Приложение к проекту «Дзул – хойраджы продукттæн сæ сæр».
проект (старшая группа)

Пословицы о ценности хлеба

1. Хлеб всему голова.
2. О хлебе не жить, да и без хлеба не быть.
3. Хлеб — батюшка, водица — матушка.
4. Рыба — вода, ягода — трава, а хлеб — всему голова.
5. Не держи денег в узле, держи хлеб в углу.
6. И пес перед хлебом смиряется.
7. Хлеб да мякина — Самсона сила.
8. Без соли не вкусно, а без хлеба не сытно.
9. Худ обед, коли хлеба нет.
10. Хлеба ни куска, так и в тереме тоска; а хлеба край, так и под елью рай.
11. Хлеба нет, так и друзей не бывало.
12. Гречневая каша — матушка наша, а хлебец ржаной — отец наш родной.
13. Хлеб вскормит, вода вспоит.
14. Хлеб на стол, и стол — престол. Хлеба ни куска, и стол — доска.
15. Без ума проколотишься, а без хлеба не проживешь.
16. Без хлеба все приестся.
17. Без хлеба и медом сыт не будешь.
18. Палата бела, а без хлеба в ней беда.
19. Без хлеба на воде ноги жидки.
20. Недорог виноград терский, дорог хлеб деревенский, немного укусишь, а полон рот нажуешь.
21. Зимой без шубы не стыдно, а холодно; а в шубе без хлеба и тепло, да голодно.
22. Ешь пироги, хлеб береги.
23. За хлебом все добро.
24. Нету хлеба ни куска, заберет и в горнице тоска.
25. Пока есть хлеб да вода, все не беда.
26. Сколько ни думай, а лучше хлеба-соли не придумаешь.
27. Хлеб да вода — блаженная еда.
28. Хлеб сердце человеку укрепит.
29. Человек хлебом живет, а не промыслом.
30. Что за горе, коли у реки без хлеба не сиживал.

Пословицы о хлебе

1. От хлеба хлеба не ищут.
2. Хлеб за брюхом не ходит.
3. Где хозяин ходит, там и хлеб родится.
4. Эту беду можно с хлебом съесть.
5. Как хочешь зови, только хлебом корми.
6. Хлеб да вода — крестьянская еда.
7. Родись человек, и краюшка хлеба готова.
8. Каков ни есть, а хлеб хочет есть.
9. Будет день — будет и хлеб.
10. Горькая работа, зато сладок хлеб.
11. Доплясались, что без хлеба остались.
12. Пот на спине, так и хлеб на столе.
13. Сытый считает звезды на небе, а голодный думает о хлебе.
14. Хлеб наш насущный: хоть черный, да вкусный.
15. Был бы хлеб, а зубы сыщутся.
16. Дешев хлеб, коли деньги есть.
17. У хлеба не без крох.
18. Хлеб хлебу брат.
19. Не за хлебом-солью сказано.
20. Не лошадь везет, а хлеб.
21. Хлеб да живот — и без денег живет.
22. Голодный и в портках хлеба украдет.
23. Хлеб спит в человеке.
24. Дадут хлебца, дадут и дельца.
25. Не давай голодному хлеба резать.
26. Как хлеба кусок, так разинул роток.
27. И худой живот, да хлеб жует.
28. Как хлеб да квас, так и все у нас.
29. Хлеба ломоть — и руками подержаться, и в зубах помолоть.
30. Хлеб да крупы на здоровье лупи.

Загадки о хлебе

Мнут и катают,

 В печи закаляют,

 А потом за столом

Нарезают ножом. (Хлеб)

Тарелка супа меж локтями,

А он в руках у всех ломтями.

Без него, как видно,

 Не вкусно и не сытно! (Хлеб)

Есть такие слова: «Он всему голова».

Хрустящей корочкой одет,

 Мягкий черный, белый... (Хлеб)

 Отгадать легко и быстро:

Мягкий, пышный и душистый,

Он и черный, он и белый,

А бывает подгорелый. (Хлеб)

Мы ржаные кирпичи

 В жаркой испекли печи.

На машину загрузили —

 Покупайте в магазине! (Хлеб)

Весной в земле,

А весь год на столе. (Хлеб)

 На одном большом заводе

Он — и не кирпичный вроде.

В огнедышащей печи

Выпекают кирпичи.

Я кирпич купил в обед,

Ведь к обеду нужен... (Хлеб)

Комковато, ноздревато,

 И губато, и горбато,

И твердо, и мягко,

И кругло, и ломко,

И черно, и бело,

И всем мило. (Хлеб)

Хлеб — наше богатство» П. Коганова.

Текст: 

Сею в поле зёрна,

И зерно в амбары

Раннею весною,

Потечёт рекою,

А над ними светит

Солнышко родное.

Сделают машины

Зерно мукою.

На ветру весёлом

Зашумят колосья,

На заводе пекарь

Хлеб спечёт с любовью,

Скажет он: «Ребята!

Золотая осень.

Ешьте на здоровье!»

Булка

Сергей Михалков

Три паренька по переулку,

Играя будто бы в футбол,

Туда-сюда гоняли булку

И забивали ею гол.

Шел мимо незнакомый дядя,

Остановился и вздохнул

И, на ребят почти не глядя,

К той булке руку протянул.

Потом, насупившись сердито,

Он долго пыль с нее сдувал

И вдруг спокойно и открыто

При всех ее поцеловал.

- Вы кто такой?- спросили дети,

Забыв на время про футбол.

- Я пекарь!- человек ответил

И с булкой медленно ушел.

И это слово пахло хлебом

И той особой теплотой,

Которой налиты под небом

Моря пшеницы золотой.

Хлеб

Автор: И. Токмакова

Текст:

Только снег сошел в апреле

Как поля зазеленели.

Мы говорим: «Хлеб».

Мы говорим: «Хлеб».

Золотой простор бескрайний,

Там работают комбайны.

Мы говорим: «Хлеб».

Мы говорим: «Хлеб».

Вот зерно течет рекой,

Чтобы сделаться мукой.

Мы говорим: «Хлеб».

Мы говорим: «Хлеб».

Тесто кружится в квашне,

Запекается в огне.

Мы говорим: «Хлеб».

Мы говорим: «Хлеб».

Ешь его, расти и помни:

В мире нет труда огромней,

Чтоб на стол к тебе явился

Свежий хлеб.

Свежий хлеб.

Колобок

Жили-были старик со старухой. Вот и просит старик:

– Испеки мне, старая, Колобок.

– Да из чего испечь-то? Муки нет.

– Эх, старуха! По амбару помети, по сусечкам поскреби – вот и наберется. Старушка так и сделала: намела, наскребла горсти две муки, замесила тесто на сметане, скатала Колобок, изжарила его в масле и положила на окно простынуть.

Надоело Колобку лежать: он и покатился с окна на лавку, с лавки на пол да к двери, прыг через порог в сени, из сеней на крыльцо, с крыльца на двор, а там и за ворота, дальше и дальше.

Катится Колобок по дороге, а навстречу ему заяц:

– Колобок, Колобок! Я тебя съем!

– Нет, не ешь меня, косой, а лучше послушай, какую я тебе песенку спою.

Заяц уши поднял, а Колобок запел:

Я Колобок, Колобок!
По амбару метен,
По сусечкам скребен,
На сметане мешен,
В печку сажен,
На окошке стужен,
Я от дедушки ушел,
Я от бабушки ушел,
От тебя, зайца,
Не хитро уйти.

И покатился Колобок дальше – только его заяц и видел.

Катится Колобок по тропинке в лесу, а навстречу ему Серый Волк:

– Колобок, Колобок! Я тебя съем!

– Не ешь меня, Серый Волк: я тебе песенку спою.

И Колобок запел:

Я Колобок, Колобок!
По амбару метен,
По сусечкам скребен,
На сметане мешен,
В печку сажен,
На окошке стужен.
Я от дедушки ушел,
Я от бабушки ушел,
Я от зайца ушел.
От тебя, волка,
Не хитро уйти.

Покатился Колобок дальше – только его волк и видел.

Катится Колобок по лесу, а навстречу ему медведь идет, хворост ломает, кусты к земле гнет.

– Колобок, Колобок, я тебя съем!

– Ну где тебе, косолапому, съесть меня! Послушай лучше мою песенку.

Колобок запел, а Миша и уши развесил:

Я Колобок, Колобок!
По амбару метен,
По сусечкам скребен,
На сметане мешен,
В печку сажен,
На окошке стужен.
Я от дедушки ушел,
Я от бабушки ушел,
Я от зайца ушел,
Я от волка ушел,
От тебя, медведь,
Полгоря уйти.

И покатился Колобок – медведь только вслед ему посмотрел.

Катится Колобок, а навстречу ему лиса:

– Здравствуй, Колобок! Какой ты пригоженький, румяненький!

Колобок рад, что его похвалили, и запел свою песенку, а лиса слушает да все ближе подкрадывается:

Я Колобок, Колобок!
По амбару метен,
По сусечкам скребен,
На сметане мешен,
В печку сажен,
На окошке стужен.
Я от дедушки ушел,
Я от бабушки ушел,
Я от зайца ушел,
Я от волка ушел,
От медведя ушел,
От тебя, лиса,
Не хитро уйти.

– Какая славная песенка! – сказала лиса. – Да то беда, голубчик, что стара я стала – плохо слышу. Сядь ко мне на мордочку да пропой еще разочек.

Колобок обрадовался, что его песенку похвалили, прыгнул лисе на морду да и запел:

Я Колобок, Колобок!..

А лиса его – гам! – и съела.

С. Могилевской «Колосок»

Жили-были два мышонка, Круть и Верть, да петушок Голосистое Горлышко.

Мышата только и знали, что пели да плясали, крутились да вертелись.

А петушок чуть свет поднимался, сперва всех песней будил, а потом принимался за работу.

Вот однажды подметал петушок двор и видит на земле пшеничный колосок.

— Круть, Верть, — позвал петушок, — глядите, что я нашёл!

Прибежали мышата и говорят:

— Нужно его обмолотить.

— А кто будет молотить? — спросил петушок.

— Только не я! — закричал один.

— Только не я! — закричал другой.

— Ладно, — сказал петушок, — я обмолочу.

И принялся за работу. А мышата стали играть в лапту. Кончил петушок молотить и крикнул:

— Эй, Круть, эй, Верть, глядите, сколько я зерна намолотил! Прибежали мышата и запищали в один голос:

— Теперь нужно зерно на мельницу нести, муки намолоть!

— А кто понесёт? — спросил петушок.

— Только не я!—закричал Круть.

— Только не я!— закричал Верть.

— Ладно, — сказал петушок, — я снесу зерно на мельницу. Взвалил себе на плечи мешок и пошёл. А мышата тем временем затеяли чехарду. Друг через друга прыгают, веселятся. Вернулся петушок с мельницы, опять зовёт мышат:

— Сюда, Круть, сюда, Верть! Я муку принёс. Прибежали мышата, смотрят, не нахвалятся:

— Ай да петушок! Ай да молодец! Теперь нужно тесто замесить да пироги печь.

— Кто будет месить? — спросил петушок. А мышата опять своё.

— Только не я! — запищал Круть.

— Только не я! — запищал Верть. Подумал, подумал петушок и говорит:

— Видно, мне придётся.

Замесил он тесто, натаскал дров, затопил печь. А как печь истопилась, посадил в неё пироги.

Мышата тоже времени не теряют: песни поют, пляшут. Испеклись пироги, петушок их вынул, выложил на стол, а мышата тут как тут. И звать их не пришлось.

— Ох и проголодался я! — пищит Круть.

— Ох и есть хочется! — пищит Верть. И за стол сели. А петушок им говорит:

— Подождите, подождите! Вы мне сперва скажите, кто нашёл колосок.

— Ты нашёл! — громко закричали мышата.

— А кто колосок обмолотил? — снова спросил петушок.

— Ты обмолотил! — потише сказали оба.

— А кто зерно на мельницу носил?

— Тоже ты, — совсем тихо ответили Круть и Верть.

— А тесто кто месил? Дрова носил? Печь топил? Пироги кто пёк?

— Всё ты. Всё ты, — чуть слышно пропищали мышата.

— А вы что делали?

Что сказать в ответ? И сказать нечего. Стали Круть и Верть вылезать из-за стола, а петушок их не удерживает. Не за что таких лодырей и лентяев пирогами угощать.

Николай Телешов «Крупеничка»

У воеводы Всеслава была единственная дочь по имени Крупеничка. Шли год за годом — и из русой девочки с голубыми глазами обратилась Крупеничка в редкостную красавицу. Стали подумывать родители, за кого отдать её замуж. Выдавать на чужую сторону они и думать не хотели и выбирали такого зятя, чтобы жить всем вместе и никогда не расставаться с дочерью.

Слава о дивной красавице далеко разносилась вокруг, и Всеслав этим очень гордился. Но старая мамушка Варварушка боялась такой славы и всегда сердилась, когда её расспрашивали о красоте Крупенички.

— Никакой красавицы у нас нет! — ворчала она.— Вон у соседей, у тех, правда, красавицы дочери. А у нас — девица как девица: таких везде много, как наша.

А сама налюбоваться и наглядеться не могла на свою Крупеничку. Знала, что красивей её никого нет; и красивее нет, и добрей, и милей нет. Старые и молодые, бедные и богатые, свои и чужие — все любили Крупеничку за её доброе

сердце. В народе даже песенка про неё сложилась:

Крупеничка, красная девица,

Голубка ты наша, радость-сердце,

Живи, цвети, молодейся и

Будь всем добрым людям на радость.

Летела, летела слава о красоте Крупенички и долетела до татарского становища, до военачальника Талантая.

— Гой вы, храбрые воины, удалые наездники! Покажите-ка мне, что за красавица такая у воеводы Всеслава дочка его Крупеничка! — сказал Талантай.— Не годится ли она в жёны нашему хану?

Сели тогда на коней три наездника, надели на себя халаты: один — зелёный, точно трава, другой — серый, точно дорога лесная, третий — коричневый, как стволы сосен, прищурили хитрые глаза, улыбнулись друг другу одними углами губ, задорно встряхнули бритыми головами в мохнатых шапках и поехали-поскакали с молодецкими криками. А через несколько дней вернулись и привезли с собой Талантаю для хана своего подарок: дивную красавицу — Крупеничку.

Подробнее

Шла она с мамушкой Варварушкой купаться в озере, а в лесу, как нарочно, ягодка за ягодкой спелая земляника так и заманивает глубже в чащу. А мамушка всё рассказывает ей про одолень-траву, что растёт белыми звёздами среди озера: надобно собрать этой одолень-травы и в пояс зашить, и тогда с человеком никакой беды не случится: одолень-трава всякую беду отведёт. И вскрикнуть обе они не успели, как поднялась вдруг перед ними столбом серая пыль с тропинки, с одной стороны сорвался с места сосновый пень лесной и бросился им под ноги, а с другой стороны прыгнул на них зелёный куст. Подхватили они Крупеничку — и увидала тут мамушка Варварушка, что это был за зелёный куст; вцепилась она в него что было силы, но хитро извернулся татарин и выскользнул из своей одежды, злодей. Варварушка так и повалилась на землю с зелёным халатом в руках. А что было дальше, она не знала, не ведала, точно затмился с горя её рассудок. Сидит она целыми днями на берегу озера, глядит на простор воды да всё приговаривает:

— Одолень-трава! Одолей ты мне горы высокие, долы низкие, озёра синие, берега крутые, леса дремучие, дай ты мне, одолень-трава, увидеть мою милую Крупеничку!

Сидела она как-то над озером да выла и плакала, как вдруг подошёл к ней прохожий старичок, низенький, тоненький, с белой бородкой, с сумочкой за плечами, и говорит Варварушке:

— Иду я в дальнюю сторону басурманскую. Не снести ль кому от тебя поклон?

Обрадовалась Варварушка, бросилась с плачем старичку в ноги и опять заголосила как безумная:

— Одолень-трава! Одолей ты злых людей: лихо бы на нас не думали, дурно бы нам не делали. Верни, старичок, мне мою Крупеничку!

Выслушал старичок и ласково ответил:

— Коли так. будь же ты мне верной спутницей и помощницей! — сказал он мамушке и взмахнул рукавом над её головою.

И тотчас Варварушка обратилась в дорожный посох. С ним и пошёл старичок, опираясь, где трудно, раздвигая им в чащах кустарник, а в селениях отмахиваясь им от собак.

Шёл-шёл старичок и пришёл в татарское становище, где жил Талантай и где снаряжали сейчас караван для отсылки хану драгоценных подарков. Отсылали золото и меха, самоцветные камни и снаряжали в путь-дорогу красавиц невольниц. Среди них была и Крупеничка.

Остановился старичок возле дороги, по которой пойдёт караван, развернул свой узелок и начал раскладывать для продажи разные сласти — тут у него и мёд, и пряники, и орехи. Огляделся он по сторонам — нет ли кого, поднял над головой и бросил оземь свой посох дорожный, потом взмахнул над ним рукавом — и вместо посоха поднялась с травы и стоит перед ним мамушка Варварушка.

— Ну, теперь, мамушка, не зевай,— сказал старичок. — Гляди во все глаза на дорогу: на неё вскоре упадёт малое зёрнышко. Как упадёт, бери его скорей, зажимай в руку и береги, покуда домой не вернёмся. Смотри не потеряй зернышка, коль мила тебе твоя Крупеничка.

Вот тронулся караван из становища; проходит он по дороге мимо старичка, а тот на лужайке сидит, разложил вокруг себя сласти и приветливо покрикивает:

— Кушайте, красавицы, соты медовые, пряники душистые, орехи калёные!

И мамушка Варварушка ему поддакивает:

— Кушайте, красавицы: веселее будете, румянее станете!

Увидели их татары, велели сейчас же сластями красавиц попотчевать, и старики понесли им своё угощение.

— Кушайте, кушайте на здоровье!

Обступили их девушки; одни весело посмеиваются, другие молча глядят, третьи печалятся, отворачиваются.

— Кушайте, девицы, кушайте, красавицы!

Ещё издали увидала Крупеничка свою мамушку Варварушку. Сердце так в груди и запрыгало, а лицо побелело. Чувствует она, что неспроста явилась старуха и неспроста не признает её, а идёт к ней, словно чужая, не здоровается, не кланяется, идёт прямо на неё, во все глаза глядит и только громким голосом твердит одно и то же:

— Кушайте, милые, кушайте!

Старичок тоже покрикивает, а сам во все стороны раздаёт кому орехов, кому мёду, кому пряников — и всем стало вдруг весело.

Подошёл старичок поближе к Крупеничке, да как выбросит в воздух, в левую сторону от неё, у всех над головами, целую горсть гостинцев, да ещё горсть, да ещё горсть, а когда кинулись со смехом ловить да подбирать гостинцы, он взмахнул рукавом над Крупеничкой в правую сторону — и Крупенички не стало, а упало вместо неё на дорогу малое гречишное зёрнышко.

Мамушка бросилась за ним на землю, схватила зёрнышко в руку и зажала крепко-накрепко, а старичок махнул и над нею рукавом — и вместо Варварушки поднял с земли дорожный посох.

— Кушайте, кушайте, красавицы, на здоровье!

Отдал он поскорее все остатки, встряхнул пустой мешочек, поклонился всем в знак прощания и пошёл потихоньку своим путём, опираясь на посох. Татары ему ещё воловий пузырь с кумысом на дорогу дали.

Никто и не заметил сразу, что невольниц стало на одну меньше.

Так возвратился благополучно старичок на тот самый берег, где повстречался с мамушкой Варварушкой, где вдоль по озеру раскинулись зелёные широкие листья и белыми звёздами по воде цвела одолень-трава. Кинул он оземь посох дорожный — и перед ним опять стоит мамушка Варварушка: правая рука в кулачок зажата и к сердцу приложена — не оторвёшь.

Спросил её старичок:

— Укажи мне: где здесь у вас поле, никогда не паханное, где земля, никогда не сеянная?

— А вот тут, около озера,— отвечает Варварушка,— поляна никогда не пахана, земля никогда не сеяна; цветёт она чем сама засеется.

Взял тогда старичок из рук её гречневое зёрнышко, бросил его на землю несеяную и сказал:

— Крупеничка, красная девица, живи, цвети, молодейся добрым людям на радость!.. А ты, греча, выцветай, созревай, завивайся — будь ты всем людям на угоду!

Проговорил — и исчез старичок, как будто никогда его здесь и не было. Глядит мамушка Варварушка, протирает глаза, будто спросонья, и видит перед собой Крупеничку, красавицу свою ненаглядную, живую и здоровую.

А там, где упало малое зёрнышко, от шелухи его зазеленело не виданное доселе растение, и развело оно по всей стране цветистую душистую гречу, про которую и теперь, когда её сеют, поют старинную песенку:

Крупеничка, красная девица,

Кормилка ты наша, радость-сердце,

Цвети, выцветай, молодейся,

Мудрее, курчавей завивайся,

Будь добрым всем людям на угоду.

Во время посева, 13 июня, в день Гречишницы, в старину всякого странника, бывало, угощали кашей досыта.

Странники ели да похваливали и желали, чтоб посев был счастливый, чтобы гречи уродилось на полях видимо-невидимо, потому что без хлеба и без каши — ни во что и труды наши!

Сказка «Лёгкий хлеб»

Косил мужик траву на лугу. Уморился и сел под кустом отдохнуть. Достал узелок, развязал и принялся за еду. Выходит, из лесу голодный волк. Видит — мужик под кустом сидит и что-то ест. Подошёл к нему волк, спрашивает:

— Ты что ешь?

— Хлеб, — отвечает мужик.

— А вкусный он?

— Страсть какой вкусный!

— Дай мне попробовать.

— Милости прошу!

Отломил мужик кусок хлеба и дал волку. Понравился волку хлеб. Он и говорит:

— Хотел бы я каждый день есть хлеб, только где его доставать? Посоветуй!

— Ладно, — говорит мужик, — научу тебя, где и как хлеб доставать.

И начал он учить волка:

— Перво-наперво надо землю вспахать...

— Тогда и хлеб будет?

— Нет, брат, погоди. Потом надо землю забороновать...

— И можно хлеб есть? — обрадовался волк и хвостом замахал.

— Ишь ты, какой скорый! Сначала надо рожь посеять.

— Тогда будет хлеб? — облизнулся волк.

— Нет ещё! Дождись, покуда рожь взойдёт, холодную зиму перезимует, весной вырастет, потом заколосится, потом начнёт зерно наливаться, потом зреть...

— Ох, — вздохнул волк, — уж больно долго ждать надо! Ну, а когда созреет зерно, тогда-то я наемся хлеба вволю?

— Где там наешься! — говорит мужик. — Раненько ещё! Сначала спелую рожь надо сжать, потом в снопы связать, а уж снопы в крестцы поставить. Ветер их провеет, а солнышко просушит, вот тогда вези на ток.

— И есть хлеб буду?

— Какой нетерпеливый! Первым делом надо снопы обмолотить, зерно в мешки собрать, мешки на мельницу отвезти да муки намолоть...

— И всё?

— Нет, не всё. Из муки надо тесто замесить и ждать, покуда тесто взойдёт. Тогда в горячую печь сажать.

— И хлеб испечётся?

— Ага, испечётся. Вот тогда и наешься вволю,— закончил мужик.

Задумался волк, почесал затылок и говорит:

— Нет! Эта работа не по мне — и долго, и хлопотно, и трудно. Ты лучше посоветуй, как лёгкий хлеб добывать.

— Ну что ж, — говорит мужик, — если не хочешь трудный хлеб есть, ешь лёгкий. Иди на выгон, там конь пасётся.

Пошёл волк на выгон. Увидел коня:

— Конь, конь, я тебя съем!

— Что же, — говорит конь, — ешь. Только сначала сдери с моих ног подковы, чтоб не поломать об них зубы.

— И то правда, — согласился волк.

Пригнулся он подковы сдирать, а конь как лягнёт его копытом!

Перекувырнулся волк — да ходу.

Прибежал к реке. Видит — гуси на берегу пасутся. «Не съесть ли мне их?» — думает волк. Потом говорит:

— Гуси, гуси, я вас съем!

— Что ж, — отвечают гуси, — ешь. Только сначала окажи нам услугу.

— Какую? — спрашивает волк.

Спой нам песню, а мы послушаем.

— Это можно! Песни петь я мастер.

Сел волк на кочку, задрал голову и начал выть. А гуси — порх-порх крыльями, — с места снялись и улетели.

Слез волк с кочки, поглядел им вслед и пошёл дальше ни с чем.

Идёт, ругает себя: «Ну не дурень ли я, а? И зачем только я взялся петь гусям! Ну уж теперь кого ни встречу — съем!»

Только он так подумал, смотрит — бредёт по дороге старый дед. Волк — к нему:

— Дед, дед, я тебя съем!

— Куда торопиться? — говорит дед. — Давай сначала табачку понюхаем.

— А вкусный он?

— Попробуй, так будешь знать.

— Давай!

Вынул дед из кармана табакерку — сам понюхал и волку дал.

Потянул волк носом изо всех сил — да весь табак и вдохнул в себя. А потом давай чихать на весь лес... ничего от слёз не видит, всё чихает. Больше часу чихал, покуда прочихался. Оглянулся — а уж деда и след простыл.

Пошёл волк дальше.

Шёл он, шёл, смотрит — овцы на лугу пасутся, а пастух спит. Высмотрел волк самого крупного барашка, схватил его и говорит:

— Баран, баран, я тебя съем!

— Что ж, — говорит баран, — видно, такая моя доля. Становись-ка в ту лощинку да разинь пасть пошире. А я взбегу на пригорок, разгонюсь и сам вскочу тебе в рот.

— Спасибо за совет, — сказал волк, — так и сделаем. Стал он в лощинку, разинул пасть, ждёт. А баран взбежал на пригорок, разогнался да трах волка рогами! У того аж искры из глаз посыпались.

Очухался волк, покрутил головой и говорит:

— Не пойму: съел я его или не съел?

А в это время тот самый мужичок с косьбы домой возвращался.

Услышал он волковы слова и говорит:

— Съесть ты его не съел, а лёгкого хлеба отведал.

Т. Шорыгин «Ломоть хлеба»

Хлеба мягкого ломоть,

Свежего, пшеничного.

Хлеба белого ломоть,

Что в нем необычного?

Дело, может быть, простое

Белый хлебушек испечь.

Тесто замесить густое

И его поставить в печь.

Но сначала, детки, нужно

В поле вырастить зерно,

Летним днем трудиться дружно,

Чтобы налилось оно.

Чтоб поднялся колос спелый,

Полный зерен, золотой,

Чтоб пшеница зазвенела

На ветру тугой струной.

Надо в срок убрать пшеницу,

И зерно в муку смолоть,

Чтобы мог на свет родиться

Хлеба белого ломоть!

Хлебный голос

Алексей Ремизов

Жил-был царь. И как не стало царицы, царь и призадумался: и то худо, что царицы нет, да на то воля Божья, и опять же хозяйство на руках и не малое, надо кому распорядиться, надо и гостей принять честно, да чтобы все было, как у людей есть, а ему на старости лет дай Бог с царством-то управиться.

А было у царя три сына, все трое женаты, при отце жили. Вот царь и призвал к себе снох, и старшую, и среднюю, и младшую, и решил испытать, кому из них большухой быть.

– Какой, – говорит, – голос дальше слышен?

Старшая думала, думала, – какой голос?

– Да вот, – говорит, – батюшка, намедни бычок за Москва-рекой рычал, так у Андроньева на обедне слышно было.

– Эка, дурёха! – отставил царь старшую сноху и к середней: – какой голос дальше слышно?

– Петух у нас, батюшка, седни пел поутру, а в Соколинках у мамушки слыхали, Софоровна сказывала.

Царь только бороду погладил: ну, чего с такой спросишь? – и к младшей:

– Какой голос дальше слышно?

– Не смею, батюшка, сказать, сами знаете.

– Как так, говори, не бойсь.

– Хлебный голос дальше слышно.

– Какой такой хлебный?

– А такой, батюшка, если кто хорошо кормит, да голодного не забывает, накормит, согреет, утешит, про того далеко слышно.

– Ну, – говорит царь, – умница ты, Поля, по-русски сказала, так и будь ты большухой.

– И пошло с этих пор на Руси – хлебный голос всех дальше слышен.