"Как сделана Шинель Гоголя" 1919 г. Борис Михайлович Эйхенбаум.
методическая разработка по литературе (8 класс)
"Как сделана Шинель Гоголя" 1919 г. Борис Михайлович Эйхенбаум.
Предварительный просмотр:
Подписи к слайдам:
В 1919 году Б.М. Эйхенбаум написал свою самую знаменитую статью, «Как сделана «Шинель» Гоголя», в которой практически продемонстрировал методы и приёмы формального анализа конкретного литературного текста и сделал важное теоретическое открытие – феномена сказа – субъектной организации литературного произведения, обладающей своими речевыми, стилевыми, композиционными и интонационными особенностями. Формальная школа - одно из самых продуктивных направлений в теории литературы XX века. Предельно заостренную формулу формального метода дал Виктор Борисович Шкловский (1893—1984 ГГ.), утверждавший, что литературное произведение представляет собой «чистую форму», оно «...есть не вещь, не материал, а отношение материалов». Тем самым форма была понята как нечто противоположное материалу, как «отношение». Поэтому В.Б. Шкловский парадоксальным образом уравнивает «шутливые, трагические, мировые, комнатные произведения», не видит разницы в противопоставлениях мира миру. На самом деле формалисты выступали не против содержания как такового, а против традиционного представления о том, что литература - это повод для изучения общественного сознания и культурно-исторической панорамы эпохи. Шкловский В.Б.
«Композиция новеллы в значительной степени зависит от того, какую роль в её сложении играет личный тон автора. Примитивная новелла, не знает сказа и не нуждается в нём, потому что весь её интерес и все её движения определяются быстрой и разнообразной сменой событий и положений». Новелла (итал. novella — новость) — повествовательный прозаический жанр . Комические эффекты достигаются манерой сказа. Можно различать два рода комического сказа: Повествующий Воспроизводящий Первый ограничивается шутками , смысловыми каламбурами и пр.; второй вводит приёмы словесной мимики и жеста, изобретая особые комические артикуляции, звуковые каламбуры и т.д. Первый производит впечатление ровной речи; за вторым часто как бы скрывается актёр, так что сказ приобретает характер игры, и композиция определяется некоторой системой разнообразных мимико-артикуляционных жестов.
Композиция у Гоголя не определяется сюжетом – сюжет у него всегда бедный, скорее – нет никакого сюжета, а взято только какое-нибудь одно комическое положение, служащее как бы только толчком или поводом для разработки комических приёмов. Известно, что необходимость иметь всегда что-нибудь похожее на сюжет стесняла Гоголя. Павел Васильевич Аненков писал: «Он говорил, что для успеха повести и вообще рассказа достаточно, если автор опишет знакомую ему комнату и знакомую улицу». Пушкину Гоголь пишет (1835 г.): «Сделайте милость, дайте какой-нибудь сюжет, хоть какой-нибудь смешной или несмешной, но русский чисто анекдот…» Гоголь отличался особым уменьем читать свои вещи, как свидетельствуют многие современники. Можно выделить два главных приёма в его чтении: либо – патетическая, напевная декламация, либо – особый способ разыгрывания, мимического сказа, не переходящего вместе с тем, как указывает И.С. Тургенев, в простое театральное чтение ролей.
Иван Иванович Панаев определяет чтение Гоголя следующим образом: « Гоголь читал неподражаемо. Между современными литераторами лучшими чтецами своих произведений считаются Островский и Писемский: Островский читает без всяких драматических эффектов, с величайшею простотою, придавая между тем должный оттенок каждому лицу; Писемский читает, как актёр - он, так сказать, разыгрывает свою пьесу в чтении... В чтении Гоголя было что-то среднее между двумя этими манерами чтений. Он читал драматичнее Островского и с гораздо большею простотою, чем Писемский». Основа Гоголевского текста - сказ, что текст его слагается из живых речевых представлений и речевых эмоций. Более того: сказ этот имеет тенденцию не просто повествовать, не просто говорить, но мимически и артикуляционно воспроизводить слова, и предложения выбираются и сцепляются не по принципу только логической речи, а больше по принципу речи выразительной, в которой особенная роль принадлежит артикуляции, мимике, звуковым жестам и т. д. Отсюда — явление звуковой семантики в его языке: звуковая оболочка слова, его акустическая характеристика становится в речи Гоголя значимой независимо от логического или вещественного значения. Артикуляция и её акустический эффект выдвигаются на первый план, как выразительный приём . Поэтому он любит названия фамилии, имена и прочее.
О фамилиях у Гоголя сообщает ещё О . Н. Смирнова: «Он отдавал необычайно много внимания именам своих действующих лиц; он разыскивал их повсюду; они стали типичными; он находил их на объявлениях (фамилия героя Чичикова в первом томе была найдена на доме - прежде не ставили номеров, а только фамилию владельца), на вывесках; приступая ко второму тому «Мертвых Душ», он нашёл фамилию генерала Бетрищева в книге на почтовой станции и говорил одному из своих друзей, что при виде этой фамилии ему явились фигура и седые усы генерала». Иногда он подбирает преднамеренно существующие имена: Акакий Акакиевич , Трифилий, Дула, Варахасий, Павсикахий, Вахтисий и т. д. Борис Кустодиев. Акакий Акакиевич в новой шинели. 1905 г.
Композиционный слой «Шинели». Первая фраза повести в черновом наброске снабжена была звуковым каламбуром: «В департаменте податей и сборов, - который, впрочем, иногда называют департаментом подлостей и вздоров». Особенно излюблены Гоголем каламбуры этимологического рода — для них он часто изобретает специальные фамилии. Так, фамилия Акакия Акакиевича первоначально была Тишкевич - тем самым не было повода для каламбура; затем Гоголь колеблется между двумя формами - Башмакевич (ср. Собакевич) и Башмаков , наконец останавливается на форме –Башмачкин. Каламбур, построенный при помощи этой фамилии, осложнён комическими приемами , придающими ему вид полной серьезности: «Уже по самому имени видно, что она когда-то произошла от башмака; но когда, в какое время и каким образом произошла она от башмака, ничего этого неизвестно. И отец, и дед, и даже шурин (каламбур незаметно доведен до абсурда - частый приём Гоголя), и все совершенно Башмачкины ходили в сапогах, переменяя только раза три в год подмётки».
Приём доведения до абсурда или противологического сочетания слов часто встречается у Гоголя , причём он обычно замаскирован строго-логическим синтаксисом и потому производит впечатление непроизвольности ; так, в словах о Петровиче, который «несмотря на свой кривой глаз и рябизну по всему лицу, занимался довольно удачно починкой чиновничьих и всяких других панталон и фраков». Тут логическая абсурдность замаскирована ещё обилием подробностей, отвлекающих внимание в сторону; каламбур не выставлен на показ, а наоборот - всячески скрыт, и потому комическая сила его возрастает. Чистый этимологический каламбур встречается ещё не раз: «бедствий , рассыпанных на жизненной дороге не только титулярным , но даже тайным, действительным, надворным и всяким советникам, даже и тем, которые не дают никому советов, ни от кого не берут их сами». Таковы главные виды Гоголевских каламбуров в «Шинели». Присоединим к этому другой прием звукового воздействия . Акакий Акакиевич - это определенный звуковой подбор; недаром наименование это сопровождается целым анекдотом, а в черновой редакции Гоголь делает специальное замечание: «Конечно можно было, некоторым образом, избежать частого сближения буквы к , но обстоятельства были такого рода, что никак нельзя было этого сделать».
Интересно еще одно место «Шинели» - где даётся описание наружности Акакия Акакиевича: «Итак , в одном департаменте служил один чиновник, чиновник нельзя сказать чтобы очень замечательный, низенького роста, несколько рябоват, несколько рыжеват, несколько даже на вид подслеповат, с небольшой лысиной на лбу, с морщинами по обеим сторонам щек и цветом лица что называется гемороидальным». Интересно, что в черновой редакции фраза эта была гораздо проще: «Итак , в этом департаменте служил чиновник, собой не очень взрачный - низенький, плешивый, рябоват, красноват, даже на вид несколько подслеповат». В окончательной форме фраза эта - не столько описание наружности, сколько мимико-артикуляционное её воспроизведение : слова подобраны и поставлены в известном порядке не по принципу обозначения характерные черт, а по принципу звуковой семантики.
Вся фраза имеет вид законченного целого - какой-то системы звуковых жестов, для осуществления которой подобраны слова. Поэтому слова эти как логические единицы, как значки понятий, почти не ощущаются — они разложены и собраны заново по принципу звукоречи. Это - один из замечательных эффектов Гоголевского языка. Иные его фразы действуют как звуковые надписи - настолько выдвигается на первый план артикуляция и акустика. У Гоголя нет средней речи - простых психологических или вещественных понятий, логически объединенных в обыкновенные предложения. Артикуляционно-мимическая звукоречь сменяется напряжённой интонацией, которая формирует периоды. В «Шинели» есть яркий пример такого интонационного воздействия: « Даже в те часы, когда совершенно потухает петербургское серое небо и весь чиновный народ наелся и отобедал, кто как мог, сообразно с получаемым жалованьем и собственной прихотью, когда все уже отдохнуло после департаментского скрипенья перьями , беготни, своих и чужих необходимых занятий и всего того, что задает себе добровольно, больше даже чем нужно, неугомонный человек ...» Огромный период, доводящий интонацию к концу до огромного напряжения, разрешается неожиданно-просто: «словом , даже тогда, когда все стремится развлечься, Акакий Акакиевич не предавался никакому развлечению».
Есть в «Шинели» и иная декламация, неожиданно внедряющаяся в общий каламбурный стиль - сентиментально-мелодраматическая ; это - знаменитое «гуманное» место, которому так повезло в русской критике , что оно, из побочного художественного приёма , стало «идеей» всей повести: «Оставьте меня! Зачем вы меня обижаете ?» « И что-то странное заключалось в словах и в голосе, с каким они были произнесены. В нём слышалось что-то такое, преклоняющее на жалость, что один молодой человек... И долго потом, среди самых весёлых минут, представлялся ему низенький чиновник с лысинкою на лбу... И в этих проникающих словах звенели другие слова... И закрывал себя рукою ...» и т. д. В черновых набросках этого места нет - оно позднее и, несомненно, принадлежит ко второму слою, осложняющему чисто-анекдотический стиль первоначальных набросков элементами патетической декламации. ламация , неожиданно внедряющаяся в общий каламбурный стиль — сентиментально-мелодраматическая; это — знаменитое „гуманное“ место, которому так повезло в русской критике, что оно, из побочного художественного приема, стало „идеей“ всей повести: „Оставьте меня! Зачем вы меня обижаете?“ И что-то странное заключалось в словах и в голосе, с каким они были произнесены. В нем слышалось что-то такое, преклоняющее на жалость, что один молодой человек... И долго потом, среди самых веселых минут, представлялся ему низенький чиновник с лысинкою на лбу... И в этих проникающих словах звенели другие слова... И закрывал себя рукою... “ и т. д. В черновых набросках этого места нет — оно позднее и, несомненно, принадлежит ко второму слою, осложняющему чисто-анекдотический стиль первоначальных набросков элементами патетической декламации Своим действующим лицам в «Шинели» Гоголь даёт говорить немного, и, как всегда у него, их речь особенным образом сформирована, так что, несмотря на индивидуальные различия, она никогда не производит впечатление бытовой речи – она всегда стилизована.
Акакий Акакиевич. Художник П. Боклевский Речь Акакия Акакиевича входит в общую систему Гоголевской звукоречи и мимической артикуляции - она специально построена и снабжена комментарием: «Нужно знать, что Акакий Акакиевич изъяснялся большею частию предлогами, наречиями и, наконец, такими частицами, которые решительно не имеют никакого значения». Речь Петровича (портного), в противоположность отрывочной артикуляции Акакия Акакиевича , сделана сжатой, строгой, твердой и действует как контраст; бытовых оттенков в ней нет -житейская интонация к ней не подходит, она так же «выискана» и так же условна, как речь Башмачкина. Как всегда у Гоголя, фразы эти стоят вне времени , вне момента — неподвижно и раз навсегда: язык, которым могли бы говорить марионетки.
Получился гротеск, в котором мимика смеха сменяется мимикой скорби - и то и другое имеет вид игры, с условным чередованием жестов и интонаций . Личный тон, со всеми приёмами Гоголевского сказа, определенно внедряется в повесть и принимает характер гротескной ужимки или гримасы. Этим уже подготовлен переход к каламбуру с фамилией и к анекдоту о рождении и крещении Акакия Акакиевича. Деловые фразы, замыкающие этот анекдот («Таким образом и произошел Акакий Акакиевич... Итак, вот каким образом произошло всё это»), производят впечатление игры с повествовательной формой - недаром и в них скрыт легкий каламбур, придающий им вид неуклюжего повторения. Идёт поток «издевательств» - в таком роде продолжается сказ вплоть до фразы: «но ни одного слова не отвечал ...», когда комический сказ внезапно прерывается сентиментально- мелодраматическим отступлением, с характерными приёмами чувствительного стиля. Этим приёмом достигнуто возведение «Шинели» из простого анекдота в гротеск. Мелодраматический эпизод использован как контраст к комическому сказу. Чем искуснее были каламбуры, тем, конечно, патетичнее и стилизованнее в сторону сентиментального примитивизма должен быть приём , нарушающий комическую игру. Форма серьёзного размышления не дала бы контраста и не была бы способна сообщить сразу всей композиции гротескный характер.
В анекдоте о чиновнике Гоголю был ценен именно этот фантастически-ограниченный, замкнутый состав дум, чувств и желаний, в узких пределах которого художник волен преувеличивать детали и нарушать обычные пропорции мира. На этой основе и сделан чертёж «Шинели». Тут дело совсем не в «ничтожестве» Акакия Акакиевича и не в проповеди «гуманности» к малому брату, а в том, что, отгородив всю сферу повести от большой реальности, Гоголь может соединять несоединимое, преувеличивать малое и сокращать большое - одним словом, он может играть со всеми нормами и законами реальной душевной жизни. Так он и поступает. Душевный мир Акакия Акакиевича - не ничтожный, а фантастически-замкнутый, свой. В этом мире свои пропорции. Свои законы.
Смерть Акакия Акакиевича рассказана так же гротескно, как и его рождение – с чередованием комических и трагических подробностей, с внезапным – «наконец бедный Акакий Акакиевич испустил дух», с непосредственным переходом ко всяким мелочам и , наконец, с заключением в обычном стиле: «Кому все это досталось, бог знает, об этом, признаюсь, даже не интересовался рассказывающий сию повесть». Конец «Шинели» - эффектный апофеоз гротеска, нечто вроде немой сцены «Ревизора». Наивные ученые, усмотревшие в «гуманном» месте всю соль повести, останавливаются в недоумении перед этим неожиданным и непонятным внедрением «романтизма» в «реализм». Им подсказал сам Гоголь: «Но кто бы мог вообразить, что здесь ещё не всё об Акакии Акакиевиче, что суждено ему на несколько дней прожить шумно после своей смерти , как бы в награду за непримеченную никем жизнь. Но так случилось, и бедная история наша неожиданно принимает фантастическое окончание». На самом деле конец этот нисколько не фантастичнее и не «романтичнее», чем вся повесть. Наоборот - там была действительная гротескная фантастика, переданная как игра с реальностью; тут повесть выплывает в мир более обычных представлений и фактов, но всё трактуется в стиле игры с фантастикой.
По теме
Знакомство с творчеством художника Бориса Михайловича Кустодиева
Краткое описание главных работ художника с элементами биографии....

Песенка фронтового шофёра (муз. Бориса Мокроусова, сл. Наума Лабковского и Бориса Ласкина)
Презентация военной песни....

Статья Эйхенбаума Б.М. "Как сделана Шинель Гоголя"
Статья Эйхенбаума Б.М. "Как сделана Шинель Гоголя"...

Урок литературы в 9 классе (по повести Н.В.Гоголя «Шинель») Тема: Человек. Лицо. Вещь. Загадки «Шинели».
Урок литературы в 9 классе по повести Н.В.Гоголя «Шинель»Тема: Человек. Лицо. Вещь.Загадки «Шинели»....

«КРАСОТА РУССКОЙ ДУШИ» ( 140 лет со дня рождения Бориса Михайловича Кустодиева) (урок- мастерская с применением технологии французских мастерских
Это самый жизнерадостный, пожалуй, среди русских живописцев. Все созданное им пронизано радостью бытия. Это бодрое, улыбчивое и свежее искусство. Он был влюблен в женщину и солнце, искусство и ц...

Материалы для углубленного изучения темы при подготовке к ЕГЭ по литературе. Борис Михайлович ЭЙХЕНБАУМ. Научный портрет
Материалы для углубленного изучения темы при подготовке к ЕГЭ по литературе. Борис Михайлович ЭЙХЕНБАУМ. Научный портрет...

Сценарий митинга, посвященного открытию мемориальной доски выпускникам школы, погибшим при исполнении воинского долга на Украине Асеева Анатолия Михайловича, Бардаханова Александра Анатольевича, Глазкова Владимира Михайловича и Бурлакова Михаила Николае
Материал рекомендуется к использованию при проведении мероприятий патриотической направленности при открытии мемориальных досок и памятных знаков....
