и есть, буквы, которые написала тётушка Лундин, горели, как на световой рекламе. Я не мог удержаться и прочитал открытку. Там было написано:
Королю Страны Дальней. Тот, кого ты так долго искал, в пути. И день и ночь он в пути, а в руке у него волшебный знак – золотое яблоко.
Я не понял ни слова. Но мороз пробежал у меня по коже. Я не понял ни слова. Но мороз пробежал у меня по коже. Я поспешно бросил открытку в ящик.
Интересно, кто же это и день и ночь в пути? И у кого в руке золотое яблоко? Тут я взглянул на яблоко, что мне дала тётушка Лундин. Яблоко было золотое. Теперь я могу поручиться: я держал в руке прекрасное золотое яблоко. Я почувствовал себя страшно одиноким и чуть не заплакал. Пошёл и сел на скамейку в парке Тангера. Там не было ни души. Наверное, все ушли ужинать. Смеркалось, накрапывал дождь. В домах вокруг парка зажглись огни. В Бенкиных окнах тоже горел свет. Значит, он дома, вместе с папой и мамой, ест блины и горошек. Наверное, повсюду, где горит свет, дети сидят возле своих пап и мам. Только я здесь один, в темноте. Один, с золотым яблоком в руках. А что с ним делать, не знаю. Поблизости стоял уличный фонарь, свет от него падал на меня и на моё яблоко. Вдруг в свете фонаря на земле что-то блеснуло. Оказалось, это простая бутылка из-под пива. Конечно, пустая. Кто-то засунул в её горлышко кусок деревяшки. Может, это сделал один из тех малышей, что днём играют в парке.
Я поднял бутылку и прочёл на этикетке: «Акционерное общество пивоварения. Стокгольм. 2-й сорт». Неожиданно мне показалось, что в бутылке кто-то копошится.
Однажды в библиотеке я взял книжку «Тысяча и одна ночь». В ней рассказывалось о духе, который сидел в бутылке. Но это было в далёкой-далёкой Аравии много тысячи лет назад. Совсем другое дело – простая бутылка из-под пива в парке Тегнера. Разве могут сидеть духи в бутылках стокгольмских пивоварен! Но в этой бутылке на самом дела кто-то был. Честное слово, там сидел дух! И ему не терпелось выйти из заточения. Он показывал на деревяшку, закупорившую бутылку, и умоляющи смотрел на меня. Мне не проходилось иметь дело с духами, и было чуточку боязно вынуть из бутылочного горлышка деревяшку. Наконец я всё же решился – дух со страшным шумом вылетел из бутылки; в один миг он начал расти и стал огромным-преогромным. Самые высокие дома вокруг парка Тегнера оказались ему по плечу. С духами всегда так: они то сжимаются и становятся такими маленькими, что умещаются в бутылке, то мгновенно вырастают выше домов.
Невозможно представить, как я перепугался. Я весь дрожал. Тут дух заговорил. Его голос грохотал, будто могучий водопад, и я подумал: вот бы тёте Эдле и дяде Сикстену услышать его, а то они вечно недовольны, что люди разговаривают слишком громко.
- Малыш, - сказал дух, - ты меня из заточения. Проси чего хочешь!
Но я вовсе не ждал вознаграждения за то, что вытащил из бутылки деревяшку. Оказывается, дух прибыл в Стокгольм вчера вечером и забрался в бутылку, чтобы хорошенько выспаться. Лучше, чем в бутылке, нигде не выспишься, это знают все духи. Но пока он спал, кто-то закупорил бутылку. Не освободи я его, он, может протомился бы там тысячу лет, пока не сгнила пробка.
- Это не понравилось бы моему повелителю – королю, - пробормотал дух себе под нос.
Тут я набрался храбрости и спросил:
- Дух, откуда ты?
На миг воцарилась тишина. Потом дух ответил:
- Из Страны Дальней.
Он сказал это так громко, что в голове у меня всё зазвенело, но голос его пробудил во мне тоску по неведомой стране.
Я закричал:
- Возьми меня с собой! О дух, возьми в Страну Дальнюю. Там ждут меня.
Дух покачал головой. Но тут я протянул ему мое золотое яблоко, и дух воскликнул:
- В твоей руке волшебный знак! Ты тот, кого так долго разыскивает наш король.
Он наклонился и обнял меня. Вокруг нас что-то загудело, и мы полетели ввысь. Далеко внизу остались парк Тегнера, темная роща и дома, где в окнах горел свет и дети ужинали вместе со своими папами и мамами. А я, Бу Вильхельм Ульссон, был уже высоко-высоко в звездных краях.
Где-то внизу, под нами, плыли облака, а мы мчались вперед быстрее молнии и с грохотом пострашнее грома. Звезды, луна и солнце сверкали вокруг. Иногда нас окутывал мрак, а потом снова ослепляли дневной свет и такая белизна, что невозможно было смотреть.
- И день и ночь в пути, - прошептал я. Именно так было написано в открытке.
Тут дух протянул руку и указал вдаль на зеленые луга, омываемые прозрачной голубой водой и залитые ярким солнечным светом.
- Смотри, вон Страна Дальняя, - сказал дух.
Мы начали спускаться и оказались на острове.
Да, это был остров, который плавал в море. Воздух вокруг был напоён ароматом роз и лилий. Слышалась удивительная музыка, которую не сравнишь ни с какой музыкой на свете.
На берегу моря возвышался громадный белокаменный замок, там мы и приземлились.
Навстречу нам кто-то бежал вдоль берега. То был сам король. Стоило мне взглянуть на него, как я понял, что это мой отец-король. Я в этом ничуть не сомневался. Отец широко раскинул руки, и я бросился в его объятия…
Вот бы тётя увидела моего отца! Какой он красивый и как сверкает его шитое золотом и украшенное драгоценными камнями платье! Он похож на отца Бенки, только ещё красивее. Жаль, что тётя Эдла не видит его. Она бы сразу поняла, что мой отец не проходимец.
Но тётя Эдла говорила и правду: моя мать умерла, когда я родился. А глупые служители приюта и не подумали сказать моему отцу-королю о том, где я нахожусь. Он разыскивал меня целых девять лет. Я был страшно рад, что наконец нашёлся.
Теперь я уже давно живу в Стране Дальней. Все дни напролёт я веселюсь. Каждый вечер отец приходит ко мне в детскую комнату, и мы строим планёры и болтаем.
А я расту и взрослею, и мне здесь отлично живётся. Мой отец-король каждый месяц ставит метку на кухонной двери, чтобы видеть, насколько я подрос.
- Мио, мой Мио, как ты ужасно вытянулся, - говорит он, когда мы ставим новую метку.
- Мио, мой Мио! Я искал тебя целых девять лет, - говорит он, и голос его звучит нежно и ласково.
Оказывается, меня зовут вовсе не Буссе. Ясно? Имя Буссе оказалось ненастоящим, как и моя жизнь на улице Уппландсгатан. Теперь всё стало на свои места. Я обожаю отца, а он очень любит меня. Вот было бы здорово, если бы Бенка узнал обо всём! Возьму-ка и напишу письмо и вложу его в бутылку. Потом заткну её пробкой и брошу в синее море, омывающее Страну Дальнюю. И вот однажды поедет Бенка со своими папой и мамой на дачу в Ваксхольм и, купаясь в море, увидит плывущую бутылку. Вот удивится Бенка, когда узнает обо всех чудесах, которые произошли со мной. И он сможет позвонить в дежурное отделение полиции и сообщить, что Бу Вильхельм Ульссон, которого на самом деле зовут Мио, под надёжной защитой в Стране Дальней и ему отлично живётся в замке у отца.
Среди роз.
Правда, я не очень-то знаю, как писать Бенке. То, что произошло со мной, не похоже ни на одно из приключений, которые случаются на свете. Я придумывал слово, которое сразу бы всё разъяснило, но так и не нашёл его.
Может, написать так: со мной приключилась самое удивительное. Но ведь из этого Бенка всё равно не узнает, как живётся мне в Стране Дальней. Мне пришлось бы послать по меньшей мере дюжину бутылок, вздумай я рассказать ему о моём отце и королевском саде роз, о моём новом друге Юм-Юме, о моей прекрасной лошади Мирамис и о жестком рыцаре Като из Страны Чужедальней. Нет, обо всём, что случилось со мной, рассказать невозможно.
Уже в самый первый день отец повёл меня в сад. Вечерело, дул ветерок, деревья шелестели листвой. Приближаясь к саду, мы услышали музыку. Казалось, разом звенели тысячи хрустальных колокольчиков. И от этой музыки тревожно замирало сердце.
- Слышишь, как поют мои серебристые тополя? – спросил отец.
Он взял меня за руку. Тётя Эдла и дядя Сикстен никогда не брали меня за руку, и вообще раньше никто так не ходил со мной. Поэтому я очень люблю, когда отец водит меня за руку, хотя я уже давно не малыш.
Сад окружала высокая каменная стена. Отец отворил калитку, и мы вошли.
Когда-то давным-давно мне разрешили поехать с Бенкой на дачу в Ваксхольм. Мы сидели с ним на уступе скалы и удили рыбу. Садилось солнце. Небо было сплошь багровым, и вода замерла. Цвёл шиповник, и его яркие цветы алели среди диких стал. А далеко-далеко на другой стороне залива во весь голос куковала кукушка. Конечно, кукушку я так и не видел, но от ее пения вся природа вокруг становилась ещё красивее. Я ничего не сказал Бенке, боясь показаться смешным, хотя сам был твёрдо уверен, что прекраснее этого ничего нет на свете. Но тогда я ещё не видел сада моего отца. Я не видел его роз, целого моря сказочных чудесных роз, струившихся разнообразными потоками, его белых лилий, колышущихся на ветру. Я не видел его тополей с серебристыми листьями. Их вершины упирались в самое небо, так что, когда наступал вечер, звёзды зажигались прямо на их макушках. Я не видел его белых птиц, порхающих в саду, и никогда не слыхал ничего похожего на их песни и на музыку серебристых тополей. Никому никогда не приходилось слышать и видеть столько прекрасного, сколько услышал и увидел я в саду моего отца. Я стоял неподвижно не опуская руку отца, а он потрепал меня по щеке и сказал:
- Мио, мой Мио, тебе нравится сад?
Я не в силах был ответить. Меня охватило непонятное чувство. Словно тоска закрадывалась в сердце, хотя мне не было ни капельки грустно, даже наоборот.
Мне захотелось поскорее приласкаться к отцу, чтобы он не почувствовал моей смутной тревоги. Но прежде чем я успел что-либо сделать, он сказал:
- Хорошо, что ты так счастлив. Будь всегда таким, Мио, мой Мио!
Отец пошёл к садовнику, который его давно ждал, а я стал носиться по саду. У меня даже голова кружилась от всей этой красоты, словно я всласть напился медового сиропа. Мои ноги не могли устоять на месте и приплясывали, а руки налились силой. Вот бы Бенка был со мной! Я бы подрался с ним, понятно, понарошку. И верно, как мне хватало Бенки! Бедняга Бенка по-прежнему бегает в парке Тегнера, а там сейчас темно, и ветер свистит, и дождь льёт. Уж теперь-то он, пожалуй, знает, что я пропал, и удивляется, куда это я подевался. Бедняга Бенка! Ведь нам было так весело друг с другом. И, гуляя в саду моего отца-короля, я вдруг загрустил о Бенке. Он был единственный, кого мне не хватало из моей прежней жизни. А больше я ни л ком особенно не скучал, хотя, может, еще о тётушке Лундин, ведь она была всегда так добра ко мне. Но больше всего я вспоминал Бенку.
Задумавшись, я тихо брёл по извилистой тропинке в саду среди роз. Вдруг я поднял глаза. Передо мной на дорожке стоял…кто бы вы думали? Бенка. Нет, это был не Бенка. Передо мной стоял мальчик с такими же тёмно-каштановыми волосами, как у Бенки, и такими же карими глазами.
- Кто ты? – спросил я.
- Юм-Юм, - ответил он.
И тут я увидел, что он не очень похож на Бенку. Он как-то серьёзнее и, наверное, добрее Бенки. Бенка, конечно, тоже добрый, как и я, то есть в меру, но нам обоим случалось погорячиться и даже подраться друг с дружкой.
Случалось нам и злиться друг на друга, хотя мы снова мирились. А вот с Юм-Юмом и подраться было никак нельзя.
- Знаешь, как меня зовут? – спросил я. – думаешь, Буссе? Совсем нет, меня так звали раньше.
- Я знаю, что тебя зовут Мои, - ответил Юм-Юм. – Наш король послал гонцов по всей стране, и они возвестили, что Мио домой.
Подумать только! Как обрадовался мой отец, когда нашёл меня. Он даже велел объявить об этом всем жителям своего королевства.
- А у тебя есть отец, Юм-Юм? – спросил я, изо всех сил желая, чтобы у него был отец.
- Конечно, есть, - ответил Юм-Юм. – Мой отец – королевский садовник. Пойдём, посмотришь, где я живу.
И Юм-Юм побежал впереди по извилистой тропинке в самый дальний угол сада. Там стоял крохотный белый домик с соломенной крышей, точь-в-точь как в сказках. Стены его и крыша так густо были затянуты вьющимся розами, что самого домика почти не было видно. Окошки были раскрыты настежь, и белые птицы то влетали в домик, то вылетали оттуда. Возле домика стоял стол со скамейкой, а позади виднелись ульи с пчёлами. Кругом росли тополя и ивы с серебристой листвой. Из кухни послышался чей-то голос.
-Юм-Юм, ты не забыл про ужин? – Это был голос его матери.
Она вышла на крыльцо, улыбаясь. И я увидел, что она очень похожа на тётушку Лундин, только чуть моложе. Глубокие ямочки на круглых щеках были совсем как у тётушки Лундин, и она взяла меня за подбородок ну точь-в-точь как тётушка Лундин.
- Добрый, добрый день, Мио! Хочешь поужинать вместе с Юм—Юмом?
- С удовольствием, - ответил я, если только не доставлю хлопот.
Она сказала, что для неё это приятные хлопоты. Юм-Юм и я сели за стол возле домика, а его мама вынесла целую гору блинов, клубничное варенье и молоко. Мы с Юм-Юм и я сели за стол возле домика, а его мама вынесла целую гору блинов, клубничное варенье и молоко. Мы с Юм- Юмом наелись так, что чуть не лопнули.. под конец мы только глазели друг на друга и смеялись. Как я радовался, что у меня есть Юм-Юм!
Вдруг подлетела белая птица и отщипнула кусочек блина с моей тарелки, и нам стало ещё веселее.
Тут мы увидели, что к нам идёт мой отец вместе с садовником, отцом Юм-Юма. Заметив меня, король остановился.
- Мио, мой Мио, я вижу, тебе весело, - сказал отец.
- Да, простите! – извинился я, думая, что, может, королю, как дяде Сикстену и тёте Эдле, не нравится, когда громко смеются.
- Смейся на здоровье, - ответил отец. Потом он повернулся к садовнику и сказал: - Мне нравится пение птиц, нравится перезвон моих серебристых тополей, но больше всего люблю я слушать весёлый смех сына в моем саду.
И тут я впервые понял: мне нечего бояться отца. Что бы я ни сделал, он только посмотрит на меня своими добрыми глазами, вот как сейчас, когда он стоит, опираясь на плечо садовника, а белые птицы кружат над его головой. И когда я понял это, то страшно обрадовался и, запрокинув голову, захохотал так громко, что даже птицы всполошились.
Юм-Юм, наверное, думал, что я всё ещё смеюсь над птицей, которая стащила кусочек блина с моей тарелки, и тоже залился хохотом. Наш смех заразил моего отца, папу и маму Юм-Юма. Не знаю, чему уже смеялись, я-то от всей души радовался тому, что у меня такой добрый отец…
Насмеявшись вдоволь, мы с Юм-Юмом побежали в сад, начали кувыркаться на полянках и играть в прятки среди розовых кустов. В саду столько тайников, что нам с Бенкой в парке Тегнера хватило бы и десятой их доли. Вернее, Бенке хватило бы. Ведь ясно, что мне-то не придётся больше искать тайники в парке Тегнера.
Смеркалось. Над садом опустилась лёгкая голубая дымка. Белые птицы угомонились, спрятавшись в своих гнёздах. Серебристые тополя перестали звенеть. В саду воцарилась тишина. Только на верхушке самого высокого тополя сидела и пела большая чёрная птица. Она пела лучше всех белых птиц, вместе взятых, и мне казалось, что она поёт только для меня. Но в то же время мне хотелось заткнуть уши и не слушать птицу: её пение нагоняло на меня тоску.
- Вот уж вечер, а скоро и ночь наступит, - сказал Юм-Юм. – Мне пора домой.
- Постой, не уходи, - попросил я. Мне не хотелось оставаться с этой загадочной птицей. – Юм-Юм, кто это? – показал я на чёрную птицу.
- Не знаю, я зову её птицей Горюн, раз она вся чёрная, словно в трауре, и поёт так печально. Но, может, её зовут иначе.
- Не очень-то она мне нравится, - признался я.
- А я её люблю, - сказал Юм-Юм, - у неё такие добрые глаза. Спокойной ночи, Мио! – Он попрощался со мной и убежал.
Не успели мы выйти из сада, как птица взмахнула большими чёрными крыльями и взмыла ввысь.
И мне показалось, будто на небе зажглись три маленьких звездочки.
По теме: методические разработки, презентации и конспекты
![](/sites/default/files/pictures/2016/11/04/picture-842995-1478240557.jpg)
Чтение главы "Олелюшечки" из книги Александровой "Домовёнок Кузя"
конспект занятия по чтению худ. литературы детей старшей группы...
![](/sites/default/files/pictures/2017/05/21/picture-926377-1495360531.jpg)
Краткая аннотация понятий, представленных в книге Т.М. Уманской «Невропатология» (глава 1)
Краткая аннотация понятий, представленных в книге Т.М. Уманской «Невропатология» (глава 1):1. Что такое «гомеостаз»?2. Понятия прямой обратной связи в нервной системе.3. Что та...
![](/sites/default/files/pictures/2017/05/21/picture-926377-1495360531.jpg)
Краткая аннотация понятий, представленных в книге Т.М. Уманской «Невропатология» (глава 2)
Краткая аннотация понятий, представленных в книге Т.М. Уманской «Невропатология» (глава 2):1. Определение понятий «филогенез» и «онтогенез».2. Основные периоды онто...
![](/sites/default/files/pictures/2017/05/21/picture-926377-1495360531.jpg)
Краткая аннотация книги Т.М. Уманской «Невропатология» (глава 11)
Краткая аннотация книги Т.М. Уманской «Невропатология» (глава 11)...
![](/sites/default/files/pictures/2017/05/21/picture-926377-1495360531.jpg)
Краткая аннотация книги Л.О. Бадаляна «Невропатология» (глава 6)
Краткая аннотация книги Л.О. Бадаляна «Невропатология» (глава 6)...
![](/sites/default/files/pictures/2017/05/21/picture-926377-1495360531.jpg)
Краткая аннотация книги В.В. Марилова «Общая психопатология» (глава 12)
Краткая аннотация книги В.В. Марилова «Общая психопатология» (глава 12)...
![](/sites/default/files/pictures/2017/05/21/picture-926377-1495360531.jpg)
Краткая аннотация книги В.В. Марилова «Общая психопатология» (глава 11)
Краткая аннотация книги В.В. Марилова «Общая психопатология» (глава 11)...