сценарий "Блокада Ленинграда"
материал (4 класс)

Ведущий 1: Опять война, опять блокада…
А может, нам о них забыть?
Я слышу иногда:
«Не надо, не надо раны бередить.
Ведь это верно, что устали
Мы от рассказов о войне.
И о блокаде пролистали
Стихов достаточно вполне».
И может показаться:
Правы
И убедительны слова.
Но даже, если это правда,
Такая правда –
Не права.
Чтоб снова
На земной планете
Не повторилось той зимы,
Нам нужно,
Чтобы наши дети
Об этом помнили. Как мы!
Я не напрасно беспокоюсь,
Чтоб не забылась та война.
Ведь эта память – наша совесть.
Она, Как сила, нам нужна!
Дети под музыку заходят в зал

Ребенок: Кто-то помнит об этом со школьной скамьи,
Кто-то – с первых ступеней детсада...
В необъятной стране нет, пожалуй, семьи,
Где не знают, что значит – БЛОКАДА...
Про разруху и голод, про жизнь без прикрас,
Про спасение Летнего сада...
Мы вдыхаем, как воздух, правдивый рассказ

О суровой судьбе Ленинграда.
Ведущий 2: Ленинград! Как много в этом слове. Сразу столько воспоминаний. В этом году исполнится 75 лет, как сомкнулось кольцо блокады вокруг города. Но город не сдавался.
Наступили 900 тяжелых и голодных дней.

Ведущий 1: Город бомбили и днем, и ночью. Защищать город вышли все от мала и до велика, и старики, и дети.
Ребенок: От взрывов продыху не знали,
Те, кто уехать не смогли.
И днем, и ночью шла бомбёжка,
И днём, и ночью шёл обстрел.
На клумбах не цветы, картошка росла:
Защитник есть хотел.
Воспитатель 2: Были разрушены дома, сорваны крыши, во многих окнах были выбиты стекла. Окна заклеивали бумагой.
Ребенок: Черные окна,
И взрывов гул.
В грохоте, гари
Питер тонул.
Хмурые лица
И взгляд потухший.
Город унылый,
Серый и скучный.
Ведущий 1: Для жителей наступило очень тяжелое время, была зима, есть было нечего.
Склады с продовольствием разгромили. Варили и ели все что находили.
Ребенок: Вместо супа - бурда из столярного клея,
Вместо чая - заварка сосновой хвои.
Это б всё ничего, только руки немеют,
Только ноги становятся вдруг не твои.
Только сердце внезапно сожмётся, как ёжик,
И глухие удары пойдут невпопад...
Сердце! Надо стучать, если даже не можешь.
Не смолкай! Ведь на наших сердцах - Ленинград.
Бейся, сердце! Стучи, несмотря на усталость,
Слышишь: город клянётся, что враг не пройдёт!
...Сотый день догорал. Как потом оказалось,
Впереди оставалось ещё восемьсот.
Воспоминания жителей блокадного Ленинграда (читают родители)
Владимир Сорокин
Немцы Бадаевские продовольственные склады сразу разбомбили, горели они, а мы, мальчишки, смеялись. Не понимали, что нас ждет. Сгорело все: мука, масло, сахар. Потом, зимой, туда женщины ходили, землю отковыривали, варили, процеживали. Получался сладкий отвар. От сахара.
Ведущий 2: Хлеб выдавали по карточкам, норма хлеба была очень мала – всего 125гр. Хлеб был невкусный, липкий, как клейстер. Если вдруг карточку потеряешь, то и вовсе останешься голодным. Кроме хлеба больше ничего не было.

Я - хлеб. У меня есть душа.
Я - хлеб. И мне больно бывает.
С березы листва опадает, шурша,
А хлеб каждый день оживает.
Я слышу осколков удушливый свист.
Я - ломтик, прозрачен и тонок.
И держит меня на ладони как лист,
Голодный блокадный ребенок.
Я - хлеб. У меня есть душа.
Хотя я тонюсенький ломтик,
Ко мне приближается, еле дыша,
Голодный ребяческий ротик.
Большие глаза. Цвет лица восковой
С трудом поднимает ручонку.
Я - хлеб. И пока я живой

Не дам умереть я ребенку.
Я – хлеб. Я живой .Не горю я в огне.
Я ваш, я ржаной, самый близкий.
И тянутся детские губы ко мне,
Как будто к груди материнской.
Я - хлеб.
У меня есть душа.
Я - хлеб…
Воспоминания жителей блокадного Ленинграда (читают родители)
Вспоминает Милютина Заря Александровна: « Страшная зима 1941 года. В уголке булочной стоит маленькая девочка лет семи. Люди, едва держащиеся на ногах от голода, все до единого, проходя мимо девочки, отламывали от своего скудного пайка маленький кусочек хлеба, по пять-десять граммов, - хотя для каждого это был кусочек жизни. Они думали, что девочка начнёт его тут же жадно есть, но этого не случилось. Она рассказала, что вчера умерла мама, а дома осталась маленькая сестрёнка. Она плачет и просит есть, и вот этот хлеб для неё ».
Другая Тюлева Ольга Николаевна, вспоминает другой случай: « Однажды в булочной в очереди за хлебом мне стало плохо от голода. Я потеряла сознание. Меня бережно подняли, посадили, вложили в руку упавшие на пол хлебные карточки».
Ведущий 1: В городе не было воды, от бомбежек и от холода вышла из строя система городского водоснабжения, и воду пришлось брать из Невы и каналов. Воду доставали с великим трудом, и в холод, и в мороз люди шли на Неву. С водой нужно было подниматься в гору, радовало одно, была зима и вода сразу же замерзала. Воду возили на санках, в бидонах.
Ребенок: Я в гору саночки толкаю.
Ещё немного – и конец.
Вода, в дороге замерзая,
Тяжёлой стала, как свинец.
Метёт колючая пороша,
А ветер каменит слезу.
Изнемогая, точно лошадь,
Не хлеб, а воду я везу.
И Смерть сама сидит на козлах,
Упряжкой странною горда..
Как хорошо, что ты замерзла,
Святая невская вода!
Когда я поскользнусь под горкой,
На той тропинке ледяной,
Ты не прольешься из ведерка,
Я привезу тебя домой.
Ведущий 2: Тепла в домах не было, стоял холод. Люди жгли все, что попадало под руку. В те времена, люди дорожили и ценили книги, но им пришлось жечь даже их. Со слезами на глазах они жгли мебель, книги…
Ребенок: От холода и голода умирали люди.
Ладожское озеро народу помогло.
Мы дорогу жизни вечно помнить будем,
Выстояли люди всем врагам назло.
Ведущий 1: Дороги были разбиты и разбомблены. В город и из города можно было выбраться только по Ладожскому озеру. Озеро замерзло и по нему была проложена дорога, по которой доставляли в блокадный город продовольствие и все что требовалось городу. Из города по этой дороге вывозили детей, стариков и раненых. Эта дорога называлась «Дорогой жизни».
Многие машины не доезжали до места назначения, проваливались под лед вместе с продовольствием и вместе с детьми.
Ребенок: И только Ладога спасала,
Когда стояли холода.
Тогда "Дорогой жизни" звала
Её народная молва.

Ведущий 2: Очень сложно было детям, ведь многие остались без родных и близких. А нужно было продолжать жить. Ленинградские мальчишки и девчонки создавали тимуровские команды. Дети помогали взрослым в борьбе против фашистов, работали наравне с ними.
Песня: «Им было всего лишь двенадцать, но были они Ленинградцы» - поют дети подготовительной группы.

Ведущий 1: Ребята в это трудное время не забывали и про учебу. Они с огромным желанием ходили в школу, хотя там тоже было холодно, даже замерзали чернила. Ученики сидели в пальто, шапках, рукавицах…
У многих случались голодные обмороки, многие валились с ног от холода и бессилия. Смертность была огромная, дети умирали даже на уроках…
Ребенок: Девчонка руки протянула,
И головой - на край стола...
Сначала думали - уснула,
А оказалось - умерла.
Её из школы на носилках,
Домой ребята понесли.
В ресницах у подруг слезинки,
То исчезали, то росли.
Никто не обронил ни слова.
Лишь хрипло, сквозь метельный сон,
Учитель выдавил, что снова
Занятья - после похорон.
Ведущий 2: В годы Блокады очень трудно приходилось женщинам. Ведь им нужно было растить и беречь детей, оберегать свою семью. Женщины тоже вставали на защиту рядом с мужьями и детьми. А по – другому они не могли поступить…

Стих читают воспитатели
Ленинградке
Еще тебе такие песни сложат,
Так воспоют твой облик и дела,
Что ты, наверно, скажешь: - Не похоже.
Я проще, я угрюмее была.
Мне часто было страшно и тоскливо,
Меня томил войны кровавый путь,
Я не мечтала даже стать счастливой,
Мне одного хотелось: отдохнуть...

Да, отдохнуть ото всего на свете -
От поисков тепла, жилья, еды.
От жалости к своим исчахшим детям,
От вечного предчувствия беды,
От страха за того, кто мне не пишет
(Увижу ли его когда-нибудь),
От свиста бомб над беззащитной крышей,
От мужества и гнева отдохнуть.

Но я в печальном городе осталась
Хозяйкой и служанкой для того,
Чтобы сберечь огонь и жизнь его.
И я жила, преодолев усталость.
Я даже пела иногда. Трудилась.
С людьми делилась солью и водой.
Я плакала, когда могла. Бранилась.
С моей соседкой. Бредила едой.

И день за днем лицо мое темнело,
Седины появились на висках.
Зато, привычная к любому делу,
Почти железной сделалась рука.
Смотри, как цепки пальцы и грубы!
Я рвы на ближних подступах копала,
Сколачивала жесткие гробы,
И малым детям раны бинтовала...

И не проходят даром эти дни,
Неистребим свинцовый их осадок:
Сама печаль, сама война глядит
Познавшими глазами ленинградок.
Зачем же ты меня изобразил
Такой отважной и такой прекрасной,
Как женщину в расцвете лучших сил,
С улыбкой горделивою и ясной?
Но, не приняв суровых укоризн,
Художник скажет с гордостью, с отрадой:
- Затем, что ты - сама любовь и жизнь,
Бесстрашие и слава Ленинграда!
8 марта 1942.
Ольга Бергольц.
Ведущий 1: Предлагаю всем встать и почтить минутой молчания память о всех, кто погиб в те тяжелые времена.
Минута молчания под звук Ленинградского метронома.

Ведущий 2: Очень страшное было время. Погибло очень много народа. В настоящее время нам напоминает о том страшном времени - памятник погибшим под Ленинградом.
Ребенок: Под шелестом опущенных знамён
Лежат бок о бок дети и солдаты.
На пискарёвских плитах нет имён,
На пискарёвских плитах только даты.
Год сорок первый…
Год сорок второй…
Полгорода лежит в земле сырой. (Вольт Суслов)
Ребенок: Пискарёвские плиты – священный гранит
С миллионом непрожитых жизней...
Имена, словно знамя на теле, хранит,
Как присягу на верность Отчизне.
Семьдесят лет с той жестокой поры,
Но не скоро затянутся раны...
Каждый год, в небеса отпуская шары,
В землю кланяюсь Вам, ВЕТЕРАНЫ!
Ведущий 1: Нельзя не отметить подвиг девочки Тани Савичевой. Таня была такой же девочкой, как и вы, училась, помогала родителям. А во время войны она вела дневник, в нем она записывала даты смерти своих родственников.
Таня Савичева умерла 1 июля 1944 года в возрасте 14-ти с половиной лет от туберкулеза кишечника.
Ребенок: На берегу Невы,
В музейном зданье,
Хранится очень скромный дневничок.
Его писала
Савичева Таня.
Он каждого пришедшего влечет.
Пред ним стоят сельчане, горожане,
От старца -
До наивного мальца.
И письменная сущность содержанья,
Ошеломляет
Души и сердца.
Ребенок:Это - всем живущим
в назиданье,
Чтобы каждый в суть явлений вник, -
Время, возвышает  образ Тани,
И ее доподлинный дневник.
Над любыми в мире дневниками
Он восходит, как звезда, с руки.
И гласят о жизненном накале
Сорок две святых его строки.
Ребенок:В каждом слове - емкость телеграммы,
Глубь подтекста,
Ключ к людской судьбе,
Свет души, простой и многогранной,
И почти молчанье о себе...
Это смертный приговор убийцам
В тишине Нюрнбергского суда.
Это - боль, которая клубится.
Это - сердце, что летит сюда...
Время удлиняет расстоянья
Между всеми нами и тобой.
Ребенок: Встань пред миром,
Савичева Таня,
Со своей
Немыслимой судьбой!
Пусть из поколенья в поколенье
Эстафетно
Шествует она,
Пусть живет, не ведая старенья,
И гласит
Про наши времена!
Воспитатель 2: Во Всеволожском районе Ленинградской области создан мемориальный комплекс “Цветок жизни”, в состав которого входит траурный курган “Дневник Тани Савичевой”.

Ведущий 1: 27 января 1944 года блокада Ленинграда была окончательно снята. Все праздновали победу, на улицах все обнимали друг друга. Давайте и мы с вами отпразднуем победу.
Игровое упражнение: «Салют».

Ребенок: В холода, когда бушуют снегопады,
В Петербурге этот день особо чтут,-
Город празднует День снятия блокады,
И гремит в морозном воздухе салют.
Это залпы в честь свободы Ленинграда!
В честь бессмертия не выживших детей…
Беспощадная фашистская осада,
Продолжалась девятьсот голодных дней.
Замерзая, люди близких хоронили,
Пили воду из растопленного льда,
Из любимых книжек печь зимой топили,
И была дороже золота еда.
Ребенок: Ели маленький кусок ржаного хлеба,
По чуть-чуть… Никто ни крошки не ронял.
И бомбёжка вместо звёзд ночного неба,
И руины там, где дом вчера стоял…
Но блокаду чёрных месяцев прорвали!
И когда врага отбросили назад,
Был салют! Его снаряды возвещали:
-Выжил! Выстоял! Не сдался Ленинград!

Ребенок: От усталости шатаясь, ленинградцы
Шли на улицы, и слышалось: «Ура!»
И сквозь слёзы начинали обниматься,-
Всё! Закончилась блокадная пора!
Есть салют у нас весной,- на День Победы,
Он цветами красит небо всей стране,
Но особо почитают наши деды,
Тот салют в голодно-белом январе…
Затем под музыку дети уходят в группу.

 Ведущий 1: Враг силой не мог нас осилить,

Нас голодом хочет он взять,

Отнять Ленинград у России,

И в плен ленинградцев забрать.

Ведущий 2: Да, мы не скроем – в эти дни

Мы ели клей, потом ремни,

Но, съев похлебку из ремня,

Вставал к станку упрямый мастер,

Чтобы точить орудий части,

Необходимые войне.

Но он точил, пока рука

Могла производить движенья.

А если падал у станка –

Как падает солдат в сраженье.

Ведущий 1: А там, меж сугробов горбатых,

Где трудно и взрослым шагать,На саночках узких ребятаВезут свою мертвую мать…

Ведущий 2:В первые дни блокады гитлеровцы разгромили продовольственные склады и перед городом встала угроза голода. На 12 сентября 1941 год запасов продовольствия было не более чем на 30 суток.

С 1 октября были введены нормы отпуска хлеба: 400 гр. - рабочим, 200 гр. остальным. С 13 ноября 1941 года: 300 гр. - рабочим, 150 гр. -остальным. Через неделю: 250 гр. - рабочим, 125 - остальным (самая низкая норма).Ведущий 2:

Я вспоминаю хлеб блокадных лет,

Который в детском доме нам давали.

Не из муки он был – из наших бед,

И что только в него тогда не клали!

Хлеб был с мякиною, макухой и ботвой,

С корой. Колючий так, что резал десна.

Тяжелый, горький – с хвоей, лебедой,

На праздник, очень редко – чистый просто.

Но самый сильный голод был, когда

Хлеб мы по два-три дня не получали.

Мы понимали, что война – это беда,

Но каждый день с надеждой хлеба ждали.

Не дни мы голодали, а года. Хоть раз наесться досыта мечтали. Кто видел, не забудет никогда, Как с голоду детишки умирали.

Ведущий 1: Девочка руки протянула, уснула.

А оказалось – умерла…

Никто не проронил ни слова,

Лишь хрипло, сквозь метельный стон,

Учитель выдавил, что снова

Уроки после похорон…

Ведущий 1: О, да, иначе не могли

Ни те бойцы, ни те шоферы,

Когда грузовики вели

По озеру в голодный город.

Холодный ровный свет луны,

Снега сияют исступленно,

И со стеклянной вышины,

Врагу отчетливо видны

Внизу идущие колонны.

Ведущий 2: И было все на том году

Машина задняя осела

Шофер вскочил, шофер на льду.

Ну, так и есть, мотор заело.

Ремонт на пять минут – пустяк,

Поломка эта не угроза,

Да рук не разомкнуть никак:

Их на руле свело морозом.

Чуть разогнешь – опять сведет.

Ведущий 1: Стоять? А хлеб? Других дождаться?

А хлеб – две тонны?

Он спасет 16000 ленинградцев.

И вот в бензине руки он смочил,

Поджег их от мотора,

И быстро двинулся ремонт

В пылающих руках шофера.

Ведущий 2: Вперед! Как ноют волдыри,

Примерзли к варежкам ладони.

Но он доставит хлеб,

Пригонит к хлебопекарне до зари.

Шестнадцать тысяч матерей

Пайки получат на заре.

Сто двадцать пять блокадных грамм         С огнем и кровью пополам.