Оглавление

Введение        3

Этика в современной науке        3

Этические вопросы специальных наук        8

Этос ученого-ядерщика        10

Этическая мотивация первоначальных ядерных инициатив        13

Ядерный «этос» и его критика        14

Заключение        15

Список литературы        16

Введение

Успехи познания благостны,

Хотя и чреваты уронами,

Поскольку творения Фаустов

Становятся фауст-патронами.

И. Губерман[1]

Люди! Вы отныне — братья!

Эра братства наступила:

Или — братские объятья,

Или — братская могила.

Вот на что в двадцатом атом

Мягко намекнул приматам...

Б. Заходер [2]

Мы ещё вернёмся к «Гарикам» Игоря Губермана и строфам Бориса Заходера, а для начала дадим определение предмета нашего внимания.

 Этика (от греч. ἦθος [этос])— нрав или мораль,  философская дисциплина, предметами исследования которой являются нравственность и мораль.[3] По своей сути нравственность и мораль являются синонимичными понятиями. Однако, в ряде философских систем понятие нравственности обособляется от морали, хотя такая концептуализация носит авторский характер и не всегда соответствует обыденному словоупотреблению. В таком, более узком, смысле понятие нравственности используется для обозначения части или уровня морали в целом, при этом под нравственностью в ряде случаев подразумевают внутреннюю сторону морали, в то время как последняя рассматривается как внешняя по отношению к индивиду.

Этика в современной науке

  Современная наука как сфера человеческой жизнедеятельности, оказывающая огромное влияние на условия его существования, не может избежать нравственного суда и быть свободной от этических оценок. Вторжение науки в мир человекоразмерных систем (экосистемы, медико-биологические и биотехнологические объекты, системы искусственного интеллекта и др.) создают принципиально новую ситуацию, которая выдвигает на повестку дня комплекс сложных мировоззренческих вопросов о системе и ценности самой науки, о перспективах ее прогрессивного развития и взаимодействия с другими формами культуры. Поэтому в настоящее время в условиях увеличения и разветвления способов взаимосвязи науки с жизнью общества, обсуждение этических проблем науки становится одним из важнейших способов осмысления, ее изменяющихся социальных и ценностных характеристик. Проблема взаимоотношения науки и этики решается в двух тесно связанных между собой направлениях: разработка профессиональной этики ученых и решение учеными вопроса о социальной ответственности научного сообщества за негативные последствия результатов научных исследований в практике.

Этика науки – система представлений, отражающих содержание этической составляющей науки. Как особая дисциплина этика науки ставит своей целью прояснение и изучение этических норм, которые используются в научном познании, а также анализирует конкретные коллизии нравственного характера, возникающие в ходе развития науки. Этика науки – это совместный поиск разумных решений, в котором принимают участие и ученые, и общественность.

Профессиональная этика в сфере научной деятельности получила название научного этоса. Понятие научного этоса ввел американский социолог Р.Мертон в работе «Нормативная структура науки» (1942г.) для обозначения комплекса норм и ценностей этического порядка, являющихся обязательными для всех членов научного сообщества. Мертон связывает научный этос с регулирующими профессиональную деятельность ученых внутринаучными императивами морального порядка. К ним он относит императивы универсализма, коллективизма, бескорыстности и организованного скептицизма. Предпринятый Мертоном анализ ценностей и норм науки неоднократно подвергался критике за абстрактный характер предложенных им требований. И тем не менее, наличие норм и ценностей очень важно для самоорганизации научного сообщества. Научный этос связан, прежде всего, с профессиональной ответственностью, т.е. ответственностью ученых перед научным сообществом за качество проводимых ими исследований и получаемых результатов, за добросовестное выполнение других профессиональных ролей, за сохранение ценностей сообщества. Если нарушения императивов научной деятельности приобретут массовый характер, то под угрозой окажется сама наука.

В отличие от профессиональной социальная ответственность ученых реализуется во взаимоотношениях науки и общества. Поэтому ее можно характеризовать как внешнюю или социальную этику науки. При этом следует иметь в виду, что в реальной жизни проблемы внутренней и внешней этики науки, профессиональной и социальной ответственности ученых тесно переплетены между собой.

До середины XX в. преобладал просветительский подход к оценке нравственной силы науки, согласно которому наука формирует высокую нравственность самим стилем своего мышления: дух науки созвучен добру, братству, справедливости. Этот подход берет свое начало в античности, где знание рассматривалось как благо (Сократ, Платон, Аристотель) и поэтому занятия наукой, имеющие целью приращение знаний, представляли собой этически оправданный вид деятельности. Со времен Ф.Бэкона господствовала парадигма в этической оценке науки как несомненного добра. По Бэкону, наука существует «ради пользы для жизни и практики», наука дана «в помощь человечеству, на помощь человеческому роду». Вместе с тем позитивная моральная оценка науки сопровождалась распространенной точкой зрения, называемой тезисом «ценностной нейтральности науки». Она состояла в утверждении, что научная деятельность сама по себе безразлична к ценностям. И действительно достаточно долгое время наука «сама по себе», считаясь неоспоримой ценностью, оставалась ценностью нейтральной.

Резкие изменения во второй половине XX в. привели к перестановке акцентов в обсуждении социально-этических проблем науки. После окончания Второй мировой войны наука вступает в новую фазу своего развития, именно в этот период начинает резко меняться нравственная атмосфера восприятия науки как со стороны широких общественных слоев, так и со стороны самих ученых. Взрывы атомной бомбы, возрастающая милитаризация науки, экологические угрозы подорвали авторитет науки. В этих условиях научному сообществу стало все труднее придерживаться парадигмы, в основе которой лежал принцип «наука – безусловное добро и благо». По существу, в ценностных основаниях современной науки наступила «переоценка ценностей». Переоценка ценностей привела к тому, что ученые стали прибегать к уже испытанному ранее принципу этической нейтральности науки. Суть модернизированного принципа этического нейтралитета сводилась к тому, что сама наука (содержание научных знаний) не является ни добром, ни злом. Наука, по мнению ученых, призвана давать объективную истину, в этом заключается ее самоценность, а добром или злом могут обернуться лишь технические, технологические, социальные её применения. Модернизированный тезис этической нейтральности науки снимал с научного сообщества ответственность за антигуманную направленность науки и взваливал ее на правительственные и иные круги, принимающие решения о практическом применении науки. Тезис о нейтральности науки оказался не состоятелен. Как бы ни были виноваты вненаучные круги в пагубных применениях результатов науки, нельзя снимать ответственность за социальную направленность научно-технического прогресса и с самих ученых.

Признание того, что наука не является нейтральной по отношению к социальному развитию, сразу ставит вопрос о социальной ответственности ученых перед обществом. В научном сообществе стал активно обсуждаться механизм общественного контроля за научной деятельностью, ее результатами и возможными сферами применения. В современных условиях, учитывая, что научно-технологические мощности настолько велики, что их воздействие может привести к катастрофам регионального или глобального характера, становится особенно острой тема распределения ответственности. Вопрос об ответственности в условиях современных технологических возможностей остается открытой проблемой, требующей серьезного анализа. Но, говоря о разработке конкретных механизмов ответственности, стоит заметить, что уже сам факт открытости научно-технических мероприятий для общественного контроля влияет на положение дел.

 Этические вопросы специальных наук

В последние десятилетия интенсивно развиваются частные направления этики науки. Назовем некоторые из них.

Экологическая этика – это направление, исследующее социально-этические аспекты экологических проблем. Современная экология является ярким примером дисциплины, насыщенной ценностным содержанием. Экологический императив обязует нас запретить любые войны, поддерживать сохранность основных параметров природной среды -  чистоты поверхности Земли, воздуха, Мирового океана. Невыполнение экологического императива есть нарушение важнейших природных констант, следствием которого явится неминуемое и необратимое разрушение биосферы, несовместимое с условиями жизни на Земле. Экологический императив как важнейший ориентир современного мышления требует радикального пересмотра политики, дипломатии, хозяйствования, образования и т.д.

Биомедицинская этика (биоэтика) – область исследований, касающихся нравственных аспектов современной медицинской науки и практики, медицинских технологий, политики здравоохранения. В последнее время биомедицинская этика интенсивно развивается, реагируя на новые возможности медицинской науки (такие как трансплантология и репродуктивные технологии), а также обсуждая традиционно острые вопросы эвтаназии, генной инженерии, технологии клонирования, о пределах манипуляции над человеческой психикой и многие другие темы.

Компьютерная этика – особая область исследований, занимающаяся этическими проблемами, возникающими в связи с развитием компьютерных технологий. Не секрет, что расширение компьютерных возможностей (особенно тех, что представлены глобальной сетью Интернет) служит не только во благо, но и влечет ряд негативных последствий. Происходящая сейчас информационная революция вызывает к жизни новые острые проблемы. Так, в сфере компьютерной этики обсуждаются такие вопросы как доступность и распространение сетевыми средствами различной социально и этически предосудительной информации (пропаганда насилия и т.п.), компьютерные преступления, ответственность ученых, занимающихся разработкой новых технологий и другие темы.

Таким образом, центр этического регламентирования современной науки смещается с общих оценок науки в целом с позиции добра и зла к дифференцированной оценке ее отдельных направлений и действий конкретных ученых, и выработке научным сообществом механизмов регулирования социальных последствий научной деятельности. [4]

В своей работе я подробнее остановлюсь на экологическом аспекте. Проблема ядерного оружия, появившаяся в середине 20 века, остро стоит до сих пор.

Этос ученого-ядерщика

Ученые, прежде всего физики, были инициаторами ядерно- оружейных программ, их разработчиками и лидерами. Чем мотивировали они эти свои инициативы и участие в создании страшного оружия всеобщего самоуничтожения, в какой мере ученые ответственны за трагические последствия этой работы?

Ученый в своей профессиональной деятельности руководствуется научным этосом, впервые обстоятельно описанным Р. Мертоном. Основой его являются условия, необходимые для получения нового научного знания, его закрепления, распространения в научном сообществе и передачи последующим поколениям ученых и т. п. Включаясь же в разработку ядерного оружия, ученые вынуждены подчинять свои собственно научные цели военно-технической задаче создания оружия. В результате научный этос деформируется, превращаясь в «этос ученого- ядерщика» (или «ядерный этос»). Вопрос о формировании и последующей эволюции ядерного этоса крайне важен. Имеется и множество других «этических проблем» в ядерно-оружейной сфере, освещение которых (в историческом контексте) дает список вопросов и тем, представляющий исключительный интерес для автора данного реферата.

В какой степени учёный-ядерщик в атомном проекте оставался ученым и в какой степени «солдатом без формы»? Вопрос о соотношении ядерно-оружейного этоса с научным этосом, а также с военным и, возможно, иными этосами. Приведём слова Юлия Борисовича Харитона, главного конструктора и научного руководителя КБ-11 (Арзамас-16) в Сарове при Лаборатории № 2 АН СССР, руководителя ядерно-оружейной программы  СССР, завершившейся испытанием первых советских атомной (29 августа 1949 года) и водородной (12 августа 1953) бомб, прозвучавшие из уст его ученика А. А. Бриша, на «круглом столе», посвящённом истории советского атомного пректа  26 июня 1998г  в Институте истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова РАН.: «Сознавая свою причастность к замечательным научным и инженерным свершениям, приведшим к овладению человечеством практически неисчерпаемым источником энергии, сегодня, в более чем зрелом возрасте, я уже не уверен, что человечество дозрело до владения этой энергией. Я осознаю нашу причастность к этой ужасной гибели людей, к чудовищным повреждениям, наносимым природе нашего дома — Земли. Слова покаяния ничего не изменят. Дай Бог, чтобы те, кто идет после нас, нашим путем, нашли в себе твердость духа и решимость, стремясь к лучшему, не натворить худшего»

Приведу лишь некоторые вопросы, которые обсуждались и будут обсуждаться учёными, социологами, историками, да и не только ими, ещё очень долго, ибо ответы на них далеко не однозначны.

• Верно ли, что наука этически нейтральна и ученые не несут ответственности за военно-технические реализации их научных идей и открытий? Или прав В. И. Вернадский, считавший, что ученые «должны себя чувствовать ответственными за все последствия их открытий...»
• Верно ли, что для сохранения мира работа по созданию ядерного оружия, ставящего человеческую цивилизацию на грань самоуничтожения, была абсолютно неизбежной, необходимой?
• Нравственные аспекты атомного шпионажа. Является ли использование материалов разведки безнравственным делом, подобным плагиату? В какой степени была морально оправдана «атомно-шпионская» деятельность?
• В какой мере было этичным использовать в атомных проектах трофейные установки и т. п., «трофейных» специалистов?
• Роль ГУЛАГа в советском атомном проекте. Как к этому феномену относились ученые?
• Насколько отчетливо лидеры атомных проектов представляли себе радиационную опасность для инженерно-технического персонала первых заводов по производству оружейных плутония и урана? Другие аспекты радиационной безопасности и радиационно-экологической этики (40-50-е гг.). В какой мере ученые-ядерщики были марионетками, пешками в политических планах и играх государственных лидеров и военных руководителей? В какой мере нравственно действовали при этом политические лидеры?
• Ядерные испытания, проблемы договоров о запрещении ядерных испытаний, о нераспространении ядерного оружия, об ограничении ядерных вооружений и т. п. Проблемы ответственности ученых-ядерщиков в этом контексте.

Духовные (или религиозно-духовные) стороны ядерно-оружейного этоса обозначил Патриарх Алексий II, сказав: «Без упования на Господа, без нравственной убежденности в доброте творимого дела невозможен подлинный успех. И дай Бог, чтобы именно такое настроение господствовало в душах всех, кто работает в ответственейшей области ядерной энергии»

Этическая мотивация первоначальных ядерных инициатив

Одной из самых ранних инициатив такого рода была заявка на изобретение молодых харьковских ученых из УФТИ В. А. Маслова и В. С. Шпинеля «Об использовании урана в качестве взрывчатого и отравляющего вещества» (1940), адресованная соответствующим специалистам из Наркомата обороны.

Авторы заявки, безусловно, думали о чрезвычайной силе и опасности своей

«атомной бомбы», полагая, однако, при этом, что она будет использована исключительно против фашистской Германии.

П. Л. Капица, выступая на антифашистском митинге 12 октября 1941 г., в котором чуть ли не впервые было использовано выражение «атомная бомба», говорил: «...Атомная бомба, — говорил Капица,— даже небольшого размера, если она осуществима, могла бы уничтожить крупный столичный город с несколькими миллионами населения». И в этом случае каких-либо сомнений не было: ведь речь шла об использовании страшного оружия против фашистов, стоявших на подступах к Москве.

Логика наших ученых — инициаторов создания ядерного оружия, особенно после начала войны, была совершенно такой же, как у инициаторов американского атомного проекта Л. Сциларда, Е. Вигнера и А. Эйнштейна, который писал об этой инициативе в 1945 г.: «В то время, когда было известно, что в Германии ведутся работы по созданию атомной бомбы, могли ли мы сидеть и ждать, пока они их успешно завершат и изберут нас в жертву?»

Ядерный «этос» и его критика

По рассказам современников, нравственная позиция специалистов, включавшихся в разработку советского атомного проекта, в частности тех, кто начинал свою разработку в ядерно-оружейном центре в Арзамасе-16, была такая: «Все мы так или иначе прошли войну и ненавидели ее. Мы хотели мира. Но мир мог быть обеспечен только сильной страной. Поэтому, особенно после американских бомбардировок Нагасаки и Хиросимы, мы считали свое дело важным и нужным».

Наш «категорический императив» (Л. В. Альтшулер) вполне согласуется с основным морально-этическим принципом американских ядерных оружейников: мы разрабатываем «ядерное оружие, чтобы обеспечить в мире, стабилизированном ядерным устрашением, гарантию того, что ядерное оружие никогда не будет пущено в ход». Поскольку страшное оружие накапливается, все больше выходит из-под контроля ученых, а его производство и хранение было связано (и во многом продолжает быть связанным) с «ужасной гибелью людей, чудовищным повреждением, наносимым природе...» (Ю. Б. Харитон).

Как заметил Б. Л. Иоффе, ядерное оружие подобно «чеховскому ружью», невинное появление которого в первом действии спектакля (просто висит на стене) неизбежно во втором или последующем действиях приведет к выстрелу.

При этом он, как и некоторые другие участники проекта, например, Л. Д. Ландау, работали безусловно добросовестно и внесли существенный вклад в решение проблемы, но работали все-таки без энтузиазма и при первой возможности вышли из атомного проекта. [5]

 Заключение

В заключение, хотелось бы привести отрывок из Писем «О добром и прекрасном» Дмитрия Сергеевича Лихачёва:

"В материальном мире большое не уместишь в малом. В сфере же духовных ценностей не так: в малом может уместиться гораздо большее, а если в большом попытаться уместить малое, то большое просто перестанет существовать.

Если есть у человека великая цель, то она должна проявляться во всем – в самом, казалось бы, незначительном. Надо быть честным в незаметном и случайном: тогда только будешь честным и в выполнении своего большого долга. Большая цель охватывает всего человека, сказывается в каждом его поступке, и нельзя думать, что дурными средствами можно достигнуть доброй цели. Идея «цель оправдывает средства» губительна и безнравственна.

Общее правило: блюсти большое в малом – нужно, в частности, и в науке. Научная истина дороже всего, и ей надо следовать во всех деталях научного исследования и в жизни ученого. Если же стремиться в науке к «мелким» целям – к доказательству «силой», вопреки фактам, к «интересности» выводов, к их эффективности или к любым формам самопродвижения, то ученый неизбежно терпит крах. Может быть, не сразу, но в конечном счете! Когда начинаются преувеличения полученных результатов исследования или даже мелкие подтасовки фактов и научная истина оттесняется на второй план, наука перестает существовать, и сам ученый рано или поздно перестает быть ученым.

Соблюдать большое надо во всем решительно. Тогда все просто. [6]

Нельзя не согласиться с великим учёным и гуманистом. Следует всегда прислушиваться к голосу совести, соотносить собственные действия, научные поиски с нравственностью и моралью.

Список литературы

1. Губерман И. Гарики на каждый день. М., 1992.

2. Заходер Б. Заходерзости. М., 1997.
3. Гусейнов А. А. Этика // Новая философская энциклопедия / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В. С. Стёпин, заместители предс.: А. А. Гусейнов, Г. Ю. Семигин, уч. секр. А. П. Огурцов. — 2-е изд., испр. и допол. — М.: Мысль, 2010. — ISBN 978-5-244-01115-9.
4. Тимофеев А.И. История и методология науки. СПб., 2014.
5. Визгин В.П. Нравственный выбор и ответственность ученого-ядерщика
6. в истории советского атомного проекта. ВИЕТ. 1998. № 3.
7. Г. А. Дубровская Г.А. Письма о добром и прекрасном. М., 1985.