Статья на тему: «Исследование социальной памяти на примере проекта «Блокада в судьбах и памяти ленинградцев»
статья
Как известно, устные рассказы очевидцев использовались историками еще со времен Геродота. Однако, по мере того как ученые занятия историей превращались в науку, рассказы людей о прошлом, передающиеся в устной традиции, вызывали все меньший интерес и доверие исследователей. Становление исторической профессии во второй половине XIX — первых десятилетиях XX века было теснейшим образом связано с формированием позитивистской парадигмы в историографии. Напомню, что в соответствии с ней все источники располагались в иерархической последовательности по степени их ценности для исследователя. Источники личного происхождения при этом оказывались на нижних ступенях такой иерархии за неизбежно присущий им субъективизм.
Скачать:
Вложение | Размер |
---|---|
![]() | 22.53 КБ |
Предварительный просмотр:
Статья на тему: «Исследование социальной памяти на примере проекта «Блокада в судьбах и памяти ленинградцев»
Как известно, устные рассказы очевидцев использовались историками еще со времен Геродота. Однако, по мере того как ученые занятия историей превращались в науку, рассказы людей о прошлом, передающиеся в устной традиции, вызывали все меньший интерес и доверие исследователей. Становление исторической профессии во второй половине XIX — первых десятилетиях XX века было теснейшим образом связано с формированием позитивистской парадигмы в историографии. Напомню, что в соответствии с ней все источники располагались в иерархической последовательности по степени их ценности для исследователя. Источники личного происхождения при этом оказывались на нижних ступенях такой иерархии за неизбежно присущий им субъективизм.
XX век, однако, внес свои коррективы. Демократизация, особенно заметная в Европе и Америке в послевоенные десятилетия, привела к тому, что сфера интересов исторической науки значительно расширилась — в поле зрения историков попала повседневная жизнь обычного человека. Эти процессы (изменения в средствах коммуникации и стремление к демократизации исторической науки) и привели к появлению «устной истории» — особого направления исторической науки, ориентированного на работу с устными рассказами-воспоминаниями.
В нашей стране сам термин «устная история» стал использоваться сравнительно недавно. Можно сказать, что история устной истории в нашей стране еще не написана.
Вполне естественно, что в первые десятилетия своего существования на Западе (1950–1970-е годы) устная история, желая доказать свое право на существование в университетах и исследовательских центрах, стремилась следовать канонам, выработанным позитивистской историографией. Исследователи, использовавшие в своих работах методы интервью, ставили своей целью прежде всего поиск фактов, не отраженных в известных письменных документах, подчеркивая достоверность устных рассказов, способность человеческой памяти — подобно письменным источникам — сохранять информацию на протяжении длительного времени. Несостоятельность и наивность подобного отношения к устной истории (столь свойственного очень многим представителям этого направления в Европе и Северной Америке в конце 1960-х —1970-е годы) была хорошо продемонстрирована целым рядом работ. Действительно, в интервью мы неизбежно видим прошлое глазами респондента, к тому же отстоящего от описываемых событий на многие десятилетия своей жизни. Речь идет не только о том, что прошлое забывается: меняются взгляды рассказчика на окружающий мир, на историю своей страны, на свою собственную жизнь — и эти изменения, безусловно, отражаются в его воспоминаниях.
Сейчас, внимание ученых оказалось привлечено не столько к поиску неизвестных фактов, сколько к их интерпретации представителями различных групп и слоев общества. Для нового поколения историков субъективизм устных повествований перестал олицетворять недостаток этого вида источников, став достоинством. Примерами подобных работ могут служить известные исследования А. Портелли, Л. Пассерини, Л. Нитхаммера, Г. Розенталь, посвященные проблемам самосознания и исторической памяти итальянского рабочего класса периода фашистской диктатуры и послевоенного периода, общественного сознания и исторической памяти жителей Западной и Восточной Германии, переосмысления ими всей эпохи национал-социализма и Второй мировой войны (Portelli 1991:1–26; Passerini 1987; Niethhammer 1995; Rosenthal 1989; Rosenthal 1993 нами интервью, посвященным истории блокады.
Устные воспоминания, собранные историками, всегда субъективны. Не только потому, что они отражают субъективные взгляды респондента, — в них неизбежно отражается и личность исследователя, проводящего интервью. Всякому, кто занимался устной историей, знакомо чувство: проводи это интервью другой человек, в другой день, в других обстоятельствах, все было бы иначе, и рассказ респондента был бы совсем другим. Эта особенность присуща устной истории, в ней, возможно, заключается главный недостаток этого направления с точки зрения исследователей, привыкших работать с письменными документами, но в ней же заключена и та притягательная сила, которая побуждает людей заниматься собиранием и изучением устных рассказов-воспоминаний.
Книга, которую я выбрала называется «Память о блокаде. Сиятельства очевидцев и историческое сознание общества».
Книга представляет результаты работы двух исследовательских проектов, реализованных в Центре устной истории Европейского университета в Санкт-Петербурге в 2001–2003 годах. Первый проект назывался «Блокада в судьбах и памяти ленинградцев» (руководитель — к.и.н. Е. И. Кэмпбелл). Второй, его продолжение, — «Блокада Ленинграда в индивидуальной и коллективной памяти жителей города» (руководитель — к.и.н. В. В. Календарова). «Блокада в судьбах и памяти ленинградцев» — проект в рамках программы создания учебного центра подготовки специалистов в области устной истории, осуществлявшейся в Европейском университете в 2001–2002 годах. Благодаря этой программе в Центре устной истории сформировалась группа исследователей, сотрудников и аспирантов университета. В ходе двухлетней работы участниками проекта была собрана коллекция интервью с людьми, пережившими блокаду Ленинграда 1941–1944 годов, а также с представителями послевоенного поколения, чьи родители находились в городе во время блокады. Результаты этих двух проектов и легли в основу настоящего издания. Представленные здесь статьи разных авторов объединяет и одновременно отличает их от огромного количества исследований, посвященных блокаде Ленинграда, тот факт, что в центре внимания здесь находятся не столько реальные события рассматриваемой эпохи, сколько отражение этих событий в сознании современников и их потомков. Заметим, что воспоминания блокадников лишь высвечивают эту проблему с особой остротой — их критический разбор может особенно болезненно восприниматься ленинградцами старшего поколения. Кроме того, эта проблема неизбежно возникает, когда речь заходит о том, каким образом следует историку, да и просто читателю, подходить к воспоминаниям людей, чья эпоха еще не канула безвозвратно в прошлое.
Книга, созданная по результатам этих двух проектов, включает статьи специалистов, представляющих различные дисциплины — историков, этнологов, искусствоведов, чьи работы связаны с изучением механизмов формирования образа блокады Ленинграда в общественном сознании, в памяти жителей блокадного города и их потомков. Внимание исследователей привлекли не только те представления о блокаде, которые восходят к личному биографическому опыту ее свидетелей, но и те, что сложились в официальном советском дискурсе послевоенных лет. Именно это определило структуру сборника. Несмотря на то что основное внимание в предлагаемых здесь авторских статьях уделено не самому событию, а его репрезентации, публикуемые здесь воспоминания о блокаде представляют интерес и для более традиционного подхода к анализу устных источников, как содержащие интересный материал о быте, социальных связях ленинградцев в предельно экстремальных условиях жизни в блокадном городе.
Первую часть книги составляют интервью с жителями блокадного Ленинграда, а также с теми ленинградцами, кто родился уже после войны, но чьи родители или другие ближайшие родственники пережили блокаду. Публикация полных текстов интервью, как мы полагаем, позволяет, с одной стороны, познакомиться с тем, что рассказывают и как понимают блокаду наши респонденты, вводит в оборот новый, не использованный ранее круг источников, а с другой — дает возможность самому читателю заглянуть в мастерскую исследователей, согласившись или, наоборот, оспорив их интерпретации, представленные в этой книге.
Вторая часть сборника посвящена анализу интервью. Исследователей интересовали особенности передачи памяти о ленинградской блокаде в воспоминаниях жителей города — непосредственных свидетелей блокады и следующего за ними поколения ленинградцев. Индивидуальная память, символы и риторика в рассказах о блокаде — основа этой главы. Не секрет, что для многих жителей современного Петербурга блокада связывается не столько со школьными уроками истории, сколько с историей своей семьи. Устные свидетельства, основанные на личном опыте или опыте родственников, поэтому становятся одним из наиболее значимых источников в изучении истории памяти о блокаде. Авторы не оспаривают интерпретации событий блокады информантами и не предлагают новой версии; их интересуют причины и условия возникновения того взгляда на блокадное прошлое, которое нашло отражение в анализируемых интервью.
Наконец, третью часть книги составили исследования, в которых рассматривается коллективная память советского общества о блокаде Ленинграда. Очевидно, что для подавляющего большинства обычных людей, не причастных к принятию судьбоносных для страны решений, история предстает именно в виде их собственной биографии. Поэтому, когда в их рассказах возникают темы и образы «большой истории», обобщения и оценки событий, выходящих по своему масштабу и значимости за рамки их повседневного бытия, информанты неизбежно обращаются к уже существующим в обществе моделям осмысления истории. Эти модели не просто служат объяснению смысла прошедших событий — они истолковывают прошлое с точки зрения интересов сегодняшнего дня. Воспоминания о прошлом, как наглядно показал еще М. Хальбвакс, вызываются к жизни потребностью общества в обосновании и осмыслении современности. В Советском Союзе коллективная память общества, безусловно, находилась под жестким идеологическим контролем. Было бы ошибкой, однако, полагать, что контроль и манипулирование исторической памятью — явления, свойственные лишь социалистическим или «тоталитарным» режимам. С течением лет менялось и само советское общество, Советское государство, его идеология, в жизнь вступали новые поколения, родившиеся уже в послевоенное время, соответственно изменения претерпевала и память о блокаде. В статьях этого раздела книги представлен анализ данных изменений в различных сферах, где формируется и находит выражение коллективная память общества — в периодической печати и документальном кино, в исторической литературе, в монументальных памятниках.
Изначально целями проектов были: проследить, как пережившие блокаду ленинградцы вписывают опыт военных лет в свои автобиографии, а другой целью было собрать как можно более отличающиеся друг от друга воспоминания.
1 группа - общественные организации и объединения блокадников;
2 группа- представители маргинального сообщества (члены общины евангельских христиан баптистов
3 группа- знакомые и родственники работников и участников проекта;
4 группа- «Второе поколение» (чьи родители пережили блокадные события в Ленинграде)
За 2 года проекта было записано 78 интервью
Необходимо отметить, что была взята методика немецких социологов Шютце и Розенталя- интервьюер не задает респонденту никаких вопросов, а просит рассказать историю своей жизни. В ходе интервью старались даже избегать последующих вопросов, используя для стимулирования рассказа невербальные или паралингвистические способы выражения интереса.
Но из-за проблем, с которыми столкнулись исследователи – материал который они собрали, не мог дать полную картину о месте Ленинградских событий в истории жизни человека. И поэтому был создан второй проект- целью которого было уже исследовать способы, с помощью которых люди, пережившие блокаду, репрезентируют свое блокадное прошлое.
Выводы- Для рассказов детей блокадников значима тема ответственности государства, конфликта советской власти и простых граждан, почти не звучащая у родителей. Почти все интервьюируемые виновниками блокады называли немцев; меньший процент на структуры, работавшие недостаточно эффективно
Героический образ блокады в воспоминаниях очевидцев отнюдь не ограничивается рамками официальных представлений о героизме. Многие из информантов, герои поневоле склонны оценивать блокаду как трагедию, нежели как подвиг народа. но и в этом случае информанты обращаются к официальному блокадному дискурсу, оспаривая его или наоборот, соглашаясь с ним.
.
По теме: методические разработки, презентации и конспекты
![](/sites/default/files/pictures/2020/08/26/picture-1263786-1598421884.jpg)
Статья на тему: «Эмоциональное состояние подростка на примере школы Енсан г. Пусан (Республики Корея) и гимназии № 33 г. Улан-Удэ (Российская Федерация).
Человеческие эмоции — огромная сила, которой подвластны не только наши мысли, но и наши действия. Они, как и чувства, воспринимаются человеком в качестве его собственны...
![](/sites/default/files/pictures/2020/08/26/picture-1263786-1598421884.jpg)
Статья на тему: «Проблемы современной семьи на примере Гимназии № 33 г. Улан-Удэ»
Начало XXI века обусловлено колоссальными изменениями, которые испытывает на себе российская семья, являясь важнейшим общественным институтом, имеющим решающее значение как для индивидуальной жи...
![](/sites/default/files/pictures/2020/11/29/picture-1294107-1606670502.jpg)
Статья на тему "Приемы активизации памяти и внимания в контексте развивающего обучения на уроках биологии"
В данной статье приводятся основные приемы, используемые для активизации памяти и внимания на уроках биологии....
![](/sites/default/files/pictures/2022/04/01/picture-1398458-1648839130.jpg)
Статья на тему: Исследование свойств твердотельных радиолюминесцентных источников света на основе ZnS-Cu
Исследовано влияние концентрации активатора [ меди ] и различных видов обработок ZnS на свойства радиолюминесцентных источников света на основе ZnS-Cu люминофора. Установлена оптимальная концентрация ...
![](/sites/default/files/pictures/2022/04/10/picture-1400429-1649543107.jpg)
психолого-литературоведческая статья на тему «Типы девиантного поведения на примере романа Ф.М.Достоевского "Преступление и наказание"»
В статье рассмотрены типы девиантного (отклоняющегося) поведения на примере романа Ф.М.Достоевского "Преступление и наказание". Каждый тип девиаций сопровождается примером из текста и объясн...
![](/sites/default/files/pictures/2022/04/10/picture-1400429-1649543107.jpg)
Психолого-литературоведческая статья на тему «Типы девиантного поведения на примере романа Ф.М.Достоевского "Преступление и наказание"»
В статье рассмотрены типы девиантного (отклоняющегося) поведения на примере романа Ф.М.Достоевского "Преступление и наказание". Каждый тип девиаций сопровождается примером из текста и объясн...
![](/sites/default/files/pictures/2022/09/20/picture-1073714-1663662111.jpg)
Статья на тему Исследование мотивов деятельности волонтеров-подростков
Целью данного исследования являлось - изучение мотивов деятельности волонтеров-подростков.Гипотезой исследования служит утверждение о том, что у подростков-волонтеров, которые прошли психолого-педагог...