"Доктор Живаго" К вопросу о названии
статья по литературе по теме

Вихрова Юлия Георгиевна

ГБОУ школа №350, РФ, Санкт-Петербург

Евангельские мотивы  в стихотворениях Юрия Живаго.

Юрий Живаго умирает в прозе и воскресает в поэзии в виде «Сына Бога Живаго», причем последним написанным Юрием стихотворением как раз оказывается «Гамлет», открывающий цикл стихов к роману. Так разрешается и «драма Слова» самого Пастернака: «Бог в тебе - стихи».

Своеобразие стихотворения «Гамлет» в том, что различные его интерпретации не противоречат друг другу, а дополняют, и, с одной стороны, включают стихотворение в идейную структуру романа, а с другой - сам роман - в контекст мировой культуры. Одно из прочтений стихотворения - это видение в нём образа Христа, который в Гефсиманском саду молит Бога о своей Чаше (о чём говорит почти точная цитата из Евангелия от Матфея: «Отче Мой! Если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты» (Матф.26,39). Кстати, заключительное стихотворение цикла «СЮЖ» имеет соответственное название  «Гефсиманский сад» и является вольным переложением указанной главы.

Картиной звёздной ночи и упоминанием о фарисействе и одиночестве героев вводится тема жизни, как искупительной жертвы и тема начала с рождением Христа новой эпохи - начала современной истории, нашей эры.

Смысловая ткань романа, таким образом, приобретает значение общности духовного пути, выбранного однажды Христом и во все времена с тех пор выбираемого лучшими представителями человечества - пути жертвенного.

Своеобразие и стихотворения, и романа в том, что Борис Пастернак не прямо переносит обстоятельства двухтысячелетней давности в современность: эти обстоятельства как бы просвечивают сквозь покров времени, не подменяют друг друга, а сливаются в нерасторжимое целое. Этим преодолевается само время: случившееся века назад происходит здесь и сейчас, и уже никогда не пройдёт. Недаром и в «Рождественской звезде» сквозь библейский пейзаж просвечивают черты пейзажа зимней Руси. Преодоление времени есть победа над смертью. Преодоление, совершённое Христом, и продолжающее совершаться вечно.

Среди «Стихотворений Юрия Живаго» нет ни одного, воссоздающего «образ эпохи». Их время - не история, а вечность. «А что такое история? Это установление вековых работ по последовательной разгадке смерти и её будущего преодоления. Для этого открывают математическую бесконечность и электромагнитные волны, для этого пишут симфонии», - говорит в романе Веденяпин (С. 117).

В 17-й части романа - «Стихи Юрия Живаго» все темы подчёркнуты и обнажены. А тем оказывается две - Христос и Любовь, соединённых животрепещущей силой Природы, которая является синонимом жизни.

Из двадцати пяти стихотворений Юрия Живаго непосредственно библейских - девять («Рождественская звезда», «Чудо», «Магдалина - I», «Магдалина - II», «Дурные дни», «Гефсиманский сад»); в трёх стихотворениях - религиозное наполнение с его прямым обозначением («Гамлет», «На страстной», «Август»), любовной лирики тоже девять стихотворений, если «Объяснение» разделить надвое, чему есть основания («Белая ночь», «Объяснение», «Ветер», «Хмель», «Осень», «Зимняя ночь», «Разлука», «Свидание»); остальные стихи - пейзаж, быт и т.д.

Итак, Евангелие и Любовь оказываются количественно равными. Не потому ли, что поэт извлёк из «Вечной книги» одну вековечную истину: «Бог есть Любовь»?

В библейских стихотворениях Живаго идея Рождества - Жизни - Смерти - Воскресения получает отражение в природных циклах времён года, и чтобы «до воскресенья дорасти», надо пройти все круги Жизни и Смерти.