Беллерофонт
книга (6 класс) на тему

Беллерофонт

1

Меньше десятка великих героев в Элладе,

Как бы широк ни был знаний о ней горизонт!

Не торопясь, расскажу в этой дивной балладе,

Чем был прославлен в истории Беллерофонт.

Каждый поэт вдохновеньем обязан герою,

А почему так сложилось? Об этом мой сказ.

Но забывают иные пииты порою,

Что Гиппоноем легко укрощён был Пегас…

*********************************

2. Изгнание

2

На берегу каменистом большого залива

Высился град, славный тем, что богат, и красив.

В  нём проводил своё время легко и счастливо

Неутомимый и склонный к пирам царь Сизиф.

Он, основатель Коринфа, сын бога Эола*,

Страстный любитель строительства и ремесла,

Втайне желая любимца богов ореола,

Часто хитрил, вызывая рождение зла.

3

Дважды сумел обмануть он Таната с Аидом,

Долгую жизнь обеспечил обманом своим.

Много блаженства сулилось тогда сизифидам,

Только несчастье случилось с потомком одним.

Были в семье у Сизифа два внука-погодки,

Беллер спокойный и вспыльчивый брат Гиппоной.

Не доросли до курчавых усов и бородки,

Как пригласил их на пир властелин озорной.

4

Призваны юноши были впервые к застолью,

Где угощал их обильно причудливый дед.

Он на пирах увлекался Диониса* ролью,

И не могли избежать перебравшие бед.

В этом пиру были юноши в центре вниманья,

Почести внукам царя воздавались сполна,

Братья от лести безмерной лишились сознанья,

Хвастаясь друг перед другом, напились вина.

5

Очи расширились, вспыхнули лица, как маки,

Спор разгорелся меж ними пожаром лесным,

Быстро дошёл разговор до отчаянной драки,

Но не пристало так драться по крови родным!

Беллер с размаха ударил в лицо Гиппоною,

Тот оказался от гибели на волосок,

И обернулся ответ неизбывной виною –

Брата убил Гиппоной, поражая в висок.

6

Выбежал юный убийца за крепкие стены –

Здесь оставаться изгою возможности нет!

И поспешил Гиппоной под надзором Селены*

В город приморский, где правил воинственный Прет.

Встретил его брат Акрисия, деда Персея.

Выслушал очень внимательно юношу Прет:

«Прятаться вечно – плохая от бед панацея!

Но предоставлю приют я на несколько лет.

7
Вы, молодые, бездушны к чужому здоровью

И безразличны к страданьям тяжёлых калек!

Ты запятнал себя, юноша, пролитой кровью,

Но я очищу от скверны тебя, человек!»

Выполнил Прет обещанье по воле Зевеса –

Вскоре от скверны очищенным стал Гиппоной,

Но прилетела далёкая весть из-за леса –

Слава дурная прошла над родной стороной.

8

«Беллерофонтом»* назвал весь Коринф Гиппоноя,

Горько заплакал он, слыша такие слова:

«Фонас» — убийца! – Жестокое имя, дурное.

Не пощадила  его за деянье молва!  

Птицею весть облетела Тиринф крепкостенный:

Как коринфянин убийством отстаивал  честь,

Меж городами конфликт разгорится военный,

Если родня вдруг затеет убившему  месть...

3.  Клевета Сфенебеи

9

Граждане были готовы держать оборону,

И защитить убежавшего сына-юнца,

Прет во дворце жить оставил его по закону,

И заменил на два года убийце отца.

С юношей он занимался искусством военным,

И в подтвержденье отцовства то был аргумент.

Чтоб Гиппоной не считался изгоем презренным,

С ним проводил свои дни сын царя Мегапент.

10

Быстро поладили юноши между собою –

Оба царевича были равны по летам.

Рослые, быстрые, силой подобны прибою,

Крепкие мышцы их тел – корабельным жгутам.

С ярым упорством готовился Изгнанный к войнам,

Речь о которых вёл часто воинственный Прет.

Было сказать невозможно о муже достойном,

Что не прожил он на свете семнадцати лет.

11

Беллерофонт красотой был сравнимым с богами:

Длинные кудри до плеч, синь божественных глаз,

Стройное мощное тело с прямыми ногами,

Широкоплеч, как держащий свод неба Атлас.

Этим  красавцем пленилась царица Тиринфа

И возжелала запретной горячей любви,

И не беда, что сбежал Гиппоной из Коринфа,

Не испугало её, что и руки в крови.

12

Муж её часто гулял по горам и равнинам.

«Только в движенье здоровье!» – считал властелин,

А Сфенебея-царица спешила к мужчинам

На стадион, где милее других был один…

Немолодая она, лет не меньше трёх дюжин,

Внешность прекрасна, и строен божественный стан,

Лик – Афродиты*, и зубы – два ряда жемчужин,

А в голове у неё – удивительный план:

13            

«Этот изгнанник Коринфа и умный, и статный,

И красотою мужской, словно бог наделён,

Пусть не богат он сейчас, только род его знатный,

Честолюбив Гиппоной и характер силён!

Муж седовласый, воинственный Прет, старше вдвое,

В спальне супружеской часто тоскую одна!

Не поменять ли его на чужого героя,

Чтоб восходил он на ложе не только для сна!

14

Станет тогда Гиппоной полноправным тираном,

И покорятся Акрисий и старый Сизиф!» –

Думала так Сфенебея над пагубным планом,

Беллерофонта сообщником вообразив.

Долго она добивалась с пришельцем свиданья

И уловила для этого нужный момент –

По вечерам продолжал муж по склонам блужданья,

В город соседний с ночёвкой ушёл Мегапент.

15

«Слушай царицу внимательно, юный изгнанник!

Хочешь ли быть полновластен и очень богат?

Или желаешь страдать, как отверженный странник,

Чтоб по дороге ночами мерещился брат?

Будешь до тризны ты бедным, как горы Атласа,

Или погибнешь, как воин простой, на войне,

Но не поднимешься выше, поверь, волопаса,

Если судьбу не доверишь безропотно мне!»

16

«Что предлагаешь, царица? Над чем буду властен?

Я не достоин вниманья персоны твоей!»

«Станешь царём, если будешь расчётлив и страстен –

Я влюблена, Гиппоной, обними же скорей!»

И подошла Сфенебея вплотную к герою,

В сторону сразу отпрянул  коринфский изгой:

«Я не хочу заниматься любовной игрою,

Ты, Сфенебея, не путай меня со слугой!»

17

«Ты ещё молод, не знаешь о чувствах вселенских,

Не уступлю никому я тебя, Гиппоной!

Лишь от меня ты узнаешь о хитростях женских –

Прета убьёшь – станешь царствовать вместе со мной!

Вижу, не трус ты, коль жизни лишил человека.

С лёгкостью, значит, отправишь и мужа в Аид*!

Ты, Гиппоной, образец настоящего грека –

Сильный и смелый во всём и, как царь, родовит!»

18

Был Гиппоноя ответ ей суров и спокоен:

«Я – не убийца, царица, а жертва вина!

Муж твой – правитель хороший и славы достоин,

Я не предам его, как молодая жена!»

Беллерофонт, развернувшись, направился к двери:

«Быть твоим мужем – мне мойрами не суждено!»

«Ты пожалеешь, несчастный, об этой потере!» –

Дочь Иобата промолвила, глядя в окно.

19

Он нарочито покинул Тиринфа пределы,

Чтобы не видеть ему властелина жену.

Хмурилось небо, летели любимцы Нефелы*,

Ветер поднял высоко на заливе волну...

Конь его в лес уносил, где под хвоей сосновой

Мог Гиппоной предаваться заветным мечтам,

Не ожидал от Судьбы неприятности новой —

Резко она расставляет людей по местам!

20

Крупными каплями дождь застучал по граниту,

Ветер ломать начал верхние ветки дерев,

Пламень по тучам скользнул, словно нож по графиту,

Зевс проявил к поведенью царицы свой гнев.

Грозный Борей завывал и протяжно, и гулко,

Ночь надвигалась с залива, темнея сурьмой.

Бурным ненастьем прервалась тирана прогулка,

Раньше обычного Прет возвратился домой.

21

Бросилась к мужу, рыдая, жена Сфенебея:

«Беллерофонт надругаться хотел надо мной!

Платье порвал! – прокричала она, не краснея. –

Пусть за позор он заплатит высокой ценой!»

«Слушай, царица, но это совсем невозможно –

Я до грозы его видел в прибрежном лесу!

Речь, Сфенебея, твоя и поддельна, и ложна –

Он до сих пор, я уверен, стоит на мысу!»

22

«Ты – за ворота, пришелец ворвался  в покои!

Стал угрожать, что убьёт и тебя, и меня.

Гневно крича, защитила я брака устои,

Прыгнул в окно он и спешно вскочил на коня...»

«Слабо мне верится в это, моя Сфенебея!

За проведённый здесь год стал он сыном вторым…»

«О, властелин, поразмысли, умом не слабея,

Фору давал ты всегда мудрецам семерым!

23

Если юнец говорил, находясь в возбужденье,

Значит, нависла опасность над нами, тиран!

Надо убить Гиппоноя, к чему рассужденья!

Хочешь лишиться всего, как великий Уран*?»

«Я не могу это сделать по воле Зевеса,

Будет убийством нарушен всемирный закон!

И не спасёт меня даже ночная завеса…

В Ликию завтра пошлю, где казнён будет он!»

24

Письма писал к Иобату тиран до рассвета –

Несколько воском покрытых древесных пластин.

В них излагалась коварная просьба от Прета,

Злостью пропитано древо до самых глубин…

Эос проткнула синь неба своими перстами,

Громко раздался вдали грубый голос купца,

Бойко на рынке торговля пошла лоскутами,

Ждал  у окна напряжённо тиран «подлеца».

25

Нежно на склонах горы зеленел виноградник,

Ярко белела поодаль Тиринфа стена,

Въехал неспешно в ворота задумчивый всадник,

Остановил у дворцовых дверей скакуна.

Вышел навстречу изгою властитель усталый:

«В Ликии ждёт эти письма мой тесть Иобат.

Ты, Гиппоной, теперь – воин вполне возмужалый,

И никогда не объявишь себе целибат!

26

Там у царя подрастают две дивных «богини»,

Здесь, в Арголиде, таких не узреть никогда –

Очи прекрасней Стимфальского озера сини.

Ждут тебя парусник, ветер, морская вода!

Беллерофонт, укрощая характер свой пылкий,

Принял письмо и в раздумьях пошёл на причал:

«В Ликию эта поездка – подобие ссылки

Или преддверье счастливых и светлых начал?»

4.  Ликия. Письмо.

27

Ласково встретило юношу тёплое море,

Ветер попутный и лёгкий не рвал паруса,

Пелопоннес растворился на западе вскоре,

Стала видна впереди темноты полоса.

Воздух прохладный, скрип мачты и волн бормотанье…

В мир рассуждений невольно попал Гиппоной:

«Снова Судьба недовольна – бросает в скитанье,

Страшно представить, что будет в итоге со мной!

28

Это её, Сфенебеи неверной, интрига,

Письма начертаны, верно, царицы рукой,

Много написано в них, словно целая книга

Или заполнена стопка дощечек тоской?

Замуж спешила и вышла за Прета, не глядя,

Что властелин старше девы на тридцать годов!

Юная, глупая, рядом стареющий дядя –

Случай нередкий, поэтому много так вдов!

29

Мне б задержаться в гостях у царя Иобата

И проявить себя с лучшей для всех стороны!

Мог бы достичь я быстрее в судьбе результата,

Если б отправил властитель на поле войны!

Подвиг хочу совершить! – мысль была дерзновенной. –

Чтоб заслужить одобренье великих царей,

Я овладел хорошо дисциплиной военной!

Вейте ветра, да поможет властитель морей!»

30

Плаванье долгое к берегу дальнего царства

Мягко сменило у юноши в сердце настрой,

Стало уже необидным царицы коварство,

Смело шагнул на Ликийскую землю герой.

И наступил долгожданный  финал злоключенью,

Радостно юноша шёл по просторам волков*

Тридцать пять стадий подняться пришлось по теченью

Быстрого Ксанфа* с обилием в нём островков.

31

Гостеприимный властитель был рад чужестранцу,

Девятидневное пиршество ждало юнца,

Сыпались царские почести зятя посланцу –

В юноше добрый старик разглядел храбреца.

Стал седовласый властитель рассказывать бурно,

Как он топил киприотов с зерном корабли,

Что становилось пришельцу порой очень дурно,

Слушать о том, ЧТО в чести от Эллады вдали.

32

Гордая Ликия, судя по этим рассказам,

Долго жила без законов своих, как дикарь.

Старец вещал о циклопе большом одноглазом,

Будто его приручил разговорчивый царь.

Так пировал девять дней Гиппоной с властелином,

Молча взирая на танцы рабынь, их тела:

«Лучше б гонял я волков по горам и долинам,

И обошёлся бы я без вина и тепла!

33

И говорит о заслугах он снова и снова!

Сколько энергии в нём, хоть беззуб и горбат!

Мне не позволил сказать ни единого слова

Склонный к риторике воин в годах, Иобат!»

Лишь протрезвев, царь спросил храбреца ненароком:

«Я удивлён, что ты молча провёл много дней!

Вижу, не склонен ты к старческим лёгким порокам,

Так расскажи о шкатулке от Прета, что в ней?»

34

Очень понравился юный пришлец властелину,

Зятем своим представлял Гиппоноя старик.

Видел властитель в грядущем такую картину:

Царство и внуки растут, а правитель велик!

«Он усмирит киприотов, мизийцев и Трою,

Малая Азия ляжет покорно к ногам.

Надо сегодня помочь в становленье герою,

Чтобы он крепко причалил к моим берегам!

35

Мне показалось, что младшая дочь Филомея

В гостя, подобного богу, уже влюблена –

Яркое платье надела, на шее – камея,

Ликом прекрасным сияла, как в небе Луна!»

Взял с нетерпеньем шкатулку старик венценосный,

Стал вынимать он дощечки одну за другой,

Лик повелителя цвет приобрёл абрикосный,

Выгнулись брови густые высокой дугой:

36

«Этот посланник – убийца Сизифова внука.

Я приютил и очистил от скверны юнца.

Более года считал – мне в грядущем порука,

Но оказался изгнанник подлей подлеца!

Силой пытался изгой овладеть Сфенебеей

И угрожал он убийством супруге и мне,

Разум его помутнён безрассудной идеей –

Смерть обещает царям, словно он на войне.

37

Не разговаривай с ним, а убей у порога –

Беллерофонт от природы хитёр и силён,

Сам виноват негодяй, что достиг эпилога,

И властелина рукой должен быть умертвлён.

Кстати, Персей приходил, рассказал о Горгоне,

Что родила после казни с крылами коня.

Не появлялся ли он в твоём чудном загоне?

Если поймаешь, о том извести, царь, меня!»

38

Позеленело лицо, как сосновая крона,

Страшно смотреть было юноше на старика.

«Надо убить? Он же – гость под эгидой закона!

Нет, не поднимется, зять, на такое рука!

Это письмо, как на сердце больное ожоги,

Только б не впасть мне, седому тирану, в обман!

О, помогите в решенье, великие боги,

Чтоб не ошибся в поступках своих ветеран!»

39

Слабо справляясь с собой, произнёс повелитель:

«Прислан ты Претом для подвигов славных сюда.

Так изъявил свою волю сам Тучегонитель,

В местности нашей случилась большая беда!

В тёмных глубоких ущельях дымящего Тавра,

Где ты не встретишь зверей и случайных людей,

Где не увидишь ты порослей сосен и лавра,

По непонятной причине завёлся злодей.

40

Грозное чадо Эхидны*-змеи и Тифона*,

А по размерам своим, как циклоп-великан –

Льва голова, в середине – коза, хвост дракона,

Дышит огнём, как разбуженный Геей вулкан.

Очи огромного зверя блестят, как алмазы,

Пламень из пасти сжечь может на стадий вперёд,

Он изрыгает вокруг ядовитые газы,

Мелкие камни летят из-под зверя вразлёт.

41

Чудище это ликийцы назвали Химерой*,

Из-за похожей на козью одной головы.

Зверь за собой осыпает всё пеплом и серой,

Нет ни полей, ни деревьев, ни сочной травы.

Воинов многих сгубила Химера в предгорье,

И на песчаной косе у реки её след.

Если она доберётся до нашего взморья,

То не минует столица несчастий и бед.

42

Бегает чудище быстро, со скоростью Нота*,

И уничтожило в Ликии множество стад.

Ксанф*не спасут и обитые медью ворота –

Должен его поразить ты! – сказал Иобат.

Прет сообщил, что для подвига ты подготовлен,

Увековечить надеешься имя своё.

Подвиг свершишь, если будет тот зверь обескровлен,

Дам я тебе и доспехи, и лук, и копьё!»

43

Юноша мельком взглянул на дощечки-пластины,

Не находя в благодарность царю нужных слов:

«Только воздам я хвалу тебе в храме Афины,

И к совершению подвига  буду готов!»

В храме он истово стал восхвалять Иобата,

Старческий кашель он вдруг услыхал за спиной:

«Подвиг потребует в город родной твой возврата,

Где ты поймаешь Пегаса* легко, Гиппоной!

44

В этом поможет великая Дева Афина*,

Если в Коринфе ты вновь посетишь её храм!

И не стремись там увидеть отца-властелина,

Дед твой в Аиде, а Главк не забудет твой срам!»

Беллерофонт обернулся, увидел фигуру

Старца, идущего в настежь открытую дверь,

Вновь посмотрел на гигантскую в храме скульптуру:

«Знаю, как подвиг великий свершить мне теперь!»

5. Союз с Пегасом

45

Нанялся юный герой на афинское судно,

Путь свой державшее в славный и дальний Пирей*.

Знал, что гребцам на галере приходится трудно,

Но он желал оказаться в Коринфе скорей.

Ветер восточный дал к вечеру парусу силу,

Лёг Гиппоной на скамью, предаваясь мечтам:

«Вот и работа досталась большому ветрилу,

Так доберусь я скорее к Коринфским вратам!

46

Тёмною ночью легко я поймаю Пегаса –

В ловкости, беге мне воина равного нет!

А Сфенебея вещала мне роль волопаса,

Скоро узнает о подвиге славном весь свет!

Разным оружьем владею уже превосходно,

Точно за стадий* я в грудь попадаю стрелой,

Всадника диском собью, если будет угодно,

Латы копьём протыкаю, как мясо иглой!

47

Замуж отдаст за меня Иобат Филомею,

После кончины его стану в Ксанфе царём…

Головы все отрубить бы «козе» или змею,

Имя моё  засияет в веках янтарём!»

Беллерофонт, сам с собою беседу ведущий,

Жизнь представлял, как победный за славою бег,

Только не думал он выстелить путь свой грядущий

Розами с юности, словно властительный грек.

48

«К истинной, ярко сверкающей, славе народной

Можно придти через подвиг в победе над злом,

С чистой душою и с целью всегда благородной,

Будь ты боец иль мудрец с необычным умом!»

В долгой дороге к Коринфу креп юноша духом,

Эта неделя на море, как в городе год.

Стал он в Пирее внимательней к сплетням и слухам –

Должен о чуде крылатом знать местный народ!

49

Много расспрашивал он моряков с рыбаками

И получил наконец долгожданный ответ:

«В Акрокоринфе* Пегас твой летал с облаками,

Ночью являл своим телом загадочный свет!»

Вскоре стоял Гиппоной у горы-доминанты,

В тёмное небо направлены были глаза,

Ярко сияли мерцающих звёзд адаманты,

Вился во мгле над землёй Млечный путь, как лоза.

50

Стали смыкаться усталые веки изгоя,

От напряженья избавились мышцы спины…

Вздрогнул герой и внезапно лишился покоя –

Крыльями хлопал Пегас над макушкой сосны.

Вверх устремился герой по скалистому склону,

Пренебрегая извилистой узкой тропой,

Конь приземлился уверенно к горному лону

И поскакал к роднику, где нашёл водопой.

51

Славен источник водой и прохладной, и чистой.

Именно здесь обнаружил коня Гиппоной –

С белой плетёною гривой и шкурой лучистой,

Длинный расчесанный хвост поражал белизной.

Крылья Пегаса манили своей красотою,

И опахалом могло послужить их перо.

Светом Селены* сияло копыто литое,

Словно его окунул этот конь в серебро.

52

Крадучись стал приближаться изгнанник к Пегасу,

Чтоб не спугнуть ненароком движеньем своим,

С лёгкостью взмыл в темноту конь, подобно бекасу,

Стал за густыми ветвями деревьев незрим.

Хлопнул в ладоши герой от великой досады:

«Это же надо, чтоб конь помахал мне крылом!

Нужно схватить его было из скрытой засады,

А не пускаться Пегаса ловить напролом!»

53

Зная, что здесь многолюдно настанет с рассветом,

Скрылся герой средь камней под корнями сосны,

Стал размышлять: «Вырос крепким, казалось, атлетом,

Мог подчинять своей воле коней табуны!

Этот Крылатый хитрее покойного деда,

Взмах его крыльев быстрее змеи языка!

Если бы сбруя была на Пегаса надета,

То удержала б его Гиппоноя рука!»

54

Утро и день он провёл неподвижно в ущелье,

И не заметил никто из людей беглеца.

В сумерках только он вышел из каменной «кельи»,

Чтоб из засады пытаться поймать жеребца.

Он из куста наблюдал за крылатым и жвачным,

Светом Селены горя, тот пришёл к роднику.

Новый прыжок из ветвей стал опять неудачным –

Только ладонью коснулся коня на скаку.

55

Третья попытка изгоя – судьбы наказанье,

Хоть он и скрыт был надёжно зелёной травой –

Странным коню показалось Пирены журчанье,

Взмыл, не попив, в высоту, лишь тряхнул головой.

«Ждёт на Пегасе героя у Тавра Химера,

Я же, как мальчик, не в силах стреножить коня!

Мне не хватило для счастья буквально «мизе’ра»,

Чтоб ощутил на спине конь крылатый меня!

56

Это Пегас вытворяет здесь шутки такие,

И на Олимпе смеются потом надо мной?

Или вдогонку отправил слова колдовские

В Ликии старец, что был за моею спиной?»

«В этом поможет великая Дева Афина…» –

Вспомнились юноше сразу слова старика.

«Тело не будет трепать этой ночью теснина,

Вечером в храм проберусь незаметней зверька!»

57

День отлежав без движения в тесной лощине,

Беллерофонт продвигался подобно ворам,

Не опознали б изгоя в красивом мужчине,

Что в темноте пробирался в божественный храм.

Лёг у подножья Афины, свил руки в колечко,

Крепко обняв её ноги, увидел во сне:

Держится цепко десницей златая уздечка,

Сам же летит он на белом крылатом коне.

58

Вдруг он услышал, как звякнули цепи о камень,

Вмиг ободрился мужчина и понял, где он –

Рядом лежала уздечка, сверкая, как пламень,

Сбруя златая упала, и слышен был звон.

Стал он молиться, целуя священные ноги,

Щедрой богине хвалу вознося в темноте:

«Верил не зря, что услышат великие боги

Голос героя, идущего верно к мечте!»

59

С этим подарком направился к горной вершине,

Издалека он увидел красивый полёт:

«Будет крылатый хитрец укрощённым отныне,

Мне послужить наступил для Пегаса черёд!»

Голову низко склонил конь к сияющей глади,

С жадностью пил из потока хрустальной воды,

Насторожило Пегаса движение сзади,

Он, обернувшись, увидел сверканье узды.

60

Беллерофонт в ожиданье держался достойно –

Не торопился набросить узду, как юнец.

Смелый Пегас подошёл к Гиппоною спокойно,

Конь молодой любопытствовал, словно птенец!

Быстро наброшена сбруя на морду Пегаса,

И Гиппоной оказался на мощной спине,

Затрепетала пред ликом коса беловласа,

Крылья захлопали громко в ночной тишине.

61

Взмыл в высоту конь, как пепел из жерла вулкана,

Через мгновенье стал падать быстрее орла,

Крепко вцепился изгой в шею внука титана,

Напрочь забыл Гиппоной, как тянуть удила!

«Так не летают над миром драконы и птицы,

Конь опрокинуть на землю намерен меня,

Не доживу я в полётах таких до денницы,

Видно, объелся безумный Пегас ячменя!»

62

Конь поднимался легко выше тучи-Нефелы,

Где задыхался без воздуха юный герой,

Падал на лес, что рубили для мачт корабелы,

И пролетал вниз спиной над высокой горой.

Дважды промчался Пегас под мостом Ахелоя,

Падал в ущелье, в котором покоен Пифон*

Где было жарче дневного ливийского зноя –

Славного сына в Медузе зачал Посейдон!

63

Видел в полёте наездник персты золотые

Эос-зари, осветившей далёкий Кавказ…

Звякнули громко о камень копыта литые,

Это к Пирене-ручью возвратился Пегас.

В воду упал измождённый полётом изгнанник –

Тело от страха горело незримым огнём.

«Что ты хотел от Пегаса, таинственный странник,

Не перепутал меня ты с обычным конём?»

64

«Волей судьбы я – изгой и тщеславия узник,

Подвиг желаю свершить я в угоду богам,

Нужен сейчас мне надёжный и сильный союзник,

Чтоб не ходила Химера по царским лугам!»

«Я тебя понял, и быть твоим другом согласен!

Мы уничтожим с тобою вселенское зло,

Я представляю, насколько противник опасен,

На спину лезь, Гиппоной, опущу я крыло!»

65

«Имя моё указал – знает много Крылатый! _

Думал изгой. – Значит, вхож к олимпийским богам!»

Сел на коня Гиппоной: «Полетели, пернатый,

В Ликию, к тёплым скалистым её берегам!»

6. На подвиг!

66

Плавно взлетели они над горою известной,

Вдаль уплывали богатый Коринф и пролив,

Аттика скрылась в тумане с землёй редколесной,

Следом за нею Киклады и остров Сериф.

Всадник вещал о судьбе белогривому в ухо,

Тот лишь в ответ Гиппоною кивал головой,

Или вставлял в разговор лаконично и сухо:

«Знаю, приятель, что жребий  суровым  был твой!»

67

Солнце и грело, и ярко слепило Пегаса,

Но не менял он пути, не снижал высоты.

И ожидая прибытья заветного часа,

Беллерофонт с головой окунулся в мечты:

«Сколько чудовищ различных содеяла Гея,

Чтоб запугать ими весь человеческий род?

Люди живут, защищаться совсем не умея –

Им от богов очень мало досталось щедрот!

68

Будут в грядущем рождаться на Гее герои,

Или она уничтожит прекрасных людей?

Станут нужны человечеству, значит, изгои

Для воплощения в жизнь ими светлых идей!

Против Химеры сражаться нам будет нетрудно,

Благо окажется тварью бескрылой она,

Если владеет невиданной силой подспудно,

Тайна такая нам сверху должна быть видна!

69

«Вниз посмотри, друг, на чёрную эту долину –

Пламенем страшным недавно была сожжена!

Крупный убыток огнём нанесён властелину,

Это Химера творит, беспощадна она!

Вижу, чудовище стадо пригнало к ущелью,

Сотню, не меньше, красивых и крупных быков!»

« Времени нет предаваться мечтам и к безделью,

В этом бою мы заменим десяток стрелков!

70

В Ксанф поскорее лети, к старику Иобату,

Он обещал предоставить мне лук, и копьё!»

Вскоре Пегас шёл к дворцовому стереобату,*

Тем демонстрируя юноше ум и чутьё.

Встретил гостей с удивленьем ворчливый властитель:

«Знаю давно из письма я про чудо-коня,

Ты, Гиппоной, неплохой лошадей укротитель,

Только скажи, что ты хочешь сейчас от меня?»

71

«Ты обещал  предоставить бойца снаряженье,

Срочно оружие дай и не стой за ценой!

Время не ждёт – видел сверху равнины сожженье,

К пропасти согнано стадо! — сказал Гиппоной —

«Только не медли, тиран, выдавай всё смелее,

Можешь лишиться быков и коней табуна!

Лук мне тугой и копьё всех других тяжелее,

Стрел не жалей, властелин – с титанидой война!»

72

«Ловкий и сильный убийца-посланник от Прета!

Он на коне этом будет шустрее слепня,

Чувствую сердцем, сживёт он любого со света,

С лёгкостью может отправить в Аид и меня.

Обеспокоен чужими большими стадами,

Пастбища видел, спалённые страшной козой?

Очень желает владеть он правленья браздами

И обовьётся вокруг моей  шеи гюрзой!

73

Юноше выдам оружье времён данаидов,

Лук послабей и копьё с остриём из свинца,

Много теперь развелось, храбрецов-сизифидов,

Лишним считаю я здесь пребыванье юнца!»

Выдали слуги оружие, как по заказу,

Смело на спину Пегаса вскочил Гиппоной.

Взмыл от дворца в небеса конь божественный сразу,

Ярко сверкая на солнце своей белизной.

7. Бой с Химерой.

74

Снова над Тавром друзья закружили, как птица,

Стадо большое охвачено было огнём,

В Тартар сгоняла животных коза-полульвица,

Жертв принимали родители чудища в нём.

«Плавно к земле опускайся, приятель крылатый,

Чтоб не спалило чудовище крылья тебе!

Стрел предоставил немало правитель горбатый,

Знатное будет занятье моё по стрельбе!»

75

Беллерофонт вскоре начал по монстру пристрелку,

Лёгкая дрожь пробежала вдоль сросшихся тел,

Зверь  стал метаться, напомнив на дереве белку,

Непробиваемой шкура осталась для стрел.

Бросилось рыскать чудовище с рёвом по скалам,

Чтоб обнаружить поблизости с луком врага,

Не уступал треск гранита под зверем кимвалам,

Рушились  лапами пропасти той берега.

76

«Видишь, мой друг, на земле загорается сера,

Чудище этим огнём замыкает кольцо!

Как хорошо, что не видит нас в небе Химера,

Хитрость, жестокость и сила её – налицо!

Смерть ожидает быков за горящей дорожкой,

Надо спешить, зверь неистовый входит во вкус!

Только покрыта Химера алмазною крошкой,

Стрелы твои для неё – комариный укус!

77

Незащищённое место – глаза трёхголовой

Я для стрельбы постараюсь приблизиться к ней!

Действуй смелей, чем тогда, у воды родниковой,

И попытайся  стрелять и быстрей, и точней!»

Снизился конь, стрелы вновь ощутила Химера,

Выбил три глаза удачно герой молодой.

Взвыла она, содрогнулась небесная сфера,

Громкое эхо промчалось над горной грядой!

78              

В шею Пегаса вцепился изгой в сильном страхе:

«Новое средство борьбы надо выдумать, друг!

Шкура крепка, словно панцирь морской черепахи,

Дымом густым застилаются горы вокруг!

Кони с быками погибли уже от отравы,

С ядом пары ветер западный гонит на нас!

Думай, приятель, сейчас не о громкости славы,

Надо покончить с Химерой, мой умный Пегас!»

79

Вверх устремился летающий сын Посейдона,

Чтобы решенье проблемы найти в высоте.

«Стрелы твои уничтожили тело дракона,

Только огня ещё много у льва в животе!

Чудище мечется, словно хорёк на охоте,

В небо ума не хватает поднять пару глаз,

Надо убить, чтоб случайно не спряталось в гроте.

Слушай идею мою!» – другу молвил Пегас —

80

«Зреньем Химера ослабла, считай, вполовину,

Ей для обзора вокруг не хватает трёх глаз.

Надо спуститься в лежащую рядом долину,

Чтоб  поскорее увидело чудище нас!

Там мы взлетим и предстанем пред нею Селеной,

Выпустит в злобе Химера горящий фонтан,

Пасть у чудовища явится страшной геенной,

Бросишь в неё смело дротик, что был тебе дан!»

81

Он полетел на горевшую утром долину,

Молча следил за безумной козой Гиппоной,

Звякнули громко копыта о твёрдую глину,

Конь засиял на горелом лугу белизной.

Бросился раненый зверь к ним большими прыжками,

Пламя исторгнув  длинней, чем иная река,

Спешно устроил охоту он за смельчаками,

Но быстрокрылый Пегас взмыл легко в облака:

82

«Видишь источник фонтана огня, что под нами? –

Зверь против нас применяет оружье своё!

Ярко горящая масса летит в нас волнами.

В пламя скорее направь со свинцом остриё!»

Сделал бросок Гиппоной в это «жерло вулкана»,

Через мгновенье раздался неистовый вой,

Нанесена была зверю смертельная рана –

Хлынул с копья прямо в горло свинец огневой!

83

«Жерло» погасло, и вой прекратился на поле,

Лапы Химеры согнулись, как в шторм дерева,

Вскоре коза-полульвица не ведала боли –

Видели сверху герои – Химера мертва.

Возле неё приземлился Пегас горделиво,

Выбил копытом из пасти драконовой зуб:

«Головы этим клыком ты отрежь бережливо,

Чтоб доказать: уничтожен тобой душегуб!»

84

Должен сказать я тебе, Гиппоной, с сожаленьем,

Это – любимое детище Геи-Земли!

И титанида сочтёт подвиг твой преступленьем,

Из-за неё жизнь закончишь в пустынной пыли!»

8. Поход против солимов.

85

Голову львиную поднял за гриву густую,

Козью держал Гиппоной, ухватившись  за рог,

Вмиг описал конь дугу в поднебесье крутую,

Сложены головы зверя на царский порог.

«Царь, изумись привезённому нами трофею –

Мной обезглавлен виновник чудовищных бед!

В жёны за это отдай, властелин, Филомею,

Станет роднёю тогда мне воинственный Прет!»

86

«Да, эти головы больше колёс колесницы,

Пасть проглотила  бы с лёгкостью даже быка!

Но не отдам тебе дочь за убийство убийцы,

Знай, что за подвиг цена уж не столь высока!

Знаешь ли ты, почему царь Тиринфа мне дорог?

Он четверть века до свадьбы провёл на войне,

Стал моим зятем, когда ему минуло сорок,

Все эти годы был преданным другом он мне.

87

Ты был восторжен недавно, а ныне не в духе.

Ты испугался войны, мой герой молодой?»

«Я не желаю жениться, тиран, на старухе,

Станет твоя Филомея к женитьбе седой!»

Крепко задумался царь над такими словами:

«Не по годам Гиппоной и хитёр, и умён.

Ловко разделался юный герой с головами,

Значит, отважен безмерно и очень силён!

88

Вслух он продолжил вещать совершенно иное:

«До появленья Химеры страшил нас сосед,

И покоренье его – для меня основное

Царское дело в расчёте на несколько лет!

Издревле правили этой страною солимы,

Но их согнали на север критяне давно.

Стали ликийцы солимами часто гонимы,

Их, дикарей, усмирить лишь тебе суждено!

89

Если над ними отныне я буду во власти,

Только тогда о женитьбе пойдёт наша речь!»

«Может и прав ты, тиран, в этом деле отчасти,

Но я согласен тебя защитить, дай лишь меч!»

Взял Гиппоной меч и лук, и тяжёлые стрелы,

Сел на коня и на север направил свой путь.

Войско солимов в ликийские вторглось пределы,

Прежде Химера на всех наводила здесь жуть.

90

Конные воины двигались медленно к югу,

Зная прекрасно, что нет у царя табуна.

Быстро Пегас над врагами пронёсся  по кругу —

В грозное войско сошлись северян племена!

Плотная пыль поднималась над чёрной долиной,

Ветры несли над равниной ужасную вонь,

Трупы быков разлагались на гари пустынной,

Путь преградил наступавшим божественный конь.

91

«Вы преступили границы Ликийского царства! –

Спешившись, громко воскликнул врагам Гиппоной.

Будет наказан ваш царь  за такое   коварство!

Кто из вождей в поединке сразится со мной?»

Бросили копья в прекрасного юношу трое,

И объявили, что в Ликию вторглись с войной.

Гнев возгорелся в отважном и славном герое,

Стал он пускать свои стрелы одну за одной.

92

Пали вожди трёх солимских племён кровожадных,

Возглас раздался из конной толпы дикарей,

Громкий и зычный, как голос ручьёв водопадных:

«Этот красавец с Пегасом – сын бога морей!»

Рухнули наземь солимы, как ветки сухие

После грозы и сильнейшего ветра в горах,

«Знаю, соседи, что воины вы неплохие,

Только отныне средь нас не посеете  страх!

93

Здесь, на границе, оставьте и копья, и луки,

Сами вернитесь домой, за крутой перевал!

Мирной работой займёте кровавые руки!» –

Голос героя гремел, словно медный кимвал.

Сыпались в общую кучу и луки, и стрелы,

В Ксанф Гиппоноем отправлен был конный гонец,

Войско солимов умчалось быстрее Нефелы,

Сел на Пегаса герой, «примеряя венец».

94

Долгих три дня облетал он соседей владенья,

Видел, как пашут солимы средь горных пород,

Слаженно люди работали, без принужденья —

Так покорился герою разбойный народ.
«И не беда, что устал я и сильно голодный,

Царь Иобат в честь победы устроит мне пир,

Буду потом, как небесная птица, свободный,

Стану летать я с Пегасом, как вольный Зефир!

95

Эос пронзила край неба своими перстами,

Дремлют в спокойствии вечном гранит и пески,

Прячется в Ливии Нот со своими хлыстами,

Беллерофонт и Пегас пьют из горной реки.

«Надо лететь к Иобату, приятель крылатый!

Время пришло рассказать о победе царю.

У благодетеля день отсчитали двадцатый,

И Филомею хочу отвести к алтарю!»

9. Война с амазонками.

96

Вновь оказались друзья за стеной крепостною,

Вышел, разбуженный ими тиран на балкон.

Нехотя крикнул с него Иобат Гиппоною:

«Ты покорил всех солимов, нарушив закон!

Разве не знаешь, кто в Ликии полный властитель?

Верности клятву солимы давали тебе!

Будешь наказан за это, коней укротитель –

Я никогда не отдам свою дочь голытьбе!

97

Кстати, о главном забыл сообщить я спросонок –

Прежде соседи мне были надёжным щитом,

Через солимов прошёл к нам отряд амазонок,

Останови и разбей их, а свадьба потом!

Ты о победах гремишь посильнее литавра,

Даже солимы сказали: пленил юный бог!

Быстро скачи, честолюбец, к подножию Тавра,

Иль от Пегаса останется лишь «жеребок!»*

98

Солнце поднялось, и воздух наполнился зноем,

Засеребрились вдоль стен крепостных тополя,

Взмыли над городом тихим Пегас с Гиппоноем,

Снова под ними чернела, как сажа, земля...

Всадниц увидели оба вблизи перевала,

Медленно двигалось войско средь битых камней,

С сильными мышцами женщин там было немало,

Спешились многие  девы, жалея коней.

99

Умный Пегас посоветовал юному другу:

«Не начинай, Гиппоной, первым в женщин стрельбу!

Несколько раз пролетим мы над ними по кругу,

Предупреди не испытывать в деле судьбу!»

Именно так поступили друзья при облёте

Длинной колонны красавиц, петлявшей меж гор.

«Более тысячи женщин, при первом подсчёте,

Если стрельба вдруг начнётся, здесь будет затор!»

100

«Остановите движение, женщины Понта –

Вы нарушаете целостность наших границ!» –

Но амазонки не слушали Беллерофонта,

Стрелы пустили в героя десятки десниц.

«В деле военном прелестницы очень умелы

И безрассудно вступают в рискованный бой.

В главных наездниц направь свои меткие стрелы,

Но не спеши насмерть их поражать, Гиппоной!»

101

Круг описав, полетели друзья на колонну,

Солнце светило им в спину, а девам – в глаза,

Конь не спешил, подчиняясь могучему Крону,

Так надвигалась на яростных женщин гроза.

Богу подобный сидел Гиппоной на Пегасе,

Ярко сверкали доспехи в слепящих лучах,

Конь приближался к врагам по невидимой трассе,

Страх неподдельный светился у женщин в очах.

102

Выпустил стрелы герой в амазонок кричащих,

Раня в колено одну, а другую – в стопу,

И обездвижил троих, за конями стоящих —

Девы испуганно стали сбиваться в толпу.

Возгласы раненых женщин неслись над горами:

«Он собирается сделать из всадниц калек!

Это сын бога, сюда принесённый ветрами,

Разве не видно что он – неземной человек?»

103

Снова пронёсся Пегас над колонной петлёю,

То поднимаясь, как смерч, то летя вниз орлом,

Долго Крылатый парил над гористой землёю,

Вызвав у смелых наездниц душевный надлом.

Дрогнуло войско, послышались громкие крики:

«Сёстры! Назад отходите, жалея коней!

Он не бросал ещё в нас с высоты свои пики,

Чтоб мы покинули Ликию – богу важней!»

104

Страха нагнал на воительниц конь белогривый,

После полудня от войска остался лишь след,

К дому оно поспешало, как Нот шаловливый,

Чтоб не держать перед «богом» прекрасным ответ.

Долго друзья наблюдали за бегством позорным,

Отдых устроили в тёмной лощине с водой,

И наслаждаясь красивым ручьём этим горным,

Конь произнёс: «Дам совет тебе, друг молодой!

105

Не возмечтай, Гиппоной ,о Горе  Олимпийской,

Даже взлетая до звёзд на Пегаса спине,

Будучи сильным тираном земли всей Ликийской,

Богом могучим не станешь ты даже во сне!

Дед твой покойный был сыном титана Эола,

Дважды обманут Сизифом бог смерти Танат,

Но не усвоил твой предок, что жизнь – это школа,

Вот и катает в Аиде валун, как гранат!

106

Ты – человек, и не станешь бессмертным, как боги,

Девы с солимами льстили тебе, как врагу,

Правильной должен держаться по жизни дороги

И не менять направленья её на бегу!

Ждёт из похода твоя Филомея героя,

Женитесь скоро вы с ней, будет трое детей.

И у меня есть подруга души, Окироя,

Тоже жениться хочу, но без всяких затей!

107

Есть в метрополии царство большое, Элида,

Там обитают кентавры, а вождь их – Хирон,

Дочь у него – неземной красоты кентаврида,

Замуж её за меня обещал выдать он.

Грустно сказал Гиппоной, обнимая Пегаса:

«Нет у царя неприятелей ныне окрест!

Можешь спокойно лететь хоть до сада Атласа

В поисках самых прекрасных на свете невест!»

10. Волна Посейдона.

108

Резкий  разбег, и могучий Пегас над горами,

Солнцу закатному смело подставил он грудь,

Громко ударив об воздух большими крылами,

В царство Элида держал сын Медузы свой путь.

И Гиппоной, улыбаясь,  покинул лощину,

Рад,  что  на свадьбу умчался божественный друг.

Зная, что ждёт  во дворце Филомея мужчину –

Он зашагал по широкой дороге  на юг.

109

Быстро смеркалось на выжженной зверем равнине,

Путь освещала герою луна свысока.

Вдруг он заметил сверкание меди в ложбине,

Где протекала крупнейшая в царстве река.

Понял герой, что наткнулся он здесь на засаду,

Целый отряд ожидал Гиппоноя в ночи:

«Что Иобат предоставит за подвиг в награду,

Коль принесу я разбойников этих мечи?»

110

К краю потока спустился отважный мужчина,

Чтоб не могли окружить и рубить со спины –

Слева скала возвышалась, а справа – стремнина,

Все из засады разбойники были видны.

Двое из них налетели, крича, на героя,

Беллерофонт отразил их атаку легко,

Пали они у воды от ударов изгоя,

Ноги и руки раскинув  в песке широко.

111

«Встретился – думал герой – я с умелым отрядом,

Вооруженье, доспехи блестят при луне!»

Пара напавших легла с предыдущими рядом,

Кровь потекла от разбойников вниз по волне.

«Я без коня белогривого и без обоза,

Даже оружье моё, словно взято у них!»

Вновь над героем нависла убийства угроза,

Но уложил под скалою опять он двоих.

112

Страшное зрелище виделось грустной Селене –

Люди зачем-то, бездумно лишались  голов,

Берег песчаный  оставив в алеющей пене,

Бьёт всех отважно один, без пугающих слов!

Ранен последний разбойник, стоявший в засаде,

В страхе прижался спиною к отвесной скале.

«Вам пастухами служить надо в маленьком стаде

Иль на галере в оковах сидеть при весле!

113

Кто вас прислал для убийства к широкому броду,

Из Каппадокии ждали, быть может, отряд?

Если не скажешь, убью и спущу тело в воду,

И не свершат над тобой ритуальный обряд!»

Заговорил истекающий кровью нескоро –

Строгою речью его устрашил Гиппоной.

«Этот отряд создан был для любого отпора,

Царь Иобат грезил только кровавой войной.

114

Ты упокоил здесь лучших воителей стражи,

Только лежать на песке без души должен ты!

Царь обвинил тебя в смерти позорной и краже,

Ты, обещал властелинам вскрывать животы!»

«В Ксанф отправляйся скорей, передай Иобату,

Что за наградой своей я приду поутру,

Пусть за сражённых врагов он готовит оплату,

И о решенье объявит гостям на пиру!»

115

Раненый воин отправился прямо в столицу,

Беллерофонт к морю шёл вдоль шумящей воды:

«Верно, Пегас «обнимает» сейчас кобылицу,

Не ощущая в своём окруженье вражды.

Стало известно тирану о гибели брата,

В краже, угрозах напрасно винит властелин,

Против меня подстрекают царя Иобата,

Трудно придётся без друга, остался один!

116

Я обезглавил Химеру, прогнал амазонок,

Грозных солимов заставил трудиться в горах.

Но для тирана я,  значит, простой пастушонок,

Слушатель долгих рассказов на царских пирах?

Я на распутье, не знаю, что делать в грядущем?

В город Коринф не вернуться – наложен запрет,

В Ликии буду героем всю жизнь неимущим,

Не возвратит в Арголиду стареющий  Прет.»

117

Ксанф, отражая Селену, сиял халцедоном,

Слушала мысли героя большая река:

«Я повидаться хотел бы сейчас с Посейдоном,

Но не покажется ль богу  попытка дерзка?»

Вышел на берег лазурного моря воитель,

Сильно устал, пробираясь по диким горам,

Невдалеке он заметил из туфа обитель –

Это стоял Посейдона сияющий храм!

118

Сел Гиппоной перед входом в него на ступени,

Мысли тревожные мчались одна за одной:

О Филомее, Химере, Пегасе, Пирене,

Как он в Коринфе в жару пребывал под сосной.

Подвиги он совершил, только нет результата –

Смел и красив, но по-прежнему он – голытьба!

Не убивать же за это царя Иобата,

И обратиться за смерть властелина в раба?

119

«Что бы сказали на это великие боги,

Зевс, Аполлон или мудрый провидец Нерей?

Долго ещё обивать мне чужие пороги?

Дай же совет, всемогущий Властитель морей!»

Волны отхлынули вмиг от скалистого брега,

Ветер прохладный исчез вместе с тихой волной,

Вдруг охватили героя сонливость и нега,

Медленно лёг на ступень он горячей спиной...

120

На горизонте сверкнула алмазом зарница,

Море застыло, как пруд под корой ледяной,

С брызгами, пеной летела в воде колесница,

След расходился за ней треугольной волной.

Сам Посейдон управлял колесницей богатой,

К берегу гнал он квадригу могучих коней,

И потрясая сверкающей гривой кудлатой,

Остановился у крупных прибрежных камней.

121

Вышел на берег у храма морской Повелитель,

Бросил на юношу ясный божественный взор:

«Не сомневайся в себе ты, Коня укротитель,

Ты – не убийца, не лжец, не насильник, не вор!

Несправедливы правителя все обвиненья,

Станет царевна тебе благоверной женой!

В этом поможет панический страх наводненья –

В город пойдёшь ты с могучей морскою волной!»

122

Утром проснулся изгой с сильным чувством ожога –

Это горело от яркого солнца лицо,

Медленно в памяти всплыло внушение бога,

Сразу заметил: волна омывала крыльцо…

Двинулся в путь Гиппоной, направляясь в столицу,

И за героем, играя волною у скал,

Напоминая лазурного цвета зарницу,

Медленно двигался синий сверкающий вал!

123

А со стены крепостной азиатской столицы,

Видел правитель движение  моря вдали,

В сторону Ксанфа летели  приморские  птицы,

И возносились на гребнях волны корабли...

11. Свадьба.

124

Меньше двух стадий* осталось пройти Гиппоною,

Вышла навстречу река из своих берегов,

«Или царевна сегодня мне станет женою,

Или волна Посейдона утопит врагов!»

Не торопился герой нанести разрушенье,

Паузы делал, чтоб слышать о помощи крик,

Ждал от царя Иобата на пир приглашенья,

Где он надеялся видеть возлюбленный лик.

125

Знать поднималась на стены Ликийской столицы –

Прежде не видели здесь Посейдона «даров»,

Только что спас их изгой от козы-полульвицы,

Ныне грозит им волна выше старых дубов.

Выслал властитель отряд для кровавого боя,

В главных воротах раздался оружия звон,

Очень хотелось царю уничтожить героя,

Это деянье, считал он, простит Посейдон...

126

Восемь десятков шагов пробежали по лугу

Лучшие воины Ксанфа с мечами в руках,

Но побросали оружье, поддавшись испугу –

Гнал их обратно к воротам панический страх.

Вопли мужчин разнеслись над равниной зелёной,

Били они кулаками о створки ворот:

«Мы здесь умрём от воды небывалой солёной –

Против волны Посейдона бессилен народ!»

127

Страх необузданный вспыхнул в царе седовласом:

«Кто остановит волну? Не жалею наград!»

«Сам защищай нас!» – ответили воины басом.

«Ты для правления Ликией стал староват!»

Знатные женщины вышли за стены столицы –

Не устоит Гиппоной перед их красотой!

Намеревались его соблазнить чаровницы –

Стали сверкать у него на виду наготой.

128

Но засмущался воитель от тел обнажённых,

Краска стыда запылала на впалых щеках,

Стал отступать, словно воин из войск поражённых,

Чувствуя немощь впервые в ногах и руках...

Каждая женщина стала сродни Артемиде –

Кто на охоте не ведает промаха стрел.

Мчались  матроны за ним в соблазняющем виде,

Беллерофонт избегал лицезрения тел.

129

Царь наблюдать за погоней не мог равнодушно,

Видя, как быстро уходит от Ксанфа волна,

Будто приказам изгоя верна и послушна:

«Слава матронам – столица моя спасена!»

Долго не думая, царь объявил населенью:

«Вечером будет назначено мной торжество –

Подвиг бесстыдниц нежданно привёл нас к спасенью,

Станет отныне по матери зваться родство!»

130

Беллерофонт отступал, воды хлынули в море,

С берега стало не видно ему баловниц,

Только подумать успел о недавнем позоре,

Как на дороге услышал он бег колесниц.

Это квадриги царя грохотали на склоне,

Сам Иобат прикатил на пустынный откос,

Беллерофонт прислонился у храма к колонне,

Ждал от царя седовласого новых угроз.

131

«Внемли, герой молодой,  старика предложенью!

Видел на лике твоём я смущения след,

Глядя на бег твой от женщин, пришёл к убежденью,

Что в привезённом письме был нечестен зять Прет!

Он обвинил тебя, юноша, в страшных деяньях

И предложил погубить, как открою письмо.

Но я погряз, если помнишь, тогда в возлияньях –

Письма нужны были мне, как Пегасу ярмо!

132

Я убедился, что ты и умён, и бесстрашен,

Честен с врагами в бою, несказанно силён,

И ни один подвиг не был тобой приукрашен,

Очень отрадно, что ты в Филомею влюблён!

Ты избегал, Гиппоной, лжи и мести с коварством

И заслужил несомненно стать зятем моим!

Я отдаю тебе дочь, поделюсь этим  царством,

Будешь достойным царём, как сказал мне солим*!

133

Я повелел прикатить для тебя колесницу,

Будет отныне квадрига лишь только твоей,

И предлагаю приехать на свадьбу в столицу,

Где соберётся немало известных гостей!»

«Ты, Иобат, приглашаешь на свадьбу героя,

Чтоб он узрел, как берёшь ты в зятья старика?»

«Я отдаю свою дочь за того Гиппоноя,

Кто мог взирать на любого врага свысока!»

134

Беллерофонт не оспаривал  речь властелина,

Прыгнул легко в колесницу и крикнул: «Вперёд!»

Из-под копыт полетели и камни, и глина –

Эта поездка важней, чем с Пегасом полёт!

Больше недели гуляли на свадьбе ликийцы,

Город ночами светился, как бурный вулкан,

Жертвами были довольны и все олимпийцы,

Молодожёны, народ и болтливый тиран...

12.  Песнь рапсода

135

Крон не пирует,  не тратит впустую мгновенья,

В Тартар  бросает с завидным усердием  их...

Дни торжества пролетели быстрей дуновенья,

Мужем царевны стал юный красивый жених.

Для Гиппоноя закончилось время мытарства –

Он получил от властителя войско и власть,

Царь наградил, как вещал, половиною царства –

Северной, самой опасной, была эта часть.

136

Стали просить Гиппоноя принять под эгиду

Жившие вдоль рубежей дикарей племена.

Выросло царство размером почти с Арголиду,

И становилась богатой большая страна.

Как к божеству относилось к нему населенье,

Лучшие земли навечно дарились царю –

Славилось мудростью редкой его управленье,

Был он приятен ткачу, гончару, рыбарю...

137

Личная жизнь у царя протекала неплохо —

(Трон уступил ослабевший за год Иобат),

И подарила супруга ему Гипполоха,

Следом родился достойный наследника брат.

Мирными стали прибрежные тихие воды,

И становились купцы-чужестранцы смелей,

С ними в чертогах царя появлялись рапсоды,

Частые спутники крупных морских кораблей.

138

Царь был охвачен раденьем о крае цветущем,

Редко бывая в богатых покоях дворца,

Мало забот уделял он потомкам растущим,

Лишь на пирах сыновья лицезрели отца.

Сам он не пил, но любил за столом разговоры,

Каждым рассказом рапсодов он был поражён –

Дальние страны, пустыни и дивные горы

Видел, впадая под песню в дремоту и сон.

139

Часто его воспевали приезжие гости –

Не было прежде прекрасней в Элладе царя —

Лик полубога и сила при стати и росте,

И настроенье всегда, словно в сердце заря.

Но на одном из пиров для купцов Илиона*

Странную песню запел голосистый рапсод:

«Я расскажу вам про свадьбу в горах Пелиона,

Где есть в пещеру кентавров таинственный вход.

140

В Йолке однажды  я ждал  корабля  отправленья,

(Это событие было три года назад),

Море штормило,  и я, подавив сожаленья,

В горы пошёл, напевая одну из баллад!

И перевал перейдя, я сошёл на равнину,

Серые тучи неспешно сгущались над ней,

Эвр-суховей подгонял меня радостно в спину,

Там и попал я на праздник людей и коней.

141

Сотни столов разместились под сенью каштанов,

Были поставлены пифосы с крепким вином,

Выпить любили кентавры, потомки титанов,

Так напивались, что спали в траве мёртвым сном.

Видел царей из Тиринфа, Афин, Эпидавра,

Толпы простых горожан занимали весь склон –

В жёны Пегас белокрылый брал дочерь кентавра,

Пышную свадьбу затеял бессмертный Хирон.

142

«Что ты сказал про Пегаса, рапсод голосистый,

Не обманул ли ты песней красивой меня?

Был ли на свадьбе жених белоснежно-лучистый?» –

Выкрикнул царь горячо, вспомнив друга-коня.

Песней ответил рапсод на вопросы героя:

«Много свидетелей было! – продолжил он сказ.

Та кентаврида-невеста звалась —  Окироя,

А к жениху обращались учтиво —  Пегас.

143

«Это мой друг! – крикнул царь, трепеща от волненья. –

Видеть хочу я Коня непременно сейчас!»

«О повелитель, прошу, отложи устремленья –

В дальних горах кентавриду ласкает Пегас!»

Эос пронзила красиво мглу неба перстами,

Над горизонтом не видно златого венца,

А Гиппоной провожал за въездными вратами

В область Фессалию к другу Пегасу гонца...

13. Женитьба  Пегаса.

144

В Ликии пир продолжался не меньше недели,

Много историй поведал заезжий рапсод,

Не покидал ни на миг Гиппоной цитадели,

И возмечтал он достичь небывалых высот.

Ждал с нетерпеньем правитель возврата посланца,

Сильно терзался в сомненьях, примчится ли друг,

Сердце героя сжималось от слов чужестранца –

Вправе ль просить от Коня исполненья услуг?

145

«Долго народ веселился на свадьбе Пегаса,

Многих ахейских царей подружил Пелион! –

Но интереснее знать, что жена златовласа –

Не кентаврида, как прежде, ни даже грифон!

Дочь у Хирона умна и способна к наукам,

Видеть могла судьбы смертных точнее отца –

Так Аполлон не владел удивительным луком,

Знаньем своим затмевала легко мудреца!

146

Сорок ночей миновало со свадьбы чудесной,

Но потускнел для влюблённых коней небосклон –

Вдруг появился в покоях пещеры нетесной

С новорождённым рыдающий бог Аполлон.

Мальчик ещё не родился на свет под луною,

Как его мать Артемидой была сражена –

Смертный возлюбленный жертвы явился виною,

В пламени сильном, рожая, сгорала  она.

147

Сажей костра был испачкан малыш обожжённый –

Сына успел Лучезарный изъять из огня.

Сильно от боли страдал полубог сбережённый,

Стала лечить его дочь человека-коня.

Тело младенца омыла живою водою,

Мазь нанесла кентаврида на каждый ожог,

Только другое ей стало в дальнейшем бедою –

За предсказанье ребёнку   разгневался бог.

148

«Жизни целителем станет твой сын, Лучезарный,

Смерть победит и причислит Таната к врагам!

Только великий талант не всегда благодарный —

Будут деянья его неугодны богам!»

Гром прокатился внезапно меж скал Пелиона,

Треснул от молнии рядом стоявший каштан,

И по веленью вскипевшего  злом Аполлона

Стал исчезать Окирои девический стан!

149

«Слишком жестоко за правду твоё наказанье!

Но покарает Асклепия Зевс посильней,

Сбудется, знай Лучезарный, моё предсказанье…»

Речь отнялась, кобылицу увидел муж в ней.

Длинная грива и хвост её – чистое злато,

Шкура белела прекрасней альпийских снегов,

Ярко сияло на шее колье из граната,

Зубы её – перламутры морских жемчугов...

150

Грустно Пегас посмотрел на жену Окирою

Нежно  обнял  он её белоснежным крылом,

Мысль к ней пришла: «Не грусти! Скоро  будет  нас трое!

Вместе мы справимся даже с божественным злом!»

Явно услышал Пегас «речь» жены-кобылицы,

Мысленно тоже признался он в верности ей:

«Ты пред богами явилась страшней бунтовщицы,

Но оказалась теперь мне намного родней!»

151

Выгнал Пегас Аполлона из тёмной пещеры:

«Вам, олимпийцам, правдивое колет глаза!

Нет у меня, Сребролукий, к тебе больше веры –

Непредсказуемый ты, как в атаке гюрза!»...

… Вскоре Пегасу жена родила кентаврёнка,

Дочь Меланиппу, что гривой чернее скворца,

А через год подарила ему жеребёнка –

Белый Селерис был копией точной отца.

152

Надо ль его беспокоить, тиран справедливый?

Много различных забот у героя-коня,

Он с Окироей своей бесконечно счастливый,

Не проживёт без неё белокрылый ни дня!»...

Этим закончил рапсод о Пегасе сказанье.

Гости заспорили, честен ли был Аполлон,

Вред или пользу приносит богам прорицанье?

Но Гиппоной их не слушал, уйдя на балкон...

14. Полет на Олимп.

153

Веяло с берега моря приятной прохладой,

Край горизонта окрашен густым багрецом,

В небо правитель смотрел – был захвачен балладой:

«Это же надо – Пегас стал счастливым отцом!

Держится с богом любым белокрылый на равных –

Выставил сына Зевеса легко из жилья!

Мне удалось превзойти величайших и славных,

Так почему не могу олимпийцем стать я?

154

Блеск адаманта внезапно сверкнул в грустном взоре –

В небе лазурном увидел правитель коня,

С шумом Пегас опустился на площади вскоре,

Вмиг прекратилась в палатах дворца болтовня.

Люди не верили в дружбу царя и Пегаса

И, наблюдая их встречу, застыли, как лёд –

Значит, дождался Блистательный звёздного часа,

Город увидит друзей необычный полёт.

155

Преобразился властитель в мгновение ока,

Спрыгнул с балкона, как с дерева прыгает рысь,

К другу помчался  быстрей грозового потока –

Вместе с Пегасом опять покорять будут высь…

…Вышли правитель и конь за большие ворота:

«Помнишь, Пегас, ту лощину с чудесной водой?

Спустимся вниз: говорить мне с тобою охота,

Страсть к высоте  необузданной стала нуждой...

156

Здесь, у воды, мы расстались когда-то с тобою,

Жизнь у меня потекла, как прекрасный ручей,

Стал я богатым царём, побывав голытьбою,

Только устал от хвалебных и льстивых речей!

«Люди на Аттике хвалят тебя по заслугам,

Прежде Эллада не знала достойней царей!

Что ты хотел, говори, я готовый к услугам,

Кто неугоден тебе из людей иль зверей?»

157

«Клятвой богов поклянись, что исполнишь желанье —

Будет полёт для тебя, как простой ураган».

«Водами Стикс-титаниды клянусь, что старанье

Я приложу и содею, что скажешь, тиран!»

«Мне двадцать лет, я силён и достаточно молод,

и на земле я достиг небывалых высот,

Светлый мой ум властолюбием ныне расколот –

Я на Олимпе желаю увидеть восход!

158

Я пережил Иобата, Сизифа и Прета,

К славе с богатством давно потерял интерес,

Гору богов я хочу покорить до рассвета,

Чтоб уступил мне свой трон престарелый Зевес!

«Я на Олимпе бываю почти ежедневно,

Всеми богами и музами с детства любим,

Но усмири свой порыв! – конь промолвил безгневно.

Силой божественной Зевс-Громовержец храним!

159

«Ты же дал клятву богов, и не склонен я к ссоре,

Стрелы  метать не намерен, как бог Мусагет*!

До темноты пересечь нам желательно море,

Чтоб на Олимпе высоком я встретил рассвет!

Конь неохотно ударил о воздух крылами,

Беллерофонт вдохновлённый сидел на спине,

Море внизу возмущалось седыми валами,

Белые чайки качались на быстрой волне.

160

Встречные тучи скрывали сиянье сапфира,

Спрятался Гелий за них, как дитя от стыда,

Стали сильней и опасней порывы Зефира –

Всё говорило, что ждёт Гиппоноя беда.

Но белокрылый Пегас прилагал все усилья,

Чтобы достичь непременно фессальских брегов,

Превозмогали порывы огромные крылья,

Чувствовал конь недовольство великих богов.

161

Сверху Зевес проявил к Гиппоною вниманье,

Ясно услышав свой титул на царских устах:

«Так и останешься, дерзкий, лелея желанье,

С богоподобным лицом, но в колючих кустах!»

Стал он герою искать подходящую кару,

Чтобы тот понял величие грозных богов,

И не тянулся к амброзии или нектару,

И не вдыхал аромат Елисейских лугов.

162

«Молнией мог бы сразить, только жалко Пегаса,

Сильно обидеться может мой брат Посейдон.

Как без любимца останутся музы Парнаса?

И без коня заскучает гора Геликон!»

Вспомнил Зевес о проделках своей благонравной,

Как наказала одну из чудесных «коров»!

В хитрости Гере ревнивой нет женщины равной –

Овод её был опасней, чем тьма комаров...

15. Финал

163

Голову прятал от ветра герой в плотной гриве,

Взгляд победителя в море им был устремлён,

Видел, как кружат суда в Пагассийском заливе,

Как на причале Иолка народ оживлён.

Тёмные тучи прижались к двуглавью Парнаса,

Стал опускаться на отдых усталый Пегас,

Вдруг он на крупе почувствовал «кнут волопаса» –

Жало вонзил в него овод, большой,  как бекас.

164

Вздрогнул всем телом Пегас, потеряв равновесье,

Перевернулся, стал падать с крутой высоты,

Камнем с коня полетел Гиппоной в мелколесье,

С криком ужасным он рухнул в густые кусты.

Овод Зевеса был в мщенье достаточно меток

И не преследовал больше коня с бунтарём.

Тело разбитое медленно съехало с веток,

Так олимпиец разделался с юным царём.

165

Справился быстро крылатый с болезненной дрожью,

С горькой печалью примчался к герою Пегас:

Кровь Гиппоноя текла, словно лава к подножью,

Ветки с шипами оставили друга без глаз.

«Это несчастье, как дань непомерной гордыне,

Ты в заблужденьях был твёрд, как индийский алмаз!

Чем же помочь в этой тихой Алейской пустыне?

Я, к сожаленью, без рук, ты – без сил и без глаз!»

166

Стал на колени Пегас рядом с другом разбитым,

Скрыв его тело от ветра широким крылом.

Слёзы из глаз проливались ему на копыта,

Дни, проведённые вместе,  он вспомнил с теплом.

Сумерек время пришло незаметно в долину,

Стал оживать под широким крылом Гиппоной,

Вскоре увидел Пегас в мелколесье мужчину,
Взмыл в высоту, на прощанье сверкнув белизной.

167

Много народа собралось на месте паденья,

Люди спешили помочь «человеку с небес»,

Перенесли на руках Гиппоноя в селенье

Без рассуждений ненужных и лишних словес.

Раненый долго молчал, не показывал боли,

Только поглаживал нервно свои волоса –

Не понимал Гиппоной теперь жизненной роли,

Слыша бездумно чужие вокруг голоса.

168

Память покинула юношу бесповоротно –

Кто он, откуда – забыл властелин навсегда,

Словно в костре сожжены жизни прошлой полотна,

Не сознавал, что постигла в полёте беда.

Люди селенья о нём проявляли заботу,

И залечили  упавшему множество ран.

Не отдавая отчёта судьбы повороту,

Стал привыкать к новой жизни несчастный тиран.

170

В гостеприимных селениях не было дома,

Где б не коснулась порога героя стопа,

В каждом была для безумного речь незнакома,

Жажда найти свой чертог оказалась слепа.

Более года бродил Гиппоной по долине

С малой надеждой найти здесь жену и детей,

Но не судьба – не вернётся лист павший к маслине,

Умер в тоске, призывая владыку смертей...

171

В царство Аида его проводил самолично

Бог чернокрылый, великий могучий Танат,

Но Гиппоной относился к судьбе безразлично –

Был ничему в этой жизни скитальца не рад.

Триждывеликий* их встретил у вод Ахерона,

И обратился к тирану он с речью такой:

«Не торопись занимать место в лодке Харона,

Выслушай  бога Гермеса, несчастный герой!

172

Царь олимпийский – бессмертный всесильный владыка,

В битвах с титанами им завоёван был трон!

Ты на чужое хотел посягнуть, горемыка,

Дерзкой гордыней себе причинил ты урон!»

Память о прошлом внезапно вернулась к герою,

Стал он душою здоров, с пониманьем и зряч.

«…Ты с полубогом Пегасом увлёкся игрою,

Стал в рассужденьях о месте своём ты горяч!

173

И, упиваясь мечтой и тщеславным пристрастьем,

Бросил семью и народ, как плохой властелин,

И на Олимп полетел за неведомым счастьем,

Стал же ты косточкой мелкой от зрелых маслин!»

 «О, не кори меня долго, Гермес быстроногий,

За непомерную гордость наказан был я,

Не оправданье убитый мной зверь козьерогий,

Зевс-Громовержец отныне мне – высший судья!»

174

«Вижу раскаянье, царь убиенный Ликийский,

Славой твоей охватилась за морем земля.

Из-за неё, Гиппоной – молвил бог олимпийский. –

Домом  твоим Елисейские будут поля!»

Станут друзьями по духу герои Эллады,

И полубоги земной Ойкумены, тиран,

Там ты узнаешь великую цену услады,

Вновь возрожденье возможно – сигнал будет дан!»»

                        *****

175

Долго Эллада грустила о преданном сыне,

Не был в сказаньях забыт этот славный герой –

Напоминанием он послужил о гордыне,

Что поднималась подобной Олимпу горой!            

16. Глоссарий:

 К «Беллерофонту»

* Аид— в древнегреческой мифологии —  могучий бог — властелин подземного царства мертвых, старший брат Зевса.

*Акрокоринф —  Акрополь  города Коринф, расположенный на горе.

*Амазонки — в древнегреческой мифологии народ, состоявший исключительно из женщин, не терпевших при себе мужей, выходивший в  военные  походы под предводительством своей царицы и образовавший особое воинственное государство. Произошли от Ареса(бога войны), и Гармонии.

*Атлас(Атлант) —  в греческой мифологии могучий титан, сын титана Иапета и Климены. За бунт против царя богов Зевса принуждён держать небо на плечах.  

*Афродита —(Αφροδιτη) - в греческой мифологии - богиня любви и красоты, входившая в число двенадцати великих олимпийских богов. 

*Беллерофонт —  греч. – «Убийца Беллера»

*Дионис —(др.-греч. Διόνυσος, Διώνυσος,  лат. Dionysus), Вакх, Ба́хус , — в древнегреческой мифологии младший из олимпийцев, бог растительности, виноградарства, виноделия...

          *Елисейские  поля, Элизиум (греч. миф.) –  

             загробный мир, где блаженствуют  герои, полубоги

               и праведники. Там царят вечная весна и мир и  

               радость. Рядом с обитателями всегда пребывает

               высокое искусство  поэзии, музыки, живописи...

               Души героев  имеют право на  новые воплощения в

               мир людей по их желанию. Так  они награждены за

               земные дела  и великие подвиги.

         *Жеребок  -`Толковый словарь Ожегова:

 (спец.) Шкурка жеребёнка-недоноска, а также жеребёнка-сосунка.

* Ликия —  λύκος [likos] (греч) – волк

* Ксанф город — столица Ликии.

*Ксанф река  — главная водная артерия страны.

*Мусагет — один из эпитетов бога Аполлона. Мусагет -предводитель Муз.

* Нефела —(др.-греч. Νεφέλη) — богиня облаков  в  древнегреческой мифологии. Буквально ее имя означает «Туча, облако» . Жена  земного царя Афаманта, мать Фрикса и Геллы.

*Нот —  у греков — южный ветер.

*Пегас — сын  бога морей Посейдона и  Медузы Горгоны

*Пирей — Город в Аттике на берегу Эгейского моря.Внешнеторговый морской порт.

*Пифон — в древнегреческой мифологии чудовищный змей, порождение богини Геи; был убит Аполлоном (отсюда прозвище Аполлон Пифийский), основавшим на месте победы Дельфийский оракул.

*Селена — в древнегреческой мифологии — олицетворение лунного света. Дочь титанов Гипериона и Тейи, сестра бога Солнца Гелиоса и богини утренней зари Эос.

* Солим — представитель  племён, живших разбоем на северной границе Ликии.Побеждены Беллерфонтом.

* Стадий —греческий = 178 м 

*Стереобат  — в древнегреческой архитектуре —    

                     объемное возвышение, на котором возводили здание.  

                      В стереобате обычно вытесывали три ступени. 

*Тифон —  (Тифоей, др.-греч. Τυφῶν, Τυφωεύς, Τυφώς, эпич. Τυφάων) — в древнегреческой мифологии могущественный, змееногий великан, порожденный Геей; олицетворение огненных сил земли и её испарений...

Триждывеликий — один из эпитетов бога Гермеса-Трисмегиста. Слово Трисмегист и означает «триждывеликий».

*Уран —  в древнегреческой мифологии — олицетворение Неба, божественный супруг Земли — Геи, принадлежащий к первому поколению богов. Гея родила от Урана горы, море, титанов, великанов сторуких, киклопов, нимф. Искалечен и свергнут сыном Кроном.

*Химера – по-гречески chimaira — коза

.*Эол —бог штормов и повелитель и отец  сыновей-ветров.

*Эхидна —  Эхидна (др.-греч. Ἔχιδνα, буквально «гадюка») — в древнегреческой мифологии —  прекрасная обликом  полуженщина-полузмея (дракайна). Предположительно: дочь Тартара и Геи, жившая в пещерах  под землёй в  Килик