Методическая разработка "Шедевры архитектуры Петербурга"
презентация

Государственное бюджетное дошкольное образовательное учреждение

детский сад №26 компенсирующего вида Санкт- Петербурга

СЕМЕНАР для ПЕДАГОГОВ

«ШЕДЕВРЫ АРХИТЕКТУРЫ САНКТ_ПЕТЕРБУРГА»

Подготовила Иванова Л.Г.

Педагог - организатор

Сант-Петербург

2025

«Взнесенный словом над Невой, самый призрачный и странный… Блистательный Петербург»

СЛАЙД 2

СТРАННЫЙ ГОРОД

Санкт-Петербург - гранитный город, Взнесенный словом над Невой,

Где небосвод давно распорот Адмиралтейскою иглой!

Как явь, вплелись в твои туманы Виденья двухсотлетних снов,

О, самый призрачный и странный

Из всех российских городов!

Недаром Пушкин и Растрелли, Сверкнувши молнией в веках,

Так титанически воспели

Тебя в граните и в стихах.

И майской ночью в белом дыме,

И в завываньи зимних пург

Ты всех прекрасней, несравнимый Блистательный Санкт-Петербург!

СЛАЙД 3

ОСНОВАНИЕ ГОРОДА

Военная весна 1703 года принесла наконец России долгожданную победу. После ряда жестоких поражений, прижатый к восточному берегу Финского залива, к самому устью Невы, увязая в болотах и теряясь в лесах, практически на одном энтузиазме, да благодаря фанатичной преданности горстки единомышленников Петр овладел шведской крепостью Ниеншанц. Однако царь отказался закрепиться в Ниеншанце, так как считал, что тот «мал, далек от моря, и место не гораздо крепко от натуры». Выбор пал на удобно расположенный Заячий остров (по-фински Енисаари). Даже не укрепленный, остров казался естественной преградой в устье Невы. На нем и была заложена крепость. Под ее защитой на соседнем Березовом острове возник город.

Петр при закладке не присутствовал. Историки до сих пор не пришли к единому выводу. Но так или иначе в народном сознании основателем города был Петр, что и закрепилось в виде легенды. Орел же, как посланец богов и символ силы в мифологии различных народов мира должен был подтвердить божественное происхождение самого царя и его города. Это было гораздо важнее того, что орлы вообще никогда над Невой не появляются.

СЛАЙД 4

ФИНСКИЕ ЛЕГЕНДЫ ОБ ОСНОВАНИИ ГОРОДА

А вот какую совершенную художественную форму приобрели эти легенды в рассказе старика из повести В. Одоевского «Саламандра»:

«Стали строить город, но что положат камень, то всосет болото; много уже камней навалили, скалу на скалу, бревно на бревно, но болото все в себя принимает и наверху земли одна топь остается. Между тем царь состроил корабль, оглянулся, смотрит — нет еще города. "Ничего вы не умеете делать", — сказал он своим людям и с сим словом начал поднимать скалу на скалу и ковать на воздухе. Так выстроил он целый город и опустил на землю».

Действительно, вопреки пророчествам и предсказаниям, вопреки логике и здравому смыслу Петербург стремительно поднимался из «тьмы лесов и топи блат». Небывалый размах строительства единодушно отмечали практически все иностранные дипломаты и путешественники, побывавшие в то время в Петербурге. Правда, цена этой стремительности и размаха была чудовищно высока. По словам Ключевского, «едва ли найдется в военной истории побоище, которое вывело бы из строя больше бойцов, чем сколько легло рабочих в Петербурге и Кронштадте». По некоторым источникам, за время правления Петра I население России уменьшилось в четыре раза. Цена человеческой жизни действительно была ничтожно мала. Жесточайшие указы, которые заканчивались неизменными угрозами «о лишении живота», следовали один за другим. «Работных людей» на строительство Петербурга сгоняли со всех губерний Российского государства. Они осушали болота и прорывали каналы, спрямляли реки и прокладывали дороги, укрепляли берега и возводили пристани. Петербург на планах и гравюрах середины XVIII века предстает вполне сложившимся городом европейского уровня с границами от Смольного монастыря до устья Невы и от Сампсониевского собора на севере до Фонтанки на юге.

Все это позволило к 50-летию Петербурга издать блестящую серию гравюр по рисункам М. К. Махаева «План столичного города Санкт-Петербурга с изображением знатнейших оного проспектов, изданных трудами императорской Академии наук в Санкт-Петербурге», предназначенную в первую очередь для рассылки за моря в подарок «господам послам и посланникам... и в королевские тамошние библиотеки». Слава Петербурга росла. Росла его популярность. Одновременно росло восхищение городом, восхищение, пришедшее на смену изумленному непониманию первых лет, бесспорное свидетельство о котором сохранилось в этих красивых романтических легендах о Петербурге.

 СЛАЙД 5

ЗАГАДКИ

И здесь, как и в финских легендах, легко просматриваются признаки мгновенности и единовременности события. Город не вырос постепенно дом за домом, поднимаясь над мшистым болотом, не сформировался, как это происходило и происходит с абсолютным большинством городов, из одного какого-то более или менее значительного поселения, развиваясь экономически, административно, культурно, — он просто родился. Не было ничего, и вдруг — Петербург. Первое свое имя город унаследовал от крепости Санкт-Петербург, хотя до того, как официально закрепилось за ним это привычное имя, в переписке Петра несколько раз встречается греко-византийский вариант названия города святого Петра — Санкт-Петрополис. В Эрмитаже хранится первое гравированное изображение Петербурга именно с этим греческим названием. Скорее всего, поиск имени длился недолго и перевес, естественно, оказался на стороне близкого и понятного Петру голландского варианта — по аналогии с Ямбургом, Шлиссельбургом, Шлотбургом.

В августе 1914 года началась Первая мировая война. Антигерманские настроения в России и особенно в Петербурге оказались настолько сильными, что сопровождались разгромами немецких магазинов, демонстрациями протеста у германского посольства. Подогреваемая ура-патриотическими лозунгами, толпа сбросила с карниза германского посольства огромные каменные скульптуры коней. На этом фоне не удивительно, что буквально все население приветствовало переименование Петербурга в Петроград.

В траурные январские дни 1924 года II съезд Советов своим постановлением переименовал Петроград в Ленинград. Это имя город с достоинством носил более шестидесяти лет. С ним связан революционный энтузиазм первых лет индустриализации и беспрецедентная стойкость блокадных лет, и надежды на будущее. С ним связаны судьбы нескольких поколений горожан, ведущих свою родословную от тех питерцев, которые искренне пожелали увидеть имя Ленина в названии своего города. Однако в начавшейся в стране кампании за возвращение городам своих исконных названий ленинградцы были одними из первых. В 1991 году на общегородском референдуме большинство горожан высказалось за возвращение Ленинграду его первоначального имени. Город вновь стал называться Санкт-Петербургом.

Ни разу на протяжении трех столетий по улицам Петербурга — Петрограда — Ленинграда не ступала нога завоевателя. Двадцать один год длилась Северная война, и не однажды шведы, как с суши, так и с моря безуспешно пытались овладеть Петербургом.

В 1812 году угроза вступления Наполеона в столицу была настолько реальной, что русское правительство было близко к осуществлению специально разработанного плана эвакуации ценностей, включая памятник Петру I — «Медный всадник».

И, наконец, самая яркая страница в истории Ленинграда — 900 блокадных дней, которые отмечены героизмом и мужеством каждого ленинградца в отдельности и всего города в целом. Поводов для возникновения героического фольклора, в том числе в такой редкой форме, как рифмованные загадки, было достаточно.

СЛАЙД 6

ДВЕНАДЦАТЬ КОЛЛЕГИЙ

В самом деле, нелегко было петербургскому обывателю разгадывать архитектурные загадки собственного города. Как, скажем, объяснить, почему Аничков дворец расположен своим непрезентабельным торцом к блестящему Невскому проспекту? Все здания по обе стороны Невы, будто на параде, демонстрируют свои прекрасные фасады, и только Двенадцать коллегий протиснулись между ними плоским боком. По этому поводу рождались различные версии и предположения. Складывались легенды. В действительности причины необычного расположения этих памятников архитектуры уходят в сложную историю строительства Петербурга в первой четверти XVIII века. Так, например, Аничков дворец возводился как загородная резиденция на берегу Фонтанки в то время, когда Невский проспект еще оставался обыкновенной дорогой.

Всемирно известная планировочная ясность и композиционная простота Петербурга давались тяжело и далеко не сразу. Угрозы не желающим строиться «по чертежу» повторялись из указа в указ, которыми Петр пытался регламентировать застройку. Строиться не желали, строиться не умели, на строительство не хватало материалов. К середине второго десятилетия Петербург представлял собой огромную по тем временам территорию, застроенную в основном деревянными домами, беспорядочно разбросанными и не подчиненными единому замыслу.

Однако, Петра не покидала давняя мечта о регулярном городе, хотя он хорошо понимал, что для этого необходимо снести все уже возведенные постройки на Адмиралтейской и Петербургской сторонах. В этом смысле еще не застроенный Васильевский остров представлял собой заманчивую строительную площадку. В конце 1715 года у Петра созрело решение строить центр города на Васильевском острове. Здание Двенадцати коллегий должно было сформировать западную границу центральной площади города, и в этой связи его расположение по отношению к Неве рассматривалось как менее важное. Из этой идеи ничего не вышло. Проект Двенадцати коллегий принадлежит Доменико Трезини, который использовал оригинальный прием, восходящий к истории петербургского типового строительства. Архитектор объединил одной крышей и одной 400-метровой галереей двенадцать одинаковых зданий-секций, стены которых были общими. В 1802 году часть секций была отдана Главному Педагогическому институту. В 1819 году институт был преобразован в Петербургский университет, которому затем передали все здание.

СЛАЙД 7,8

ЧЕСМЕНСКИЙ ДВОРЕЦ И ЧЕСМЕНСКАЯ ЦЕРКОВЬ (РОЖДЕСТВА ИОАНА ПРЕДТЕЧИ)

Чесменская битва произошла 26 июня (7 июля) 1770 года в Эгейском море. Горстка русских военных кораблей, основательно потрепанных длительным и тяжелым переходом из Кронштадта, под командованием А. Г. Орлова одержала блистательную победу над турками, уничтожив практически весь вражеский флот. Говоря красочным языком XVIII века, «турок [был] сожжен и в воздух пущен». Екатерина II всегда полагала себя политической наследницей Петра I и Богом посланной продолжательницей его дела. Она не без основания считала, что эта выдающаяся победа окончательно завершила длительный процесс превращения России из континентальной в морскую державу. В честь Чесменской победы слагали оды и писали картины, ставили спектакли и возводили памятники, строили дворцы и закладывали города.

Чесменский дворец задумывался как путевой, для отдыха на дороге между Петербургом и Царским Селом. Задумывался с размахом — со служебными корпусами, с церковью. Проектировал и строил ансамбль архитектор Ю. М. Фельтен, который в качестве образца использовал средневековый английский замок Лонгфорд. Это соответствовало господствовавшей в то время в архитектуре моде на английскую готику. По углам дворца располагались башни с бойницами. Дворец окружали рвы, заполненные водой, над которыми нависали подъемные мосты. В 1780 году невдалеке от дворца Фельтен построил церковь, тоже в стиле английской готики. В ознаменование десятилетия Чесменской победы и церковь, и весь ансамбль назвали Чесменскими.

Для торжественного обеда по случаю окончания строительства в Англии у знаменитого Веджвуда был заказан специальный столовый фаянсовый сервиз. Он состоял из 592 предметов, каждый из которых имел изображение герба дворца — зеленой лягушки.

СЛАЙД 9

СТРОГАНОВСКИЙ ДВОРЕЦ

Это предание пересказал в интервью ленинградскому радио известный знаток Петербурга Ю. А. Раков. В том же интервью он сообщил, что им проделана работа с применением логических, математических и чуть ли не генетических методов по определению изображенного на медальонах мужского профиля. Раков пришел к выводу, что на фасаде Строгановского дворца помещен автопортрет его автора — архитектора Б. Ф. Растрелли. Действительно, зодчие Петербурга иногда включали в декоративное убранство здания собственное изображение как бы в качестве автографа. Так, Антонио Ринальди оставил свой автопортрет над главной лестницей Мраморного дворца, а менее скромный Огюст Монферран позволил изобразить себя равным среди святых на фронтоне Исаакиевского собора. Есть примеры, когда архитекторы оставляли свои имена на фасадах построенных ими зданий. Одни вписывали их незаметно в углу цокольной облицовки, другие — на специальных досках и на видных местах.

В живой язык каменного города вносится, таким образом, особая образность и дополнительная выразительность, не говоря уже о высоком информативном значении подобных знаков.

СЛАЙД 10

ДАЧА ДАШКОВОЙ

Екатерина Романовна Дашкова — одна из образованнейших женщин XVIII века, президент Российской Академии и директор Академии наук. Активнейшая участница дворцового переворота 1762 года, близкая подруга Екатерины Великой, Екатерина Малая, как называли ее современники, сыграв при русском дворе короткую, но блестящую роль, неожиданно сошла со сцены, и имя ее, недостаточно оцененное потомками, почти затерялось среди имен более удачливых современников.

В наше время это имя привлекает все больший интерес, как историков, так и любителей русской старины. Появились книги и статьи о Дашковой, в которых дана достойная оценка ее роли в истории русского просвещения. Впрочем, в Петербурге это имя никогда не предавалось забвению. Скульптурное изображение Екатерины Романовны Дашковой сохранилось в композиции памятника Екатерине II в сквере на площади Островского, а фольклорная традиция создала неофициальное название «Дача Дашковой» (особняк на проспекте Стачек, 45).

Автором проекта дачи считается Джакомо Кваренги, хотя документальных свидетельств этому не найдено, а сама Дашкова приписывала авторство себе. Здание в плане действительно имеет форму подковы, и ни Екатерине Великой, ни хозяйке дачи, ни гипотетическому автору проекта и в голову не могло прийти, как подковообразная форма особняка будет соответствовать его новому назначению через двести лет. В 1975 году после реставрации здания в нем открылся Дворец бракосочетаний и торжественной регистрации рождений. И романтический ореол древних символов в сочетании с прекрасной архитектурой и старинными сказаниями создают столь необходимое для будущего чувство непрерывности истории и ощущения себя в ней.

СЛАЙД 11

ИСААКИЕВСКИЙ СОБОР

Собор строился так долго, как ни один храм в Петербурге. С ним было связано столько политических событий, что он становился как бы действующим лицом в биографии города. Естественно, что о нем спорили, по его поводу злословили, сочиняли эпиграммы. И эпиграммы, посвященные Исаакиевскому собору, были всегда политически окрашены. Ни одному архитектурному сооружению Петербурга в этом смысле так не повезло, как Исаакиевскому собору. Острая политическая направленность строк и этой эпиграммы превращают каждую страницу истории храма в символический знак, безошибочно узнаваемый современниками. «Золотой век» Екатерины II с его идеями просвещения и сравнительно сносной политической устойчивостью... Недолгий, удручающе регламентированный век Павла I, одним из символов которого стала однообразно тяжелая кирпичная кладка воинских казарм... И, наконец, «дней Александровых прекрасное начало», многообещающее, но тем не менее пугающее своей неизвестностью и начавшееся все-таки с разрушения собора. Пусть во имя возведения нового, но... разрушения.

СЛАЙД 12

ИСААКИЕВСКАЯ ДЕРЕВНЯ

Первый камень в фундамент ринальдиевского собора был заложен в 1768 году, а освящение монферрановского состоялось в 1858-м. Три поколения петербуржцев были свидетелями небывалой стройки. Многие из них ушли из жизни, так и не подозревая, что первый собор не достроят в мраморе, а второй вообще разберут до основания и на его месте начнут сорокалетнюю эпопею по возведению третьего. Кирпичная кладка, появившаяся в царствование Павла I, действительно не соответствовала парадной застройке центральной части Петербурга. В 1809 году Александр I объявил конкурс на проектирование нового Исаакиевского кафедрального собора, торжественная закладка которого произошла 26 июня 1818 года. Проект создал молодой французский архитектор Огюст Монферран, за два года до этого приехавший в Россию. В 1820 .году он опубликовал альбом чертежей собора, в которых допустил ряд грубых ошибок и технических просчетов. Это вызвало резкую критику проекта со стороны ведущих петербургских архитекторов. Был создан специальный комитет по рассмотрению претензий к «императорскому архитектору». Комитет признал проект Монферрана неудачным и по распоряжению Александра I в полном составе принял участие в его исправлении. Строительство приостановилось и возобновилось только через пять лет.

Учитывая особенности петербургской почвы, в основание фундамента забили 10 762 сваи. Только через три года началась изумившая и восхитившая современников установка колонн, каждая из которых весом 114 тонн и высотой 17 метров поднималась и занимала свое место при помощи специальных кабестанов (рычагов) всего за 45 минут. Довольно оригинальной особенностью строительства стала установка колонных портиков при полном отсутствии стен собора. Затем возвели стены, увенчанные купольным барабаном из 24 колонн, поддерживающих сам купол. Один только процесс золочения купола, колоколен и крестов продолжался восемь лет.

СЛАЙД 13

СМЕРТЬ МОНФЕРРАНА

Монферран действительно умер через месяц после торжественного открытия собора в возрасте 72 лет, более половины которых отдал строительству главного храма Петербурга. Уверенный в посмертной славе, он задолго до конца жизни начертал на своем гербе девиз: «Не весь умру». А в 1835 году составил завещание, в котором просил о «всемилостивейшем соизволении, дабы тело [его] было погребено в одном из подземных сводов... церкви» (Исаакиевского собора), как это было издревле принято в Европе. Однако Александр II, решил, что для архитектора, хоть и придворного, это слишком высокая честь. И хотя всего за месяц до этого Монферрану была пожалована золотая медаль с бриллиантами и сорок тысяч рублей серебром за строительство Исаакиевского собора, гроб с телом зодчего лишь обнесли вокруг собора и затем установили в католической церкви на Невском проспекте. Вскоре вдова зодчего увезла тело мужа на родину во Францию.

СЛАЙД 14 ЧЕРНИЛЬНИЦА

Теперь, по прошествии стольких лет, когда страсти более или менее улеглись, можно только догадываться, что «чернильница» далеко не единственное и не самое обидное прозвище, брошенное в громаду собора.

Появление Исаакиевского собора в ансамбле главных площадей сразу же вызвало общественный протест, переросший в полемику, длящуюся до сих пор. Особенно острое, критическое отношение к нему было среди современников Монферрана, затем оно начало постепенно затухать, чуть ли не через сто лет неожиданно ярко, на короткое время вспыхнуло вновь во время пресловутой борьбы с космополитизмом и, наконец, вовсе исчезло в наши дни, когда в десятках путеводителей и буклетов, проспектов и открыток собор предстает чуть ли не символом Петербурга, чуть ли не его архитектурной характеристикой наряду с Адмиралтейством и Медным всадником, решеткой Летнего сада и Стрелкой Васильевского острова. И если говорят о недостатках собора, то вскользь, мимоходом и так непропорционально мало, что это бесследно растворяется в море восторженных эпитетов. Между тем, по мнению многих исследователей, масса собора, удручающе огромная, несоразмерная ни с человеком, ни с окружающими постройками, не может считаться признаком хорошего тона в городе, где именно эти качества всегда ложились в основу всякого проектирования. Да и соотношение объемов собора между собой не поддается никакой логике. Так, прекрасный сам по себе вызолоченный купол покоится на очень высоком по отношению к основному объему барабане, отчего купол не кажется ни величественным, ни монументальным. А посаженные по сторонам барабана курьезные колоколенки вообще представляются карикатурой на традиционное русское пятиглавие. Собор, как отмечают почти все источники до 1950-х годов, излишне темен, удручающе тяжел и грузен в своей пышности. В 1913 году отрицательное отношение к собору выразил и авторитетный В. Я. Курбатов.

Что тут сыграло роковую роль? То ли требование Александра I включить стены ринальдиевского собора в проект монферрановского, то ли постоянное вмешательство других архитекторов, что приводило не только к переделкам, но и к созданию новых вариантов проекта, то ли действительно, как утверждают многие, отсутствие истинного таланта у Монферрана...

СЛАЙД 15

ГРАНИТНЫЙ ПЕТЕРБУРГ

Как бьется сердце! И в печали,

На миг былое возвратив,

Передо мной взлетают дали Санкт-Петербургских перспектив!..

И, перерезавши кварталы,

Всплывают вдруг из темноты Санкт-Петербургские каналы, Санкт-Петербургские мосты!

И, опершись на колоннады,

Встают незыблемой грядой

Дворцов гранитные громады

Над потемневшею Невой.

И застилая все живое,

Туманом невским перевит, Санкт-Петербург передо мной

Гранитным призраком стоит!..

Н.Я.Агнивцев

ЛИТЕРАТУРА:

Синдаловский Н.А. Легенды и мифы Санкт-Петербурга. Спб, «Норинт» 2004