Исследование. Небесные образы – символы в идейно – художественной структуре романа М.А.Булгакова «Белая гвардия»
статья по литературе (11 класс) на тему

     Целью данной работы является идея исследования романа М.А.Булгакова «Белая гвардия» с точки зрения небесной символики, определение роли небесных образов - символов в идейно - художественной структуре произведения. При всем многообразии трактовок произведения следует отметить, что данная тема мало изучена в литературоведении. В настоящее время отсутствует целостное исследование этой проблемы, научные изыскания рассредоточены в основном по отдельным статьям, книгам, главам. Новизна работы заключается в том, что предпринята попытка определения идеи романа с точки зрения небесной символики. В исследовании небесная символика  рассматривалась в контексте мировой и отечественной культуры. В работе было уделено большое внимание описанию христианской эсхатологической символики звездного неба. Вместе с тем обращалось внимание на черты индивидуального стиля Булгакова в решении идейно - художественных задач.

  На основе изученного можно сделать заключение: обращение писателя к небесной символике не случайно, оно было продиктовано идейно - художественными задачами Булгакова, в структуре романа небесные образы - символы занимают центральное место, стягивая все сюжетные линии в один идейный узел.

  Актуальность темы заключается в том, что в наши дни, на рубеже XX- XXIвеков, тот духовный кризис, который встревожил писателя в начале XXвека и который продолжается после его смерти, стал всепоглощающим. И призыв Булгакова поднять глаза  к небу как сосредоточению вечных нравственных ценностей и Божественного разума - это возможность молодому человеку в сегодняшнем «заблудшем» мире остаться Человеком. Для современного читателя роман М.А.Булгакова «Белая гвардия» становится нравственным ориентиром в нашем смутном XXIвеке, когда молодые люди не знают, где добро, а где зло, и  часто их поступки склоняются не в пользу первого.

   Практическая значимость работы состоит в том, что результаты исследования могут способствовать более глубокому изучению романа М.А.Булгакова «Белая гвардия» в школе и  использоваться как материал для исследования на занятиях спецкурсов.

Скачать:


Предварительный просмотр:

Небесные образы – символы в идейно – художественной структуре романа М.А.Булгакова «Белая гвардия»

I

Небесные образы – символы романа М.А.Булгакова «Белая гвардия» в контексте мировой и отечественной культуры

      Есть книги, которые никогда не могут быть прочитаны, расшифрованы, разгаданы до конца. Нам кажется, роман М.А.Булгакова «Белая гвардия»  также относится к их числу. Здесь идет непрерывный диалог с мировой культурой. Его можно проследить во всех уровнях текста в виде прямых цитат, аллюзий, символов, намеков. Мы же хотим исследовать только небесную символику романа «Белая гвардия» (1923 – 1924г.г.).

      Нет образа более таинственного и многозначного в культуре,  как в древней,  так и  в современной, чем образ  звезды.  Знание астральной символики необходимо, чтобы расшифровать произведение искусства. В романе Булгакова «Белая гвардия» небесных символов не так много, но они несут большую идейную нагрузку.

     Уже в начале книги мы обращаем внимание на два небесных знака  - Венеру и Марс.

    М.А.Булгаков пишет: «Велик был год по Рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй. Был он обилен летом солнцем, а зимой снегом, и особенно высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская – вечерняя Венера и красный, дрожащий Марс».

     Е.А.Яблоков отмечает, что культурная традиция заставляет,  с одной стороны, обращать внимание «на высокий смысл» этих образов, как  на символы  любви и войны; с другой стороны, эти звезды в романе М.А.Булгакова «Белая гвардия»  заключают в себе более глубокий смысл.

     Не случайно в финале произведения две звезды претерпевают трансформацию:

Венера вечерняя в начале романа и Венера красноватая  (значит, Утренняя )  в конце книги отличаются друг от друга; и «красный, дрожащий  Марс»  становится уже пятиконечным. Для понимания идейного замысла романа это очень важно.

    Если обратиться к разным источникам, то можно узнать много интересного об этих небесных символах.

    Особое внимание миф и фольклор  уделяют Венере – Утренней и одновременно Вечерней звезде  (она же  - Утренняя и Вечерняя зоря русских фольклорных текстов, звезда Денница, третья звезда над головой Богоматери на иконах). В Библии образ денницы абвивалентен: Новый завет называет денницей Христа: «Я есмь корень и потомок Давида, светлая звезда  и утренняя» (Откр.22 :16), тогда  как Ветхий завет отождествляет денницу сатаной: «Как упал ты с неба,  денница,  сын зари разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце твоем: «Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю с севера; взойду  на высоты облачные, буду подобен всевышнему», Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней». (1 Ис. 14:12 – 15). Ветхозаветное толкование образа денницы в итоге возобладало в официальной церковной символике: астрономическое обозначение Венеры (круг с  помещенным под ним крестом) толковалось как изображение «сатанинской» планеты, попирающей символ истинной веры, а латинское название этой планеты (Люцифер) сделалось обозначением сатаны, низверженного за гордость с небес.

      И звезда Марс всегда вызывал и вызывает  к себе большой интерес. Из древних источников мы знаем, эта планета названа в честь Марса, древнеримского бога войны, соответствующего древнегреческому Аресу. Иногда его называют  еще «Красная планета».

      У Булгакова в финале книги эта звезда не только красная, но еще и пятиконечная.  В геральдике и иных символических системах звезды различаются по количеству лучей и цвету. Многолучевые звезды изображаются как нечто имеющее влияние на объект, а луч выступает вообще как символ передачи каких - либо качеств от субъекта объекту.

     Символ пятиконечной звезды в нашей литературе мало изучен, для понимания идейного замысла романа «Белая гвардия  мы хотели бы поподробнее остановиться на этом знаке.

     Считается, что этот несложный символ - один из древнейших, им начали пользоваться еще за несколько тысяч лет до нашей эры. Он получил распространение во многих культурах и имеет большую смысловую нагрузку. Одна и та же, различающаяся лишь цветом, звезда присутствует в символике Соединенных Штатов, Евросоюза, Советского Союза, Китая и многих других стран и общественных движений. Так как она широко используется для передачи различных смыслов и идей, для лучшего их понимания кратко рассмотрим некоторые основные ее значения.

     Первое известное использование пятиконечной звезды приходится на государства Шумера в Междуречье за 3000 лет до н. э. В их письменности такая пиктограмма обозначала угол, маленькую комнату, яму.

     У древних пифагорейцев пентаграмма (от слова пентаграмос - пятилинейный), означала пять убежищ, куда был помещен первобытный хаос во время создания мира, и они находились в Тартаре. Тьма, находящаяся в этих убежищах считалась источником души мира, а также источником мудрости. Эта пентаграмма рисовалась двумя лучами кверху.

     Символ богини, правящей этим потусторонним миром, - яблоко, так как при разрезе в нем можно увидеть пентаграмму. Поэтому пентаграмма была также символом здоровья и богини Гигиеи. Кроме того, Пифагор утверждал, что в геометрии пентаграмма является математическим совершенством. Но, не углубляясь в математические характеристики этой фигуры, пойдем дальше.

     В каббале пентаграмма одним лучом кверху означает Иисуса. Пентаграмма также является символом печати Соломона и некоторое время была официальной печатью Иерусалима.

     Для мусульманина она может означать пять столпов мусульманской веры и пять ежедневных молитв.

     В христианской Европе пятиконечная звезда имела целый ряд символических значений. Кроме оставшегося со времен древнего мира символа здоровья, она символизировала пятью лучами пять чувств, пять пальцев. В религии пентаграмма использовалась как символ пяти ран Христа, пяти радостей Марии, которые ей доставляло совершенство ее сына Иисуса. Она также символизировала Вифлеемскую звезду в Рождество (в России Вифлеемская звезда была семиконечной). Одним из главных значений пятиконечной звезды был символ человеческой природы Христа, поэтому в эпоху Возрождения, когда человек и человеческая личность начали принимать все большее значение, этот символ стал также более важным. Пятиконечная звезда напоминает человека с вытянутыми в стороны руками и расставленными ногами, наподобие рисунков Леонардо да Винчи.

     С развитием гуманизма и атеизма звезда начала означать просто человеческую личность, как новую высшую ценность новой эпохи. По -  настоящему же широкое распространение пятиконечная звезда и гуманистические идеалы получили во время Великой французской революции. С приходом новой богоборческой идеологии человек выносился на первое место в системе ценностей, и звезда, в гуманистическом значении, стала одним из важнейших символов. В результате этих изменений звезда получила также широкое распространение и в военной символике сначала французской республики, а потом и других стран. В этой сфере она символизировала бога войны Марса, по преданию родившегося из лилии, которая напоминает пятиконечную звезду. Этот знак используется и для опознавания, и для различных других обозначений. С распространением ценностей и социальных сил новой эпохи начала свое распространение и пятиконечная звезда. Она всегда была важным знаком в символике масонов, социальной силы, начавшей обретать мировое значение после французской и американской революций. Кроме древних и оккультных значений, звезда стала широко использоваться ими для публичного выражения их идей - духовного совершенствования человека и возведение человека во главу всей системы ценностей в атеистическом варианте. Поэтому звезда широко используется в государственной символике многих стран, построенных по масонским чертежам, - Соединенных Штатов, где звезды на флаге означают также Царство Небесное, Евросоюза и других.

   Пятиконечную звезду используют также многие движения и организации, ее символика при этом часто связана либо с масонскими силами, стоящими за ними, либо с принявшим ее в свою символику коммунистическим движением.

    Звезду с двумя лучами кверху использует церковь "святых последнего дня", или мормонов. Перевернутая звезда с лучами разных цветов, символизирующая Вифлеемскую звезду, также является символом крупнейшей фратерналистской организации - ордена Восточной Звезды. Этот орден объединяет около миллиона масонов в ранге не ниже мастера и известен своей благотворительной деятельностью.

    Перевернутая пентаграмма с двумя лучами кверху - один из главных символов сатанистов. Такая пентаграмма означает Тартар или ад, место, куда заключены падшие ангелы. Внутри перевернутой пентаграммы также часто рисуют голову Бафомета в виде головы козла. Все это символизирует античеловеческую природу и поклонение животной страсти. Три обращенных вниз луча звезды также означают отвержение святой Троицы.

     Пентаграмма также часто встречается и у язычников, служа им одним из символов веры - пять концов звезды означают землю, воду, воздух, огонь и дух. Хотя в древности языческая пентаграмма рисовалась двумя лучами к верху, сейчас она как правило изображается к верху одним лучом, чтобы не вызывать ассоциаций с сатанистами. Как в древности, так и сегодня пентаграмма остается важным символом для друидов, викканцев, неопифагорийцев и других групп, исповедующих язычество и практикующих магию.

     В 20-ом веке, когда коммунистическое движение начало приобретать мировое значение и в России произошла социалистическая революция, новому государству понадобились новые символы. Первоначально  красная звезда с плугом и молотом была принята как эмблема и опознавательный знак Красной Армии. Здесь звезда символизировала бога войны Марса, и эта эмблема олицетворяла защиту мирного труда.

     Впрочем, в первые годы революции, из-за имевшихся в ядре большевистской организации антихристианских и сионистских элементов, было принято изображение звезды двумя концами к верху. Первый советский орден Красного Знамени имел именно такое перевернутое изображение звезды.

     Но подобный символ вызывало такое неприятие в обществе, что скоро от этого отказались и официально утвердили изображение звезды одним лучом кверху. Но новой стране требовалась также новая государственная символика, и красная звезда оказалась достаточно подходящим и популярным для этого символом. Поэтому скоро она переместилась со знамен несущей освобождение мировому пролетариату армии на герб и знамена первой строящей коммунизм страны. В советской государственной символике красная звезда рядом с серпом и молотом стала означать единение трудящихся пяти континентов единым началом и целью. Красный цвет символизировал братство и кровь, пролитую за свободу трудящихся всего мира.

      Можно сделать вывод, что Булгаков, введя в зачин и финал романа «Белая гвардия» Венеру и Марс, был очень хорошо знаком с символикой этих звезд. Эти астральные символы незримо, но присутствуют на протяжении всего романа, их влияние мы ощущаем на происходящих событиях и  изменении характеров героев.

     Здесь интересны трактовки небесной символики Г.А. Лесскиса: «Планеты, названные именами языческих римских богов, - Марс  (в честь бога войны) и Венера (в честь богини любви) - издавна были поэтическими символами войны ( и связанных с нею кровопролитием, страданием, смертью, а также подвигом и долгом) и любви (чувственной, плотской, бездуховной). В новой русской литературе от Кантемира и Ломоносова до Маяковского эти два начала чаще всего традиционно противопоставлялись как начала героическое (связанное с гражданским долгом) и интимно – лирическое (связанное с «страстью нежной»), - у Державина, Батюшкова, Рылеева, Некрасова и других. Пушкин нашел уникальное решение этой коллизии, соединив эти два начала в единой нравственной системе героического гедонизма («Здорово, рыцари лихие // Любви, Свободы и вина…»; «Друг Марса, Вакха и Венеры…»).

     Однако у Булгакова соединение этих двух мифологических имен имеет другой смысл. Скорее здесь уместно вспомнить тему «египетского анекдота», которая многие годы (1824 – 1836)  занимала воображение Пушкина («покупка – продажа»  любви  ценою жизни), сопоставление христианской и языческой нравственности в связи с кризисом современной европейской цивилизации.

     Русские писатели (Пушкин, Лермонтов, Достоевский, Толстой), быть может, острее других европейских писателей почувствовали, что современное общество все более утрачивает прочный христианский критерий добра и зла. Недаром нарушение заповедей («Не убий» и «Не прелюбодействуй») легло в основание коллизии двух таких значительных романов, как «Преступление и наказание» и «Анна Каренина». С приближением мировых войн и социальной революции христианский мир как будто возвращался к язычеству и готов был отказаться от своих нравственных ценностей.

     С этим феноменом и связана тема Марса и Венеры в «Белой гвардии». Любовь и смерть, убийство и соитие воплощены в символике этих «звезд». Крушению основ государственной и гражданской жизни сопутствует смятение чувств в жизни интимной: «Видно, брат, швырнул нас Пэтурра на Мало–Провальную улицу», - говорит Алексей Турбин Николе; раненого белогвардейца Алексея Турбина спасает любовница большевистского эмиссара Юлия Рейсс, - в ту же ночь она становится его любовницей; Никола и Ирина Най влюбляются друг в друга с первого взгляда почти над трупом Най – Турса; Елена как будто ждала бегства мужа, чтобы уступить домогательствам «демона» Шервинского; Анюта прямо – таки против воли, как к удаву, бросается в объятия Мышлаевского; трусливый Василиса вожделеет к ядреной бабе Явдохе; и даже рыбоподобный Карась, глядя на Ванду, думает: «Если бы ее откормить, она вовсе не так уж дурна»…

     Впрочем, надо заметить, что, как и у всех больших русских писателей XIX века после Пушкина, эротическая тема у Булгакова  скорее декларирована, чем воплощена в пластику художественного текста, тогда как смерть и страдания переданы весьма убедительно».

  В своем исследовании романа «Белая гвардия» Г.А.Лесскис не касается трансформации центральных звезд в книге Булгакова - Венеры и Марса (Венера и Марс в финале - красные и пятиконечные). После тщательного изучения символики этих звезд, зачина и финала романа, обратившись к истории нашей последней революции, я пришла к выводу: Булгаков первый из писателей увидел, что наступившая эпоха - это эпоха отступления от традиционных ценностей (об этом пишут многие исследователи), но главное - возведение человека во главу всей системы ценностей в атеистическом варианте, человек выступает борцом за новую идею (счастливое будущее всех народов), и в этой борьбе нет места нравственным законам и христианским заповедям. И наглядной иллюстрацией этому является последняя сцена с часовым бронепоезда «Пролетарий»: «Играла Венера красноватая, а от голубой  луны фонаря временами поблескивала на груди человека ответная звезда. Она была маленькая и тоже пятиконечная».

    Красноватая Венера в конце булгаковского произведения - это намек  на утреннюю Венеру, сатанинскую звезду,  а блеск этой звезды перекликается с блеском звезды на груди часового у бронепоезда «Пролетарий».  И все же  «удобнее всего» было ему смотреть на «красноватую живую звезду Марс», поскольку она была пятиконечная, и от этого «душа человека мгновенно наполнялась счастьем». Красная пятиконечная звезда - опознавательный знак Красной Армии - впервые годы революции символизировал бога войны Марса.

   Наступившая эпоха диктует новые нормы бытия: отказ людей от христианских нравственных законов, ненависть и нетерпимость друг к другу приводят к духовному падению, а значит, к обильным жертвоприношениям богу Марсу, который торжествует в финале романа победу.

   Если следовать  логике,  то часовой видит «счастье»  в  борьбе, ведь для «человека Марса» Земля – ристалище, поле вечного противоборства,  и предзнаменование этой  борьбы  – в финале романа.

  И красноватая пятиконечная Венера (намек на Утреннюю Венеру) «заражает» («сатанинской») пролетарской страстью борьбы, которая приводит к гибели миллионы и миллионы людей.

   В финале романа «Белая гвардия» главный герой Алексей Турбин рисует знак вопроса на груди больного Русакова  среди «звездной сыпи» ( заболевание Ивана Русакова может быть истолковано как «звездное»  («знак Венеры»): «На груди была видна нежная и тонкая звездная сыпь». В переосмысленном виде образ «звездной сыпи» связывают и с Красной Армией; так, Шервинский,  говоря о пятиконечных звездах на папахах,  добавляет: «Тучей, говорят, идут»; часовой  - красноармеец видит во сне небосвод,  «весь  красный, сверкающий,  весь одетый Марсами». Здесь небесная святость, политическая и вполне земная болезнь уже неразделимы.

    В исследовательских работах образ небосвода, испещренного в финале романа пятиконечными звездами, считается предвестьем будущей трагедии, как своеобразная иллюстрация слов Жилина о том, что на небесах приготовлены райские хоромы для погибших при штурме Перекопа красноармейцев; и их души и светятся пятиконечными звездами.

  А так ли считал Булгаков? Может, образ небосвода, испещренный в финале романа пятиконечными звездами - это место (ад), куда заключены падшие ангелы?

   Изучив символику Венеры и Марса, можно утверждать: главное зерно произведения связано именно с этими звездами, не случайно они образуют рамку, стягивая все сюжетные линии в один идейный узел.

    В романе Булгакова «Белая гвардия» есть еще два астральных символа – солнце и луна. Писатель в своей книге уделяет этим знакам не так много внимания. По сравнению с Венерой и Марсом, они  не противопоставлены,  а находятся в «равновесном» отношении друг к другу.  Однако в сцене петлюровского парада (кажется единственный раз в романе) над черной толпой возникает огромное кровавое солнце, которое метафорически «замещает» здесь «несуществующего» «Наполеона» - Петлюру; несмотря на влияние «киевского мифа», образ «красного солнышка» имеет здесь не благостный, а зловещий характер ( подобный мотив возникает и в повести «Жизнь господина де Мольера»; герой в агонии видит Рону – «но в момент светопреставления, солнце, в виде багрового шара, стало погружаться в воду»).

   Луна связана с мистическими силами и событиями, с попыткой гармонизировать мир, со светом вечного и бесконечного пути к истине.

 В системе астральных символов «Белой гвардии» положительный смысл приобретает ночное небо, «занавес Бога», и на нем – «звезды крестами и белый Млечный Путь»: этот образ предвосхищает «лунную дорогу» в романе «Мастер и Маргарита».

    Роман Булгакова «Белая гвардия» теснейшим образом связан с предшествующей и современной ему литературой.

    Эпизод, когда Николка, выйдя из часовни после отпевания Най – Турса, видит «ночь, снег, и звезды крестами, и белый Млечный Путь» соотносится с фрагментом «Анны Карениной», где Левин после объяснения с Кити в ночь накануне сватовства смотрит в окно: «Из – за покрытой снегом крыши видны были узорчатый с цепями крест и выше его – поднимающийся треугольник созвездия Возничего с желтовато – яркою Капеллой. Он смотрел то на крест, то на звезду, вдыхая в себя свежий морозный воздух… опять сел к форточке, чтобы купаться в холодном воздухе и глядеть на этот чудной формы молчаливый, но полный для него значения крест и на возносящуюся желто – яркую звезду». Сравним финальный фрагмент «Белой гвардии» - картины звездного неба, «занавеса Бога»: похоже было, что в неизмеримой высоте за этим синим пологом у царских врат служили всенощную. «В алтаре зажигали огоньки,  и они проступали на завесе целыми крестами, кустами и квадратами. Над  Днепром с грешной и окровавленной земли поднимался в черную, мрачную высь полночный крест Владимира».  Это вполне «созвучно» финалу толстовского романа, в которой герой, опять – таки  глядя на ночное небо, обретает смысл жизни: «Левин… смотрел на знакомый ему треугольник звезд и на проходящий в середине его Млечный Путь с его разветвлениями. При каждой вспышке молнии не только Млечный Путь, но и яркие звезды исчезали, но, как только потухала молния, как будто брошенные какой – то меткой рукой, опять появлялись на тех же местах».

    Но самые удивительные откровения  при созерцании звездного неба нисходят на Пьера (роман Л.Н.Толстого «Война и мир»).  Комета, которая, по всеобщему мнению, предвещала «всякие ужасы и конец света», кажется Пьеру «светлой звездой с лучистом хвостом и нисколько не пугает. Напротив, Пьеру кажется, что «эта звезда вполне отвечает тому, что было в его расцветшей к новой жизни, размягченной и ободренной душе». Этот эпизод романа Булгаков включил в свою инсценировку: «Огромное пространство звездного темного неба открылось глазам Пьера… Пьер радостно, мокрыми от слез глазами, смотрел на эту светлую звезду, которая как будто, с невыразительной быстротой пролетев неизмеримые пространства по параболической линии, вдруг, как вонзившаяся стрела в землю,  влепилась тут в одно избранное ею место на черном небе и остановилась, энергично подняв кверху хвост». Ожидаемый всеми конец света становится для Пьера началом новой жизни.  В одной из кульминационных сцен романа Пьер смотрит на ночное небо: «Яркие звезды зажглись кое – где по небу; красное, подобно пожару, зарево встающего полного месяца разлилось по краю неба, и огромный красный шар удивительно колебался в сероватой мгле…» - и понимает, что «бессмертную его душу» невозможно удержать в плену.

    И вполне в духе толстовского героя, даже с его интонациями, повествователь у Булгакова в «Белой гвардии» призывает взглянуть на земные дела «с точки зрения вечности»  - в космическом масштабе: «звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который этого бы не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?»

    «Финал «Белой гвардии» заставляет вспомнить кантовское «звездное небо над нами  и нравственный закон внутри нас и навеянные им рассуждения князя Андрея Болконского в «Войне и мире». Булгаков солидарен с Кантом и Львом Толстым: только обращение к вечности, которое символизирует звездное небо, может заставить следовать нравственным законам и навсегда отказаться от насилия. Однако в целом этот призыв  писателя «обратить взгляд на звезды» не должен пониматься прямолинейно. Финальный вопрос остается безответным. А значит, сам Булгаков,  наученный опытом революции и Гражданской войны, понимает, что вряд ли люди будут смотреть на звезды и смогут отказаться от насилия.

     Здесь мы снова вспоминаем часового бронепоезда «Пролетарий»: «… у бронепоезда, рядом с паровозом и первым железным корпусом вагона,  ходил, как маятник, человек в длинной шинели, в рваных валенках и остроконечном куколе – башлыке. Винтовку он нежно лелеял на руке, как уставшая мать ребенка, и рядом с ним ходила меж рельсами, под скупым фонарем, по снегу острая щепка черной тени и теневой беззвучный штык».

    В отличие от Толстого, Булгаков не был фаталистом. Он больше сомневается,  как сомневался в   своих современниках герой М.Ю.Лермонтова  из романа «Герой нашего времени» («Фаталист»), размышляя над судьбой своего поколения:  «Я возвращался домой пустыми переулками станицы; месяц полный и красный, как зарево пожара, начинал показываться из-за зубчатого горизонта домов; звезды спокойно сияли на темно – голубом своде, и мне стало смешно, когда я вспомнил, что были некогда люди премудрые, думавшие, что светила небесные принимают участие в наших ничтожных спорах за клочок земли или за какие – нибудь  вымышленные права!... И что же? Эти лампады, зажженные, по их мнению, только для того, чтобы освещать их битвы и торжества, горят с прежним блеском, а их страсти и надежды давно угасли вместе с ними, как огонек, зажженный на краю леса беспечным странником! Но зато какую силу воли придавала им уверенность, что целое небо, с своими бесчисленными жителями, на них смотрит с участием, хотя немым, но неизменным!.. А мы их жалкие потомки, скитающиеся по земле без убеждений и гордости, без наслаждения и страха, кроме той невольной боязни, сжимающей сердце при мысли о неизбежном конце, мы не способны более к великим жертвам ни для блага человечества, ни даже собственного нашего  счастия, потому что знаем его невозможность и равнодушно переходим от сомнения к сомнению, как наши предки бросались от одного заблуждения к другому, не имея, как они, ни надежды, ни даже того неопределенного, хотя и истинного наслаждения, которое встречает душа во всякой борьбе с людьми или с судьбою…»

    В этом фрагменте, как и в финале романа , Булгакова мысли о судьбе современников также связаны со звездным небом: «зловещий, красный, как зарево пожара, месяц, показавшийся «из-за зубчатого горизонта домов»,  и спокойно сияющие на «темно – голубом своде» звезды, по сравнению с которыми так ничтожны «споры за клочок земли или за какие – нибудь  вымышленные права».

    Многие герои отечественной литературы, соразмеряя свою жизнь с вечностью, не могут ответить на вопросы современности.

    Таков герой романа «Голубая звезда» Б.Зайцева: «Христофоров лег на землю. Долго лежал так, опьяняясь вином, имени которого не знал. Сердце его билось нежностью. Голубая бездна была над ним, с каждой минутой синея и отчетливей показывая звезды. Закат гас. Вот разглядел он свою водительницу, стоявшую невысоко, чуть сиявшую золотисто – голубоватым светом. Понемногу все небо наполнилось ее эфирной голубизной, сходящей на землю. Это была голубая Дева. Она наполняла собою мир, проникала дыханием стебелек зеленей, атомы воздуха. Была близка и бесконечна, видима и неуловима. В сердце своем соединяла все облики земных любвей, все прелести и печали, все мгновенное, летучее, - и вечное. В ее божественном лице была всегдашняя надежда. И всегдашняя безнадежность».

   Последние строчки этого фрагмента созвучны финалу романа Булгакова, та же интонация, тот же немой вопрос человечеству.

   Такой роман, как Белая гвардия», мог быть написан лишь в предчувствии «перелома» эпохи, под влиянием ощущения зыбкости бытия  - вот тема, принесенная в мир задолго до Булгакова и ставшая бессменным героем всей мировой литературы. Вопросы, волновавшие не одно поколение людей и ставшие основными для булгаковского поколения и для самого писателя, в той же степени занимают и наших современников

Здесь хочется вспомнить вселяющие надежду слова А.Белого: «Знаю я, - будет время: - (когда оно будет, не знаю) – буду разъятый в себе… Полетит ко мне диск (будто бросится солнце на землю), сжигая меня. Вспыхнет Слово, как солнце, - это будет не здесь, не теперь».

II

Христианская эсхатологическая символика звездного неба в романе М.А.Булгакова «Белая гвардия»

     Звезды в романе «Белая гвардия» наполняются христианской эсхатологической    символикой. Эсхатология – ( греческое – aschatots – последний + … логия) – религиозное учение о «конце света», входящее составной частью во многие религии, особенно большое значение получил в иудаизме и христианстве.

    Эпиграфом к роману «Белая гвардия» Булгаков вводит нас в зону вечного времени, где каждый будет держать ответ: «И судимы были мертвые по написанному в книгах сообразно с делами своими…» (Откр. 20 Иоанн Богослов).

    Развивает мотив эпиграфа эпический зачин романа: : «Велик был год по Рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй. Был он обилен летом солнцем, а зимой снегом, и особенно высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская – вечерняя Венера и красный, дрожащий Марс». Указание на новое летосчисление от начала революции, напоминающее введение нового летосчисления во время Великой французской революции, подчеркивает тему крушения и гибели старого мира, представленного традиционным летосчислением от Рождества Христова: начало новой эры становится одновременно и началом конца мира, причем имеется в виду не просто государство, уничтоженное революцией, но и мир, как цивилизация, основанная на традиционных ценностях.

    Заявив в начале романа о противостоянии на небе двух звезд - Венеры и Марса -  Булгаков больше не акцентирует на них внимание, но мы, читатели, постоянно помним об этом. Марс стал путеводной звездой человечества, заливая и заражая «кровавым светом» все вокруг, толкая людей друг на друга, и звезды на небе уже образуют кресты. В финале романа и Венера становится красноватой, и  красноватая «живая» звезд горит и на груди человека в длинной шинели,  рваных валенках и буденовке. Наступила пора «междоусобных браней» в «великий  и страшный 1918 год по рождестве Христовом, от начала революции же второй», как и было предсказано в древних эсхатологических легендах.

    В апокалипсической традиции среди череды и несчастий одним из знамений последних времен и знаком начавшегося Апокалипсиса является падение и взрыв звезд:  «… и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику» ( Отк. 8, 10).

     В романе Булгакова «Белая гвардия» ощутима и зрима эта апокалипсическая картина конца времен: звезда Марс  «над слободкой под городом вдруг разорвалась в замершей веси, брызнула огнем и оглушительно ударила.  Вслед звезде черная даль над Днепром, даль, ведущая к Москве, ударила громом тяжко и длинно. И тотчас хлопнула вторая, но ниже, над самыми  крышами, погребенными под снегом… потом исчезло все, как будто никогда и не было».

   В финале произведения часовой смотрит на звезду Марс, сияющую в небе: «От его глаз шел на миллионы верст взгляд и не упускал ни на минуту красноватой живой звезды. Она сжималась и расширялась, явно была пятиконечная». Во сне красноармейцу кажется, что небосвод вырастает до невиданных размеров и покрывается множеством сверкающих пятиконечных Марсов и Венер. Это и символ скорой победы большевизма, и, видимо, пророчество скорой гибели бойцов перед Перекопом, предсказанной Жилиным. «Хоромы, батюшки, потолков не видно!».. звезды красные, облака красные, в цвет наших чакчир отливают…» - рассказывает Жилин Турбину о подготовленных Богом «небесных казармах» для убитых под Перекопом.

   На протяжении всего романа Булгаков заставляет читателя взглянуть на небо и увидеть звезды, выстроенные крестом. Так, Николка  после отпевания Най – Турса видит «снег, и звезды крестами, и белый «Млечный путь»; в финале романа «широченное дуло в глухом наморднике» целится прямо в полночный крест». Интересно, что бронепоезд, на котором и находится орудие, явно соотносится с каким- то фантастическим злым чудовищем, драконом или зверем: из его «утробы» «вываливается огненный плат», он сипит тихонько и злобно», его «рыло щурится в приднепровские леса». Он окрашен в серый цвет, залит алыми огнями: серое и красное – невежество и новая власть, судьба, предназначение. В этом роковом соединении легко увидеть начало гигантской катастрофы. Адская машина – броненосец с символическим названием «Пролетарий», напоминающий гигантскую рептилию, привозил в Город борцов за новую жизнь. Сравним: «И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон…», «хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю».  У Булгакова: «Станция в ужасе замерла. На лоб надвинула тьму и светилась в ней осовевшими от вечернего грохота глазками желтых огней». Такое впечатление, что россыпь звезд переместилась,  упала» на землю, чтобы стать «глазками желтых огней». Бронепоезд охраняет «человек в длинной шинели», «аггел» новой власти, на груди которого «поблескивает» маленькая пятиконечная звездочка, будто бы отражаясь от небесных звезд. Елене снится поручик Шервинский, достающий из кармана огромную сусальную звезду и цепляющий на грудь. Пятиконечная звезда, знак пентаграммы, изначально воспринимается как один из символов Христа и служивший у некоторых народов защитой от злых чар, впоследствии стал осмысливаться как знак чернокнижников, как сатанинский символ: «И он {Зверь} сделает то, что всем – малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам – положено будет начертание на правую руку их или на чело их».

     Булгаков дважды говорит о ночи «расцвела» - вероятно, расцвела звездами. Ещё раз обратимся к финальному фрагменту «Белой гвардии»: «Последняя ночь расцвела. Во второй половине ее вся тяжелая синева, завеса Бога, облекающий мир, покрылась звездами. Похоже было, что в неизмеримой высоте за этим синим пологом у царских врат служили всенощную. В алтаре зажигали огоньки, и они проступали на завесе целыми крестами, кустами и квадратами. Над Днепром с грешной и окровавленной и снежной земли поднимался в черную, мрачную высь полночный крест Владимира. Издали казалось, что поперечная перекладина превратилась в угрожающий острый меч». Сравним: «И увидел я отверстое  небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует. Очи у Него как пламень огненный…Из уст Его исходит острый меч, чтобы ими поражать народы». (Отк. 19, 11,12,15). Образ  сияющей на небе звезды можно соотнести и с символикой Христа, который говорил: «Я есмь корень и потомок Давида, звезда светлая и утренняя». (Отк.22,16), - с символикой сатаны: «Сам сатана принимает вид Ангела света» (2 Кор. 11, 14).

       Конечно, в образе звезд, спокойных, неизменных, противостоящих суете людей, соединено много и иных значений: это и символ подвига и благородства для Николки и Най – Турса, и знак политической нестабильности, борьбы старого и нового, и,  наконец, некий идеальный мир, надежда, предел мечтаний и стремлений человечества, дающий ответы на вечные вопросы. Противоречивость таких значений не может не означать декаданса, «сумерек богов», ощущения кризиса усугубленного глобальными социальными потрясениями. Булгаков спрашивает, но сам ответов не дает – на долю читателя выпадают только вопросы: «Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который этого бы не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?». Эти слова перекликаются со строками Откровения, которую читает в эту же ночь Русаков: «… и смерти не будет, уже ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло». В Библии эти слова относятся к рассказу о Новом Иерусалиме, здесь же они звучат многозначительно: не будет ни жизни, ни смерти – грядет некое «существование», о котором похоже говорится в заупокойной службе. И «ум Его становится как сверкающий меч» (сравните в финале: крест Владимира, превращающийся в «угрожающий меч»).  

    Как же жить дальше? Почему люди нарушают Божественные заповеди и законы нравственности?  Почему равнодушны к красоте и величию Божьего умысла? По – видимому, об этом думают Русаков и Алексей Турбин, рисующий на теле больного знак вопроса. В этих вопросах, волнующих и самого Булгакова, Г.А.Лесскис усматривает кантовский образ, повторенный позже Л.Н.Толстым: «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, - это звезды неба надо мной и моральный закон во мне». Звезды - символ космического порядка, высоких стремлений, мировой гармонии и самого создателя – соотносятся с внутренним нравственным законом. Однако, когда «все пройдет», мир вернется к привычному существованию и будет вновь жить в ожидании очередной вселенской катастрофы. Круг замыкается. Страшное забудется, и вся кровавая смута окажется лишь прелюдией вечной жизни , где не будет смерти, плача, горя, болезни и где «каждый будет  судим по делам своим».

      Интерес представляют в романе Булгакова и другие астральные символы – это луна и солнце. Как отмечает Е.А.Яблоков, в творчестве писателя постепенно формируется «предпочтительное отношение к «отраженному» свету по сравнению по сравнению с «прямым», тогда как в раннем творчестве это предпочтение было неявным».

Солнце у Булгакова в подавляющем количестве случаев предстает «отрицательным образом – символом. Оно «изломанное», «навсегда уходящее», сжигающее какой – то необыкновенной яростью», похожее на «раскаленный шар» или «разломанное на тысячи кусков»; оно сползает все ниже, уходя, чтобы упасть в Средиземное море», и тухнет, «разбиваясь вдребезги». Описание гаснущего солнца явно напоминает картины вселенской катастрофы.

     В «Белой гвардии» образ солнца появляется не часто, но некоторые сцены обращают на себя внимание. Необходимо прежде заметить, что с образом солнца  напрямую связан  мотив смертельной жары, зноя, духоты или жара, напоминающих огонь адского пламени. Образы сжигающего зноя или солнечного света имеют зловещий характер и обычно предвещают некие трагические события в жизни героев. Так, «столбы зноя над червонными украинскими полями» томят идущие в никуда юнкерские роты; «внезапное солнце» «показывается в мутной мгле» над Городом – оно «так велико, как никогда еще на Украине не видел, и совершенно красно, как чистая кровь. Солнце «с трудом сияет сквозь завесу облаков», а солнечные лучи, традиционно считающиеся животворными, дающими тепло и свет, сравниваются с «полосами запекшейся крови и сукровицы». Кровь человеческая, пролитая на земле, словно в зеркале, отражается в кровавом солнце, которое способно окрасить «в кровь и купол Софийского собора, и позолотить «густым, красным золотом кресты».  С давних времен кровь – это Божественный элемент, символ места души и жизненных сил; она тесно взаимодействует с огнем и солнцем. Цвет крови – красный – ассоциируется как с любовью, страстью, жертвенностью, так и с ненавистью. В книге пророка Исаии Иисус Христос, мессия, должен явиться в мир в «червленых ризах. Солнце мужского начала, в христианстве  - символ Христа: «А для вас , благоговеющие перед именем моим, взойдет солнце правды и исцеление в лучах его». (Книга пророка Малохии:4,2). Кровь Христа обладает спасительной силой ( как кровь, пролитая на кресте ради спасения человечества, так и  кровь – вино в таинстве причащения, через которое миряне проникаются очищающей силой  крови Спасителя). Также солнце и луна – атрибуты  Богородицы в Апокалипсисе: «Жены, облеченные в солнце, под ногами которой луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд» (Откр. 12, 1). В булгаковском  романе солнце – «красный шар» - рождает в душах людей смятение и ярость.  Мало того солнце будет расти на глазах изумленных людей, а в минуту заката «вдруг угасает», а не садится. Этот глагол появится в романе еще раз: именно «угасает», а не садится, - каждый вечер как будто навсегда. Город с раздробленным солнцем – это гибнущий город. Если утреннее солнце – символ воскресения, то исчезновение солнца за горизонтом, закат, уподобляется смерти.

    Луна в романе «Белая гвардия» становится свидетелем страшной картины: в поисках тела Най – Турса Николка спускается в подвалы морга, куда кучами складывают неизвестные мертвые тела. На платформе, подобие лифта, младший Турбин попадает в ад: «Как дрова в штабелях, один на других, лежали голые, источающие несносный, душащий человека, несмотря на нашатырь, смрад человеческие тела. Ноги, закоченевшие или расслабленные, торчали ступнями. Женские головы лежали со взбившимися и разметенными волосами, а груди их были мятыми, жеваными, в синяках». Городская преисподняя – воплощение ада, прообраз «великого гнева» (Откр.6, 17). И если все это не есть конец мира, то, во всяком случае, - знамение, предвестие его, заставляющее думать о нем и ужаснуться. Поднимающая из подвала вверх, на землю из- под земли, платформа, на которую положено мертвое тело полковника, вызывает страшные ассоциации: «Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела… и земля извергнет мертвецов» (ИС.26,19). Над двором анатомического театра ночь, звезды выстроились крестами, и звездный крест поднялся над землею подобно тому, как поднимают кладбищенский крест над могилой. Он горит над Городом, и вспоминаются слова священника, сказанные Алексею Турбину: «Третий ангел вылил чашу свою в реки и источники вод; и сделалась кровь».

     Художественное переосмысление Булгаковым библейских традиций обнаруживает себя и в мотиве «пришествия в мир Спасителя». Так, булгаковские звезды, подобно Вифлеемской звезде, приводят автора и героев в финале книги к маленькому Петьке Щеглову, который «не интересовался ни большевиками, ни Петлюрой» и видел «простой и радостный, как солнечный шар», сон: «Будто бы шел Петька по зеленому большому лугу, а на этом лугу лежал сверкающий алмазный шар…. Во сне взрослые, когда им нужно бежать, прилипают к земле, стонут и мечутся, пытаясь оторвать ноги от трясины. Детские же ноги резвы и свободны. Петька добежал до алмазного шара и, задохнувшись от радостного смеха, схватил его руками. Шар обдал Петьку сверкающими брызгами». «Простое и радостное, детское восприятие мира (не замутненное классовыми противоречиями) становится для Булгакова единственно правильным. Только оно и должно быть истинным. И в этом Булгаков смыкается и с Достоевским, и с Платоновым, и с Шолоховым.

    Время и пространство «Белой гвардии» символично перекрещиваются. Уже в самом начале романа обращение к библейским временам («И судимы были мертвые…) пересекает пространство грозных событий (как в романе А.С.Пушкина «Капитанская дочка»:«Беда, барин, буран…»). Постепенно пересечение все отчетливее обретает форму креста (особенно в финальной сцене романа), креста, на котором распята Русь. Эта параллель заставляет по – новому оценить веру Булгакова в ее воскрешение.

   В русской религиозной философии (концепция Всеединства) последовательно проводится мысль о сопричастности всего сущего высшему абсолютному началу, что дает основание для оптимистической эсхатологии – веры в то, что в конце истории возможно преодоление всеобщей разобщенности, преображение мира. Финал «Белой гвардии» столь же оптимистичен, поскольку отсутствие  четкой исторической перспективы компенсируется у автора его верой, ибо для того, «чтобы прийти в обетованную землю, не нужно знание, для знающего человека обетованная земля не существует. Обетованная земля там, куда пришел верующий».  Символом веры героев становится святой Владимирский крест,  поднимающийся в небо: «Над Днепром с грешной и окровавленной и снежной земли поднимался в черную, мрачную высь полночный крест Владимира. Издали казалось, что поперечная перекладина исчезла, - слилась с вертикалью, и от этого крест превратился в угрожающий острый меч». Этот меч напоминает и меч второго всадника Апокалипсиса, и обоюдоострый меч слова Божьего: «…и из уст его выходил острый с обеих сторон меч…».

     В Апокалипсисе этот меч не только низвергает зверя и союзников его в «озеро огненное», но и  дарует верующим «новое небо и новую землю». В книге Булгакова слышатся те же интонации: «Но он не страшен. Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, когда и тени наших тел и дел не останется на земле». Сравним с деяниями всадников Апокалипсиса, которые в завершающих главах Откровения тоже миновали, «прошли». Подобно  «автору» Апокалипсиса, Булгаков хочет верить, что «смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло».

III

Особенности идейно – художественного решения темы звездного неба в романе «Белая гвардия»

     Одной из идейно - художественных особенностей в романе  Булгакова  «Белая гвардия» является необычность, неординарность авторского взгляда на мир.  При  этом важную роль в формировании данной особенности играет изображение звездного неба.

      Для воплощения идейного замысла писатель выбирает традиционные для мировой и отечественной культуры небесные символы, но в художественном тексте они выполняют самые разнообразные функции в зависимости от того, с какой целью вводятся. Нельзя в полной мере понять роман Булгакова «Белая гвардия, пока не будет объяснена небесная символика книги. А.Зеркалов назвал «феноменом Булгакова его «умение одной короткой фразой, иногда даже, иногда даже одним - единственным словом решить несколько задач и через это слово свести несколько плоскостей произведения в единый художественный объем». Среди используемых писателем символов можно выделить небесные символы - ключи, напрямую связанные с идейной проблематикой романа. Такие символы всегда претендуют на то, чтобы называться загадочной, таинственной реальностью, которую нельзя понять до конца.

   Роман М.А.Булгакова «Белая гвардия» понимается как свидетельство эпохи разрушения вековых традиций, отказа от законов нравственности. В связи с этим обращение писателя к символике звезд не случайность, а решение идейных задач.

В книге Булгакова небесная символика по сравнению с традиционной обогащается новым смыслом, что создает возможность для интерпретаций; звезды наполняются христианской эсхатологической символикой, воспринимаются, как призыв сопоставить человеческую жизнь и нравственные законы.

   В финале произведения, утверждая мысль, что в настоящем уже все предсказано, символически описано, и вообще «нет ничего нового под солнцем», но при этом в художественном мышлении Булгакова мы находим модель непреходящего диалога между человечеством и вечностью (звездным небом).  Диалог этот пронизывает всю изображаемую реальность, влияет на каждый характер и сказывается  во всяком поступке. Здесь используется своеобразный для романа писателя композиционный прием «текст в тексте», встречаются и взаимопересекаются внешняя и внутренняя точка зрения на события. Подобно булгаковским героям, читатель должен ощутить себя на грани двух реальностей – мифологически–вневременной и конкретно – исторической.

   В романе Булгакова не все так просто, как кажется. Интонация автора постоянно меняется. Торжественный  «звездный» финал, как кажется,  все окрашивает проникновенной серьезностью.  Однако это лишь на первый взгляд.  Вдумаемся: какие смысловые интонации звучат в образе звезд?  Начавшись с античных ассоциаций (звезда пастушеская  - вечерняя Венера и красный, дрожащий Марс), образ звездного неба, обогащается апокалипсическими символами («занавес бога»); призыв соотнести нравственный закон с безмерностью звездного неба явно вводит кантовские и толстовские   мысли.

   Булгаков – художник эпохального мироощущения, а «нормальное состояние всякой эпохи» – это состояние кризисное, критическое». Эсхатологизм мироощущения автора очевиден. В «Белой гвардии» с Городом гибнет тысячелетняя культура «государства российского». Город выступает символом эпохи, и гибель Города как бы знаменует гибель мира. Соответственно и человек в романе выглядит как свидетель «минут роковых» мира сего.  

    Наряду с высокими смыслами звезд в романе присутствуют и другие. Звезда Марс, взрываясь, своим огнем изгоняет из Города петлюровцев; блеск Венеры перекликается с блеском звезды на груди часового бронепоезда «Пролетарий»; при этом со звездой на груди появляется во сне Елены и Шервинский – и звезда эта названа сусальной. Не всегда ясна роль таинственного заговорщика Шполянского – «неявного Воланда «Белой гвардии», соотнесенность с этой фигурой добавляет в образ звезды значение чернокнижной антихристовой пентаграммы. Наконец, снова вспомним об Иване Русакове, чья болезнь может быть истолкована как «звездный знак» - знак Венеры; недаром в одном из «врачебных» рассказов Булгаков называет сифилитическую сыпь «звездной сыпью», его же в финале романа видим за чтением Библии.

Е.А.Яблоков отмечает: « Мы можем констатировать, что содержание символа звезд обогащается настолько, что его эмоциональный колорит становится амбивалентным.   Поэтому звучащий в финале призыв повествователя «обратить свой взгляд» на звезды, несмотря на всю серьезность тона, этой амбивалентности не снимает». «Конец света,  не имеющий конца».

      Но странным образом в романе Булгакова эсхатологические ожидания читателя оказываются обманутыми.

      Гибель Города и нашествие «аггелов» в «Белой гвардии»  - это еще не окончательные итоги. Человеческий муравейник, (опаляемый то пламенем небесным («брызгающая огнем» звезда Марс) оказывается несгораемым, как саламандра, или, как феникс, возрождается из пепла. Эпоха умирает; однако время не останавливается, и жизнь движется дальше.  Такая «невсамделишная» эсхатология – «конец света, не имеющий конца, - подчеркнута тем, что в романе упоминаются  или изображаются события, которые происходят уже в будущем времени. Так, Алексей Турбин, разговаривая во сне с обитателем рая Жилиным, слышит от него о взятии Перекопа, т.е. о том, что произойдет почти через два года с момента их разговора.

   Из этого можно заключить, образ эпохи, как ограниченного, внутренне логичного времени сочетается с фоновым образом времени «большого», безграничного, вечного (звездного неба), непредсказуемого. Принцип двойной экспозиции находит выражение в самой структуре слова, в его способности обозначить истину. Значение слова двоится на глазах. Тайна и двойственность зыбкого времени выражались, прежде всего сплетнями и слухами по поводу Петлюры, человека, которого автор называет «мифом» и уверенно называет несуществующим. Такой феномен исторической «хлестаковщины» демонстрирует, что слово и реальность у Булгакова находятся в  довольно - таки неопределенном соотношении.  

  В романе Булгакова «Белая гвардия» запечатлен момент крушения иллюзий, наступления кризиса эпохи, а если эпоха завершается, то резонно задать вопрос: а что происходит потом? Конечно, с точки зрения «изнутри» культурной эпохи никакое «потом» невозможно: вслед за кризисом должны наступить «последние времена», Апокалипсис.  Но для автора романа наряду с эсхатологическими прогнозами, момент, когда времени уже не будет, не наступает; обещано начало новой эпохи, новой утопии. В романе Булгакова, с одной стороны, прогнозируется наступление «аггелов», ведомых «предтечей антихриста». Об этом говорит не совсем вменяемый Иван Русаков, но ведь и Алексей Турбин опасался того, что через немецкую «железную стену» «хлынут серые» и готов был жить под немцами, лишь бы «богоносцы не заболели московской болезнью». Недаром в тифозном бреду является Турбину фигура человека в сером, одетая в солдатскую шинель. Эта фигура появится и на последних страницах романа: образ «серого», «аггела» приобретает черты дьявола, сближающие его  с небесным воинством. Но в то же время это вполне земное существо, мы узнаем, что человек «очень сильно устал и зверски не по - человечески озяб», и видим его страдальческое лицо. Здесь божеское и дьявольское, личность и миф сошлись: это и есть символ эпохи грядущей, но так ли уж отлична она от минувшей?

   Главная отличительная черта творчества Булгакова от творчества  писателей - современников - это счастливое умение не поддаваться «злобе дня», видеть свое время в космическом масштабе, и это не делает представления о добре и зле неотчетливыми, а углубляет их.

  В связи с этим человек в романе Булгакова соизмеряется с вечностью (звездным небом) и нравственными законами, что делает мысли писателя созвучными толстовским и кантовским мыслям. Для решения идейного замысла романа это играет важную роль. Выступая в русле толстовской традиции, автор романа «Белая гвардия» представляет нам человека частью вселенной, призванного соизмерять свою жизнь с вечным звездным небом. Любимый толстовский герой Андрей Болконский только после ошибок получает в награду способность «увидеть и услышать небо»: «Как же я не видел прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! Все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме него…» И обратимся к финалу «Белой гвардии»: «Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод. Мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?». Но у Булгакова взгляд на человека не так оптимистичен, как у Толстого. Ответ остается за рамками произведения.

  Так, в чем же особенность идейно - художественного решения темы звездного неба в романе М.А.Булгакова «Белая гвардия»? Мы считаем, автор призывает прислушаться к предсказаниям Апокалипсиса, обратить свой взор к звездам, к вечности. Идея романа объясняется взглядом художника на мир земной сквозь призму космоса.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Булгаков М.А. Роман «Белая гвардия». – М., 2005.
  2. Михаил Булгаков: Современные истолкования. Сборник обзоров. - М., 1999.
  3.  Лесскис Г.А. Триптих М.А.Булгакова о русской революции: «Белая гвардия»; «Записки покойника; «Мастер и Маргарита». Комментарии. - М.: ОГИ,1999.
  4.  Петелин В.В. Жизнь Булгакова. Дописать раньше, чем умереть. - «Бессмертные имена». - М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2000.
  5.    Соколов Б.В. Михаил Булгаков: загадки творчества. - М.,Вагриус, 2008.

  1.   Чудакова М.О. Жизнеописание Михаила Булгакова. - М. 1988.

  1.  Яблоков Е.А.   Художественный мир Михаила Булгакова. - М.: Языки славянской культуры, 2001.


По теме: методические разработки, презентации и конспекты

Презентация по творчеству М. Булгакова "Белая гвардия" и "Дни Турбиных"

В презентации содержится материал по биографии, истории создания романа "Белая гвардия" и спектакля по этому роману - "Дни Турбиных"....

Тест по роману М.Булгакова "Белая гвардия" 11 класс

Материал поможет не только проверить знание текста, но и умение анализировать, сопоставлять, делать выводы....

Тема: «Образ дома в романе Булгакова «Белая гвардия».

Цель: понять, как создается писателем образ Дома, выявить роль этого образа в системе жизненных ценностей.Оборудование: эпиграф  из романа «Белая гвардия», репродукции портретов писателя, о...

Педагогический проект: Идейно-тематическое своеобразие романа М.А. Булгакова «Белая гвардия»

Актуальность педагогического проекта: основная тема романа – трагическая судьба русской интеллигенции в годы революции и Гражданской войны на примере русского офицерства – белой гвардии.Проект призван...

Образ-символ портрета в художественной литературе(на примере повести Н.В. Гоголя «Портрет» и романа О. Уайльда «Портрет Дориана Грея»)

Данную разработку можно использовать на уроках литературы в 8 классе при изучении творчества Н.В. Гоголя....

Интегрированный урок русского языка и литературы в 11 классе Средства раскрытия образа Дома в романе М. Булгакова «Белая гвардия»

Методическая разработка содержит материалы по подготовке к сочинению в формате ЕГЭ, а также проанализировать язык романа (1 глава) с точки зрения богатства лексики, синтаксиса, выразительных ср...