Тексты к ЕГЭ
материал для подготовки к егэ (гиа) по русскому языку (11 класс)

В.П. Астафьев    И милосердия…

Девочка в красном пальтишке, в меховых башмачках, в пуховой шапочке кормила голубей из кулька.

И они кружились вокруг девочки хороводом, раздув зобы, хлопаясь, долбя друг дружку, оттирая боком. Девочка смеялась, сыпала крупу с крошками и все повторяла: «У, какие! У, какие!..»

А на скамейке сидел ее отец, курил, жмурился от несильного, но уже пригревающего солнца и поощрял девочку, хвалил ее за усердие, а ночью он сгребал лопатою мертвых голубей в кузов машины и, когда нагреб их полный кузов, отвез на свалку и сжег там.

Вернулся он домой наутре, осторожно прошел мимо кровати дочки, которая спала глубоко, руки ее были хорошо, с мылом омыты, и девочка сладко причмокивала губами, даже чему-то улыбалась.

И когда я услышал от этого спокойного отца, спокойно рассказывающего о том, как «несмышленая» девочка кормила голубей отравленной пищей, полученной им в санэпидстанции, потому что голуби стали болеть, могли заразить людей и животных и нужно было их истребить, то вспомнил, как в другом месте другие «борцы» за здоровье людей обсыпали предвесенний лес дустом, чтобы убить энцефалитного клеща. Но клеща в эту пору не убить — он, оцепенев, спит в гнилых пеньях, колодинах и под корой, а вот птицу в той местности истребили всю подчистую.

А птицы там было, птицы! Уже отравленная, но все еще живая, способная двигаться, птица — глухари, тетерева, рябчики вылетали на солнцевосход, грелись и падали замертво на узкую, «обогревную» тропинку и так их много упало, что, когда я шел весной по этой тропе, под ногами у меня хрустели птичьи скелеты, и сапоги по щиколотку уходили в перо, и было идти тяжело и вязко, будто по мягкому проседающему мху.

Но я шел, шел, ослепленный слезами, и не мог проклинать, а молил каким-то полузабытым отрывком из старой молитвы, себя, детей своих, всех людей, таких беззаботных и жестоких: «Боже, милосердия ми воздаждь… и милосердия ми воздаждь… и милосердия…»

Виктор Астафьев    ПРИХЛЕБАТЕЛИ 

Долго я искал в старых сибирских словарях это слово и... не нашел. В словаре Ожегова кратко: - подхалим, дармоед.
Зато уж если кому доведется составлять словарь советской эпохи, слово "прихлебатель" займет в нем главенствующее место. Сказано, что социалистическая система - самая лучшая для воровства, но уж советское время, новая наша эпоха несомненно самая плодовитая для прихлебателей. Они так тучами и следовали за трудовым народом, и впереди всех толп бравое комиссарство в галифе - главные прихлебатели века.
Естественно, что и на фронте прихлебателей было дополна, и чем далее шла война, тем их становилось больше и больше. Они, прихлебатели большие и маленькие, придумывали для себя отделы, части, звания, изобретали себе занятия, чаще всего бдящие, карательные, путались в ногах армии, мешали воевать, и после войны, усвоив крепко, что прихлебателем быть легко и выгодно, выставлялись в первые ряды победителей, добывая блага и всяческий корм за счет изувеченных, погибших окопников-страдальцев.
После голодного, гибельного Букринского плацдарма на Днепре, соседний, Ходоровский плацдарм был просто курортом. Здесь была наведена понтонная мостовая переправа, на плацдарм переправилась артиллерия, танки и много всякого народу, в том числе и чиновного. Даже командующий тридцать восьмой армией, молодой и форсистый Москаленко сидел на плацдарме. И сидел крепко, комфортно, под многими накатами, при сильной охране и угодливой обслуге.
Ежедневно ополудень через Днепр, почти задевая колесами поверхность воды, тащился за Днепр кукурузник и через часик-полтора возвращался обратно. Солдатский телеграф разнес по окопам - на кукурузнике том личный повар доставляет командующему обед. Ну, доставляет и доставляет, известно же: кому война, кому мать родна. Но однажды барражировавшие над Днепром два дежурных "мессершмидта" решили от безделья, не иначе, позабавиться и спикировали вниз, полоснули по кукурузнику из пулеметов. Вода в Днепре разбрызнулась, закипела, но кукурузника пулеметные очереди миновали. Скорость у немецких самолетов велика, не подрассчитали ассы и, взмыв в небо, пошли на второй заход. Плацдарм замер, воевать перестали, наблюдая воздушную битву над Днепром. И весь народ, который копался, стрелял и ползал на плацдарме, кроме, наверное, командующего, тайно желал, чтоб немцы ущучили самолетишко прихлебателей, разбили бы его вместе с термосами, тарелками, вилками, ложками и румяным, как правило, высокомерно себя ведущим поваром. Но на кукурузнике-то был еще и летчик, опытный, видать. Он смекнул, что второго захода "мессершмидтов", в хвост его прославленного воздушного лайнера, лучше не дожидаться, до левого же спасительного берега при его скорости ему не успеть дотянуть, и повернул самолет вдоль реки, спеша к острову с песчаной заостровкой, ивняком, густо заросшим и в середке отмеченным несколькими снарядами, поврежденными осокорями и вербами. Наметившись расстрелять кукурузника по определенному курсу, "мессершмидты" с него сбились, пошли на новый разворот, а наш-то обедовоз пыр-пыр-пыр к острову, аж дым из-под зада клубом валит - так он газует. И тыркнулся ведь в песок кукурузник, покатил по нему к кустам, "мессершмидты" его поливают, ассы его добивают, и попали ведь, попали-таки в самолетишко, аж клочья фанеры из него полетели, но он все же дотянул до затени, вткнулся мордой в кусты, и видно было, как два человека - летчик и повар - вывалились из него на разные стороны и стриганули в кусты, да и запали в них. Говорила солдатня, что ночью приплывал на остров отряд спасателей, забрал двух героев, пытался самолет выкатить из кустов, да он при этом вроде бы разломился пополам. И пока не пришла пора покидать Ходоровский плацдарм нашим войскам, из мятых кустов ивняка на острове все торчал хвост кукурузника, и слух был, оба самолетных героя лично командующим были награждены орденами. Так что если в парке Горького в Москве или в иных каких русских городах вы в День Победы увидите среди ветеранов 38-й армии двух хорошо сохранившихся молодцов, без единой царапинки прошедших всю войну, - это они, подлинные герои Днепровской и всяческих других битв, они, они, прихлебатели из прихлебателей, героически выпячивающие грудь с бренчащими на них медальками и краснеющими орденами.         12 ноября 1999 г.

Задание 15.1. Напишите сочинение-рассуждение, раскрывая смысл высказывания известного лингвиста Р.А. Будагова: «Синтаксис всегда находится на службе самого человека, его мыслей и чувств». Аргументируя свой ответ, приведите 2 (два) примера из прочитанного текста. Приводя примеры, указывайте номера нужных предложений или применяйте цитирование.

(1)Утро дышало свежестью. (2)Над рекой висел прозрачный туман, но солнечные лучи уже золотили тихую гладь. (3)Поднимавшийся берег покрывала изумрудная трава, испещрённая бесчисленными искорками росы. (4)Воздух, насыщенный пряными ароматами диких цветов, застыл. (5)Тихо – лишь в зарослях камыша у самой воды колокольцами звенели комары. (6)Вадимка сидел на берегу и смотрел, как старый тополь роняет белоснежные, кружащиеся в застывшем воздухе пушинки и как они белыми корабликами плывут по реке. (7)Тонкое поскуливание нарушило спокойствие утра. (8)Мальчик вздрогнул – вспомнил, зачем пришёл сюда. (9)Слёзы подступили к горлу, стали душить, но он сдержался – не заплакал. (10)Вчера ощенилась Жучка: принесла четверых. (11)Мать увидела Жучкин живот и давай причитать на всю деревню! (12)«Не углядел! (13)Сколько раз говорила: не пускай собаку со двора! (14)Что прикажешь с ними делать?» (15)Виноват Вадимка. (16)И спрос теперь с него. (17)Мать приказала к вечеру от щенят избавиться – утопить. (18)Легко сказать, а вот попробуй, исполни… (19)Они хоть маленькие, слепые, а живые существа! (20)Представить, как Жучкиных щенят топить будет, Вадимка не мог. (21)Казалось, чего проще: оставь мешок у воды – река сама сделает своё дело – и гуляй без хлопот и забот... (22)Вадимка так не сумел бы. (23)Размазывая грязными ладонями слёзы, утёр лицо, сложил щенят обратно и решительно направился в деревню. (24)У сельпо в ожидании утреннего хлеба толпился народ – всё больше женщины. (25)Увидав знакомое лицо, Вадимка подошёл к крылечку. – (26)Здравствуйте, тётя Маша, – заливаясь краской, обратился к дородной женщине. – (27)Здорово! (28)Чего в мешке? – сразу заинтересовалась любопытная тётя Маша. – (29)Сейчас покажу! – засуетился Вадимка. – (30)Щенки Жучкины. (31)Может, возьмёте? – (32)Разве щенки? (33)Крысята какие-то, – сострила женщина. (34)Собравшиеся вокруг прыснули. – (35)Маленькие ещё – вчера родились... – (36)Раз вчера, то неси-ка их к мамке. (37)Вона разревелись – жрать хотят. – (38)Не могу. (39)Мать запретила с ними домой возвращаться... (40)Может, всё-таки возьмёте? (41)Но женщины, потеряв к мешку интерес, одна за другой расходились. (42)Сельпо открыли, и тётя Маша деловито направилась к дверям. (43)Вздохнув, мальчик уныло поплёлся прочь. – (44)Вадик, постой! (45)Вадимка обернулся: Николай Егорыч – колхозный ветеринар, давний приятель отца. – (46)Ты вот что, ступай к деду Борису – охотнику. (47)У него Сильва, между прочим, ощенилась, восемь штук принесла. (48)Может, возьмёт старик твоих-то. (49)Окрылённый, мчался Вадимка к дому охотника... (По А. Никольской)* *Никольская Анна (род. в 1979 г.) – современная российская детская писательница.