Интегрированный урок "Фрегат Паллада"
план-конспект урока по литературе (10 класс)

Урок литературы в 10-м классе.

 По страницам "Фрегата "Паллады" И.А. Гончарова и его маршрута кругосветного путешествия.

Цель урока: продолжить знакомство с творчеством И.А. Гончарова, расширить представления о личности писателя; дать общее представление о книге и путешествии писателя, проследить, как воплотились в данной книге особенности жанра (путевые очерки); поработать над анализом стиля писателя.Соединить литературные и географические знания.

I. Ребята, мы сегодня познакомимся с произведением писателя И.А.Гончарова «Фрегат «Паллада», в котором он выступил не только в качестве литератора, но и путешественника –географа. У вас на партах Путевые листы , подобные путевым листам капитана на корабле, их нужно в процессе нашего «плавания»-знакомства с книгой и путешествием заполнить и сдать вашим адмиралам –учителям.

Урок начинается диалогом-инсценировкой (10-классники):

1.В один из дней позднего августа 1852 года по всем гостиным – у Майковых, у Никитенко, у Панаевых, у Языковых – разлетелось вдруг поразившее всех известие:

2.– Мсьё де Лень…нет! Вы можете себе представить? Наш мсьё де Лень отправляется на военном фрегате в кругоземное плавание к берегам Японии и Китая.

3.– Как! Тот самый толстяк, который, бывало, оставлял кабинет и покойный диван только в случае крайней надобности и всегда с сожалением?!

2.– Этот избалованный городским комфортом немолодой чиновник с больной печенью и ревматизмом, бегущий от окна, из которого дует, с трудом засыпающий, если муха жужжит или мышонок скребется, боящийся дороги с ухабами, и поздних ужинов, и сырой погоды, и слишком жаркого солнца?!

– Этот добродушный ленивец Иван Александрович Гончаров пускается невесть с чего на зыбкое лоно морей, где холод, и ветры, и штормы, и бури, и тропическая жара, и непереносимая качка?!

1.Такое известие казалось несбыточным, невероятным.

2.– Тем не менее все было именно так.

1.Ученик (в образе Гончарова, читает по книге): “ Боже мой! Я смогу побывать в Китае, Японии, в Индии, переплыву океан, ступлю ногой на острова, где гуляет в первобытной простоте дикарь, посмотрю на неведомые мне чудеса природы, неведомые города и обычаи чужого мне человека. Всё вокруг станет кипеть движением, красками, звуками, волновать, бодрить. Я хоть на время забуду скучную физиономии петербургского общества, а жизнь моя не станет тягостным праздным отражением мелких надоевших явлений… Да ведь мечтал же я издавна, ещё с детства, о кругоземном путешествии: выехать, скажем, а правого берега Волги, ехать, всё ехать прямо и вдруг вернуться назад, в Симбирск, уже с левого берега…

2.– Ах, куда это вы, милый Иван Александрович? Для чего? Зачем? Там вам и глаз не сомкнуть от шума и грохота. Поезжайте уж лучше в Париж, в Италию, в Лондон! Одумайтесь!

1.Гончаров: Нет, нет. Не могу–с! Хочу в Бразилию, хочу туда, где солнце из камня высекает жизнь, где рыщет лев, пресмыкается змей, где страшно и обаятельно жить, где глаза не устанут смотреть , а сердце взволнованно биться… Вот куда я хочу отсюда, сударыня, а не в Париж или Лондон.

II. Выступление ученика. История путешествия, история экспедиции.

1.В конце 1852 г. Из Петербурга в кругосветное плавание отправился военный парусный корабль – фрегат “Паллада”. Начальнику экспедиции на “Палладе” нужен был секретарь – человек, “который бы хорошо писал по-русски, литератор” (“Литературное наследство”, № 22-24, стр.344). Этим секретарем стал И.А. Гончаров, уже известный в то время писатель, автор ряда литературных произведений, в т.ч. романа “Обыкновенная история”. Согласно официальной версии, фрегат должен был посетить русские владения в Америке (принадлежавшую в то время России Аляску и острова у ее берегов). Однако подлинной задачей экспедиции было установление связей с далекой Японией, в то время отсталым феодальным государством, не имевшим почти никаких отношений со странами Европы и Америки. Японские власти препятствовали проникновению европейцев в их страну. В нач. XIX века русский посланник Н.П. Резанов в течение ряда лет вел переговоры с японским правительством о торговом договоре, но эти переговоры ни к чему не привели.

2.Начальником русской экспедиции в Японию на “Палладе” был назначен Е.В. Путятин, моряк, дипломат, государственный деятель, активный проводник политики царизма в Азии. Командовал “Палладой” И.С. Унковский, выдающийся командир русского парусного флота, ученик замечательного флотоводца и ученого, одного из первооткрывателей Актарктиды – адмирала М.П. Лазарева. В путешествии участвовали видные моряки, ученые: А.А. Халезов(дед), К.Н. Посьет,, Д.С. Честной. Кроме “Паллады”, в состав экспедиции входили шхуна “Восток” под командованием В.А. Римского – Корсакова и транспортное судно “Князь Меншиков” под командованием И.В. Фуругельма.

3.“Паллада” достигла берегов Японии в августе 1853г. Переговоры о торговом договоре, которые вел Путятин, продолжались до января 1854г. В январе 1854г., в связи с Крымской войной, так и не добившись заключения договора, экспедиция покинула Японию. После этого “Паллада” побывала на островах Лю-чу (Ликейских), в Маниле на Филиппинах и затем отправилась к берегам Сибири. Здесь, в устье реки Амур, летом 1854г. и закончилось плавание фрегата. Гончарову, чтобы добраться до Петербурга, пришлось проделать длинный и трудный путь на лошадях через Сибирь.

III. Учитель объявляют цели урока и отмечает, что данный урок не ставит цель текстуального изучения данного произведения Гончарова.

IV. Представление книги и маршрута путешествия И. Гончарова  на “Фрегате “Паллада”.

Ольга Вл 1:Гончаров, еще готовясь к кругосветному плаванию, хорошо понимал, что от него по возвращении будут ждать рассказа о таком незаурядном по тем временам событии: “Предстоит объехать весь мир и рассказать об этом”.

Марина Анат. 2: Очерки “Фрегат “Паллада” представляют собой творческий документ, важный для характеристики идейно-политических взглядов Гончарова. Несмотря на то, что в этих очерках ощутимо сказалась противоречивость его мировоззрения, основная и непреходящая ценность их заключается прежде всего в правдивом отражении в них фактов и процессов объективной действительности. Создавая книгу очерков, Гончаров не собирался дать “систематическое описание путешествия”. Он не освещает многие стороны экспедиции. В очерках почти не отражена героика тяжелого морского похода. Нет подробного и последовательного описания плавания. Не рассказывает он и о Путятине (начальнике русской экспедиции), необузданном самодуре, создавшем тяжелую атмосферу на корабле.

Ольга Вл. 1:Это художественное произведение, в котором наблюдения и впечатления писателя-путешественника художественно преображены и осмыслены под определенным углом зрения.

Цель, “искомый результат путешествия”, по мнению Гончарова,– сравнение своего и чужого. “Это вглядыванье, вдумыванье в чужую жизнь, в жизнь ли целого народа, или одного человека, отдельно, дает наблюдателю такой общечеловеческий и частный урок, какого ни в каких книгах не отыщешь”.

Марина Анатол.2:обратимся к географической стороне путешествия.

 На партах у вас  Карта путешествия Гончарова на фрегате «Паллада» и маршрут. По тем временам это было удивительно опасное предприятие. Почти три года длилось это путешествие, наполненное приключениями и впечатлениями. И Гончаров героически совершил это кругосветное плавание.

1.) Ребята,посмотрите и скажите «Сколько океанов удалось переплыть писателю?» Впишите в свой маршрутный лист эти данные.

2).Также впишите приблизительное количество государств.

А мы потом сверим ответы ….

Ольга Вл. 1“Фрегат “Паллада” проникнут глубокой любовью Гончарова к своей стране, к русскому народу. “История плавания…корабля, этого маленького русского мира, с четырьмястами обитателей, носившегося два года по океанам, своеобразная жизнь плавателей, черты морского быта – все это также само способно привлекать и удерживать симпатии читателей”,– говорил Гончаров в предисловии к очеркам.

“Очерки путешествия” И.Гончарова представляли собой решительный разрыв как с сентиментальной традицией “Писем русского путешественника” Н. Карамзина, так и с традициями романтических описаний.. “Очерки путешествия” Гончарова окончательно утвердили в русской литературе ту реалистическую тенденцию путевого очерка, которая была начата “Путешествием в Арзрум” Пушкина. “Фрегат “Паллада” сыграл значительную роль в развитии художественного творчества самого И.А. Гончарова и прежде всего в его работе над романом “Обломов”. Гончаров предполагал написать главу “Путешествие Обломова”. Этот замысел не был реализован (как мы знаем, Илья Ильич так и не тронулся за границу). Из своего путешествия писатель возвратился умудренным богатейшим опытом, и это не могло не отразиться в его дальнейшем творчестве.

V. Особенности жанра “Фрегата “Паллады”.

Ольга Вл1 Что же представляет собой книга Гончарова с точки зрения жанра? (путевые заметки).

– Что составляет основу путевых заметок? (Путевые заметки – одна из разновидностей путевого очерка – жанра художественной публицистики).

СОСТАВЛЯЮЩЕЕ ПУТЕВЫХ ЗАМЕТОК:

Особенность произведений рассматриваемого нами жанра – субъективность в изложении, ярко выраженная позиция автора.

VI. Анализ эпизодов.

Как вы думаете,когда  впервые и благодаря кому Иван Гончаров проявил интерес к путешествиям, к экзотическим странам? (в детстве, благодаря Николаю Николаевичу Трегубову).

– Итак, для Гончарова имевшаяся страсть к путешествию открыла совершенно новый мир, мир жизни военного фрегата, мир морского странствия. И это для него всё было впервые, всё в первый раз.

И Гончаров показывает психологическое состояние новичка, впервые попавшего на судно.

Попав на ффрегат,Я не знал, на что решиться, чтобы предупредить морскую болезнь, и закурил сигару. Болезнь все не приходила, и я тревожно похаживал между больными, ожидая — вот-вот начнется. «Вы курите в качку сигару и ожидаете после этого, что вас укачает: напрасно!» — сказал мне один из спутников. И в самом деле напрасно: во все время плавания я ни разу не почувствовал ни малейшей дурноты и возбуждал зависть даже в моряках.Вот почему капитаны всегда ходят с трубкой «думал я».

Ученик выразительно читает эпизод из главы “От Кронштадта до мыса Лизарда” (со слов “Я с первого шага на корабль стал осматриваться” до слов “Я с недоумением глядел вокруг себя и на свои сложенные в кучу вещи”). (Фрагмент отпечатан и лежит перед учениками).

Текст 1 

Приехав на фрегат, еще с багажом, я не знал, куда ступить, и в незнакомой толпе остался совершенным сиротой. Я с недоумением глядел вокруг себя и на свои сложенные в кучу вещи. Не прошло минуты, ко мне подошли три офицера. А потом и матросы…«Вы, верно, не обедали, — сказал Болтин, — а мы уже кончили свой обед: не угодно ли закусить?» Он привел меня в кают-компанию, просторную комнату внизу, на кубрике, без окон, но с люком наверху, чрез который падает обильный свет. Кругом помещались маленькие каюты офицеров, а посредине насквозь проходила бизань-мачта, замаскированная круглым диваном. В кают-компании стоял длинный стол, какие бывают в классах, со скамьями. На нем офицеры обедают и занимаются. Была еще кушетка, и больше ничего. Как ни массивен этот стол, но, при сильной качке, и его бросало из стороны в сторону, и чуть было однажды не задавило нашего миньятюрного, доброго, услужливого распорядителя офицерского стола П. А. Тихменева. В офицерских каютах было только место для постели, для комода, который в то же время служил и столом, и для стула. Но зато все пригнано к помещению всякой всячины как нельзя лучше. Платье висело на перегородке, белье лежало в ящиках, устроенных в постели, книги стояли на полках.

Офицеров никого не было в кают-компании: все были наверху, вероятно «на авральной работе». Подали холодную закуску. А. А. Болтин угощал меня.

«Извините, горячего у нас ничего нет, — сказал он, — все огни потушены. Порох принимаем». — «Порох? А много его здесь?» — осведомился я с большим участием. «Пудов пятьсот приняли: остается еще принять пудов триста». — «А где он у вас лежит?» — еще с большим участием спросил я. «Да вот здесь, — сказал он, указывая на пол, — под вами». Я немного приостановился жевать при мысли, что подо мной уже лежит пятьсот пудов пороху и что в эту минуту вся «авральная работа» сосредоточена на том, чтобы подложить еще пудов триста. «Это хорошо, что огни потушены», — похвалил я за предусмотрительность. «Помилуйте, что за хорошо: курить нельзя», — сказал другой, входя в каюту.

– Какие чувства обуревают новичка, человека, впервые попавшего на корабль и впервые вышедшего в море? (настороженность, испуг, любопытство)

Марина Анатол.: Мир корабля – удивительный мир, ни на что не похожий. Корабль живёт своей уникальной жизнью, где все подчинено… чему? (ребят предлагается предугадать) – СВИСТКУ!

Чтение учителем эпизода из той же главы. “Свистать всех наверх!”

Текст№2

Но дни шли своим чередом и жизнь на корабле тоже. Отправляли службу, обедали, ужинали — все по свистку, и даже по свистку веселились. Обед — это тоже своего рода авральная работа. В батарейной палубе привешиваются большие чашки, называемые «баками», куда накладывается кушанье из одного общего, или «братского», котла. Дают одно блюдо: щи с солониной, с рыбой, с говядиной или кашицу; на ужин то же, иногда кашу. Я подошел однажды попробовать. «Хлеб да соль», — сказал я. Один из матросов, из учтивости, чисто облизал свою деревянную ложку и подал мне. Щи превкусные, с сильною приправой луку. Конечно, нужно иметь матросский желудок, то есть нужен моцион матроса, чтобы переварить эти куски солонины и лук с вареною капустой — любимое матросами и полезное на море блюдо. «Но одно блюдо за обедом — этого мало, — думалось мне, — матросы, пожалуй, голодны будут». — «А много ли вы едите?» — спросил я. «До отвалу, ваше высокоблагородие», — в пять голосов отвечали обедающие. В самом деле, то от одной, то от другой группы опрометью бежал матрос с пустой чашкой к братскому котлу и возвращался осторожно, неся полную до краев чашку.

Веселились по свистку, сказал я; да, там, где собрано в тесную кучу четыреста человек, и самое веселье подчинено общему порядку. После обеда, по окончании работ, особенно в воскресенье, обыкновенно раздается команда:

«Свистать песенников наверх!» И начинается веселье. Особенно я помню, как это странно поразило меня в одно воскресенье. Холодный туман покрывал небо и море, шел мелкий дождь. В такую погоду хочется уйти в себя, сосредоточиться, а матросы пели и плясали.

Ольга Вл. 1: Да, одна из особенностей путевых заметок – красочное описание природы. И в этом Иван Гончаров достигает художественных высот.

Ученик выразительно читает отрывок из главы “Плавание в Атлантических тропиках” (описание тропического неба). 

 Текст 3.Вверху, однако ж, небо было свободно от туч, и оттуда, как из отверстий какого-то озаренного светом храма, сверкали миллионы огней всеми красками радуги, как не сверкают звезды у нас никогда. Как страстно, горячо светят они! кажется, от них это так тепло по ночам! Эта вечно играющая и что-то будто говорящая на непонятном языке картина неба никогда не надоест глазам. Выйдешь из каюты на полчаса дохнуть ночным воздухом и простоишь в онемении два-три часа, не отрывая взгляда от неба, разве глаза невольно сами сомкнутся от усталости. Затверживаешь узор ближайших созвездий, смотришь на переливы этих зеленых, синих, кровавых огней, потом взгляд утонет в розовой пучине Млечного Пути. Всё хочется доискаться, на что намекает это мерцание, какой смысл выходит из этих таинственных, непонятных речей? И уйдешь, не объяснив ничего, но уйдешь в каком-то чаду раздумья и на другой день жадно читаешь опять.

Море... Здесь я в первый раз понял, что значит «синее» море, а до сих пор я знал об этом только от поэтов, в том числе и от вас. Синий цвет там, у нас, на севере, — праздничный наряд моря. Там есть у него другие цвета, в Балтийском, например, желтый, в других морях зеленый, так называемый аквамаринный. Вот наконец я вижу и синее море, какого вы не видали никогда. Это не слегка сверху окрашенная вода, а густая яхонтовая масса, одинаково синяя на солнце и в тени. Не устанешь любоваться, глядя на роскошное сияние красок на необозримом окружающем нас поле вод.

– Каким настроением проникнуто это описание?

– Каковы художественные особенности синтаксиса?

(На доске: риторические вопросы, риторические восклицания; обилие рядов однородных членов, бессоюзие).

Марина Анатол.: Как мы уже успели заметить, Гончаров умеет сочетать художественные описания с публицистическими зарисовками. Обратимся к главе “Сингапур”.

25-го мая.

Утро. Солнце блещет, и все блещет с ним. Какие картины вокруг! Какая жизнь, суматоха, шум! Что за лица! Какие языки! Кругом нас острова, все в зелени; прямо, за лесом мачт, на возвышенностях, видны городские здания. Джонки, лодки, китайцы и индийцы проезжают с берега на суда и обратно, пересекая друг другу дорогу. Направо и налево от нас — все дико; непроходимый кокосовый лес смотрится в залив; сзади море.

Ко мне в каюту толпой стали ломиться индийцы, малайцы, китайцы, с аттестатами от судов разных наций, все портные, прачки, комиссионеры. На палубе настоящий базар: разноплеменные гости разложили товары, и каждый горланил на своем языке, предлагая материи, раковины, обезьян, птиц, кораллы.

Я заглянул за борт: там целая флотилия лодок, нагруженных всякой всячиной, всего более фруктами. Ананасы лежали грудами, как у нас репа и картофель, — и какие! Я не думал, чтоб они достигали такой величины и красоты. Я покупал то раковину, то другую безделку, а более вглядывался в эти новые для меня лица. Что за живописный народ индийцы и что за неживописный — китайцы!

Первые стройны, развязны, свободны в движениях; у них в походке, в мимике есть какая-то торжественная важность, лень и грация. Говорят они горлом, почти не шевеля губами. Грация эта неизысканная, неумышленная: будь тут хоть капля сознания, нельзя было бы не расхохотаться, глядя, как они медленно и осторожно ходят, как гордо держат голову, как размеренно машут руками. Но это к ним идет: торопливость была бы им не к лицу.

Впрочем, Сингапур, как складочное место между Европой, Азией, Австралией и островами Индийского архипелага, не заглохнет никогда. Притом он служит приютом малайским и китайским пиратам, которые еще весьма сильны и многочисленны в здешних морях. Большую часть награбленных товаров они сбывают здесь, являясь в виде мирных купцов, а оружие и другие улики своего промысла прячут на это время в какой-нибудь маленькой бухте ненаселенного острова.

– Каким увидел мир Гончаров? Что привлекает его внимание? Что ему любопытно? (описание внешности, еда, занятия, торговые лавки, социальное расслоение и т.д.)

Учитель: Через 20 лет после кругосветного путешествия, в 1874 году, И.А. Гончаров напишет очерк “Через 20 лет”. В нем автор повествует о себе, о судьбе фрегата “Паллада”.

Учитель1: Попробуем выполнить задание и при чтении отрывков попробовать определить страну пребывания Гончарова на фрегате «Паллада»

(Читают про себя 4 отрывка)…впишите в маршрутный лист-карту

1.

Долго не изгладятся из памяти те впечатления, которые кладет на человека новое место. На эти случаи, кажется, есть особые глаза и уши, зорче и острее обыкновенных, или как будто человек не только глазами и ушами, но легкими и порами вбирает в себя впечатления, напитывается ими, как воздухом. От этого до сих пор памятна мне эта тесная кучка красных, желтых и белых домиков, стоящих будто в воде, когда мы «втягивались» в портсмутскую гавань. От этого так глубоко легла в памяти картина разрезанных нивами полей, точно разлинованных страниц, когда ехал я из Портсмута в Лондон. Жаль только (на этот раз), что везут с неимоверною быстротою: хижины, фермы, города, замки мелькают, как писаные. Погода странная — декабрь, а тепло: вчера была гроза; там вдруг пахнет холодом, даже послышится запах мороза, а на другой день в пальто нельзя ходить.

2. Под проливным дождем, при резком, холодном ветре, в маленькой крытой китайской лодке, выточенной чисто, как игрушка, с украшениями из бамбука, устланной белыми циновками, ехали мы по реке Вусуну. Китаец правил стоя, одним веслом; он с трудом выгребал против ветра и течения. Корсаков показывал мне иностранные суда: французские и английские пароходы, потом купленный китайцами европейский бриг, которым командовал английский шкипер, то есть действовал только парусами, а в сражениях с инсургентами не участвовал. Потом ехали мы мимо военных джонок, назначенных против инсургентов же. С них поднялась пальба: китайский адмирал делал ученье. Тут я услыхал, что во вчерашнем сражении две джонки взорваны на воздух. Китайцы действуют, между прочим, так называемыми вонючими горшками (stinkpots). Они с марсов бросают эти горшки, наполненные какими-то особенными горючими составами, на палубу неприятельских судов. Вырывающиеся из горшков газы так удушливы, что люди ни минуты не могут выдержать и бросаются за борт. Китайские пираты с этими же горшками нападают на купеческие, даже на военные, суда.

Причины возвышения Шанхая заключаются в выгодном его географическом положении на огромной реке, на которой выше его лежит несколько многолюдных торговых мануфактурных городов, между прочим Нанкин и Сучеу-Фу. Шанхай сам по себе ничтожное место по народонаселению; в нем всего (было до осады) до трехсот тысяч жителей: это мало для китайского города, но он служил торговым предместьем этим городам и особенно провинциям, где родится лучший шелк и чай — две самые важные статьи.

3. Но самым замечательным и дорогим подарком была сабля, и по достоинству, и по значению. Подарок сабли у них служит несомненным выражением дружбы. Японские сабельные клинки, бесспорно, лучшие в свете. Их строго запрещено вывозить. Клинки у них испытываются, если Эйноске не лгал, палачом над преступниками. Мастер отдает их, по выделке, прямо палачу, а тот пробует, сколько голов (!?) можно перерубить разом. Мастер чеканит число голов на клинке. Это будто бы и служит у них оценкою достоинства сабли. Подаренная адмиралу перерубает, как говорил Эйноске, три головы. Сабли считаются драгоценностью у японцев. Клинок всегда блестит как зеркало; на него, как говорят, не надышатся. У Эйноске сабля, подаренная ему другом, существует, по словам его, около пятисот лет.

Я не знаю толку в саблях, но не мог довольно налюбоваться на блеск и отделку клинка, подарка Кавадзи. Ножны у ней сделаны, кажется, из кожи акулы и все зашиты в шелк, чтоб предостеречь от ржавчины. Старик Тсутсуй подарил дорогие украшения к этой сабле, насечки и т. п. Подарок знаменательный, особенно при начале дел наших! Полномочные сами не раз давали понять нам, что подарок этот выражает отношения Японии к России.

Каков народ! какова система ограждения от контрабанды всякого рода! Какая бы, кажется, могла быть надежда на торговлю, на введение христианства, на просвещение, когда так глухо заперто здание и ключ потерян? Как и когда придет все это? А придет, нет сомнения, хотя и нескоро.

4. Я на родине ядовитых перцев, пряных кореньев, слонов, тигров, змей, в стране бритых и бородатых людей, из которых одни не ведают шапок, другие носят кучу ткани на голове: одни вечно гомозятся за работой, c молотом, с ломом, с иглой, с резцом; другие едва дают себе труд съесть горсть рису и переменить место в целый день; третьи, объявив вражду всякому порядку и труду, на легких проа отважно рыщут по морям и насильственно собирают дань с промышленных мореходцев.

Осторожно и медленно, как будто высматривая тайного врага в засаде, подходили мы в темноте к сингапурскому рейду.

Ольга Вл.А что же связывает фрегат «Паллада» и роман Гончарова «Обломов»?

1. Описание Ликейских островов, к которым фрегат подошёл 31 января 1854 года, было сделано с явной отсылкой к литературным источникам.

«…между миниатюрными хижинами стояли сады; на стенах росли цветы и деревья; местные жители, облачённые в чистые одежды с широкими поясами, смотрели на визитёров совершенно бестрепетно; когда гости приблизились, хозяева спокойно, с достоинством поклонились». Гончаров вынужден был признать, что это и «в самом деле идиллическая страна, отрывок из жизни древних». Помимо переклички с работой Галля, в главе, посвящённой Ликейским островам, присутствуют параллели с «Письмами русского путешественника» Николая Карамзина (речь идёт о стилистическом сходстве) и романом «Обломов

2.По возвращении из экспедиции Гончаров продолжил работу над начатым в 1849 году романом «Обломов». Впечатления от путешествия, судя по черновикам, не оставляли писателя. Так, по его замыслу, предпринимательская деятельность друга детства Ильи Ильича — Андрея Штольца — должна была простираться вплоть до Сибири, где персонажу надлежало стать «одним из „титанов“», преображающих необжитые пространства. Свидетельством того, что у Ивана Александровича во время посещения Якутска, Иркутска и других городов сформировалась определённая система взглядов на развитие России, являются сохранившиеся в рукописях слова Штольца о том, что «стыдно забиваться в угол, когда нас ждут огромные поля, берега морские, призывает торговля, хлебопашество, русская наука».

 Кратко рассказывается о судьбе фрегата. 31 января 1856г. Фрегат «Паллада» был затоплен.

VII. Обобщение.

Что нового и интересного узнали ,ребята, вы записали в путевые листы. Подпишите их и сдайте? 

Рефлексия:

Оцените урок цветом, которые лежат у вас на партах.Покажите их ,украсив мачты корабля на доске?Почему именно таким (-ими цветом вы обозначили впечатления об уроке?

Д/З:ответьте на вопросы

 1.«Почему герой романа Обломов так и не совершил ни одного путешествия?

2.Чем он схож с писателем Гончаровым и в чём их различия?

И продолжаем читать роман «Обломов».

Сегодня мы совершили кратковременное путешествие по страницам удивительной и познавательной книги Ивана Гончарова “Фрегат “Паллада”, попытались увидеть незнакомые нам места глазами русского путешественника, расширили представление о Гончарове–прозаике и публицисте, расширили свои географические познания о мире.

Маршрут. Фрегат «Паллада» вышел из Кронштадта 7 октября 1852 года. Корабль шёл по маршруту: Кронштадт → Портсмут (30 октября) → Мадейра (18 января 1853) → острова Зелёного Мыса → мыс Доброй Надежды (10 марта) → остров Ява → Сингапур → Гонконг (весна — лето) → Нагасаки (9 августа) → Шанхай → Нагасаки (22 декабря) → Ликейские острова (январь 1854) → Манила → остров Батан → Камигин → порт Гамильтон→ Императорская гавань (22 мая).

Строительство

Фрегат строился под руководством известного судостроителя XIX века, полковника корпуса корабельных инженеров В. Ф. Стокке. Первым капитаном фрегата стал капитан-лейтенант П. С. Нахимов (с 1831 по 1834).

Фрегат был построен согласно личному указанию императора Николая I, сделанному в сентябре 1831 года полковнику В. Ф. Стокке. В «Императорском повелении» указывалось, что фрегат надлежит строить по Сеппингсовой системе со скреплением корпуса диагональными ридерсами и раскосинами и с применением для скрепления корпуса фрегата железных связей. Особо указывалось строительство фрегата по чертежам английского фрегата «Президент», являвшегося точной копией американского фрегата «Президент», который был взят английским флотом в качестве трофея и который являлся тогда одним из наилучших кораблей для океанского плавания и рейдерства. Чертежи в Англии добыл штабс-капитан Корпуса корабельных инженеров И. А. Амосов, но В. Ф. Стокке решился на перепроектирование фрегата ради применения круглой (более прочной и лёгкой) кормы и тем самым рискнул нарушить императорское указание.

Артиллерийские орудия для фрегата были изготовлены на Александровском пушечном заводе в Петрозаводске.

Фрегат получил много новинок кораблестроения тех лет, вроде применения вместо якорных канатов цепей, установки чугунных якорных клюзов и применения вместо бочек для хранения питьевой воды квадратных в плане цистерн из лужёного металла. Кроме того, как показали исследования документов фондов № 165 и № 421 в РГАВМФ, командование флота рассматривало «Палладу» и как опытную артиллерийскую площадку для разработки оптимального артиллерийского вооружения океанского фрегата. Особенно много в этом направлении сделал командовавший фрегатом с 1847 года великий князь Константин Николаевич.

Служба

В 1832 году командиром корабля был назначен один из лучших офицеров флота — 30-летний капитан-лейтенант П. С. Нахимов. Фрегат «Паллада» вступил в строй летом 1833 года. Каждый год «Паллада» вступала в кампанию и совершала практические плавания, по большей части в Финском заливе, лишь изредка выходя за его пределы.

В 1834 году П. С. Нахимова перевели на Черноморский флот командиром строящегося линейного корабля «Силистрия». Командиром «Паллады» назначен капитан-лейтенант (будущий вице-адмирал) П. А. фон Моллер. В этом же году во главе отряда судов фрегат сопровождал пароход «Ижора», доставивший принца и принцессу Пруссии из Мемеля в Петергоф, а затем в Свинемюнде, откуда с документами для русского посланника в Дании пошёл в Копенгаген, затем вернулся в Кронштадт. В следующем 1835 г. фрегат ходил в Англию со специальным поручением: доставил из Монетного Двора в Лондон золото в слитках.

В мае—июне 1837 года фрегат доставлял в Англию груз золота с Монетного двора.

В 1846 году «Паллада» была отправлена на капитальный ремонт (тимберовку), во время которого обновили надводную и подводную части корпуса. Также фрегат был перевооружён на новую артиллерию, послужив всему флоту для отработки всефлотского перевооружения.

В 1847 году, в составе эскадры, совершил плавание в Северное море и пролив Ла-Манш с заходом в Портсмут и Копенгаген. В августе 1848 года «Палладу» перевели из 4-го флотского экипажа в Гвардейский флотский экипаж. В кампании 1847 и 1848 годов, во время плаваний, обязанности командира фрегата исполнял ЕИВ великий князь Константин Николаевич, генерал-адмирал и будущий руководитель российского флота.

В 1849—1850 годах «Паллада» совершила дальнее плавание в Атлантический океан и Средиземное море с заходом на остров Мадейра и в Лиссабон (Португалия), пройдя в общей сложности 13 438 миль.

В кампанию 1851 года в составе во главе отряда из восьми судов Балтийского флота[комм. 1] под общим командованием и флагом контр-адмирала великого князя Константина Николаевича выходил в плавания по Финскому заливу[4].

Переход на Дальний Восток

В конце 1840-х годов в Японию была направлена русская дипломатическая миссия во главе с вице-адмиралом Е. В. Путятиным для заключения «торгового трактата». В качестве судна был выбран фрегат «Паллада» под руководством флигель-адъютанта И. С. Унковского. Фрегат вышел из Кронштадта 7 октября 1852 года, укомплектованный экипажем из 426 матросов и офицеров. Плавание началось неудачно — выйдя из Кронштадта и держа курс на Портсмут, «Паллада» попала в густой туман в проливе Зунд и села на мель возле датских берегов. Потребовался ремонт, который занял больше месяца. В Портсмуте к экспедиции присоединилась парусно-винтовая шхуна «Восток» (бывшая английская торговая шхуна «Fearless»), которую Путятин приобрёл в Бристоле. «Восток» планировалось использовать как посыльное судно и для гидрографической съёмки. Командиром шхуны был назначен капитан-лейтенант В. А. Римский-Корсаков, также на «Восток» перевели 5 офицеров и около 30 низших чинов.

Уже в начале ноября «Паллада» была готова выйти в океан. Но выйти в Атлантику ей удалось лишь спустя 2 месяца — в январе 1853 года. Причиной задержки стали сильные встречные ветры с запада, нередко переходившие в шторм. Время было упущено, и Путятин, опасаясь штормовой погоды и дрейфующих льдов при переходе в Тихий океан через мыс Горн, решил изменить маршрут. Командир «Паллады» И. С. Унковский проложил курс в Японию по новому маршруту, через Индийский океан вокруг мыса Доброй Надежды. Атлантика встретила экспедицию непогодой. На третий день пути поднялась большая волна, и перегруженная «Паллада», переваливаясь с борта на борт, зарывалась в воду по самые коечные сетки. Но уже через сутки погода улучшилась и ровный умеренный ветер сопровождал фрегат до самого мыса Доброй Надежды. За время перехода через Атлантику «Паллада» в среднем проходила по 185 миль в сутки, иногда развивая скорость в 12 узлов. После 78-дневного перехода через Атлантику, 24 марта 1853 года «Паллада» вошла в бухту Саймонстаун у подножия Столовой горы (южная оконечность Африки). Здесь экспедиция провела целый месяц, выполняя работы по подготовке к длительному переходу через Индийский океан. Корпус «Паллады» дал течь, и его пришлось снова конопатить как изнутри, так и снаружи. 12 апреля «Паллада» вышла из бухты. В 120 милях к востоку от мыса Игольного фрегат попал в очередной сильный шторм. От сильной качки и ударов волн несколько бимсов стронулись с мест, а в пазах под русленями открылась течь.

Путятин решил, что необходимо заменить «Палладу», и отправил в Санкт-Петербург депешу с просьбой выслать на смену «Диану» — новый фрегат, спущенный на воду в Архангельске в мае 1852 года. Несмотря на тяжелые штормы, от мыса Доброй Надежды до Зондского пролива «Паллада» прошла за 32 дня 5800 миль. Впоследствии в своём отчёте Путятин писал: «…вполне оправдало заслуженную фрегатом репутацию отличного ходока, ибо, сколько известно, этот переход не совершался быстрее ни одним парусным судном…»

12 июня «Паллада» пришла в Гонконг. Дальнейший курс кораблей лежал в Японию. На пути к островам Бонин, в районе Филиппинской впадины, 9 июля фрегат попал в свирепый тайфун. Размахи качки достигали 45 градусов, один раз корабль так накренился, что нок и грота-рея ушли на мгновение в воду. Более 30 часов продолжалась схватка со стихией. И. А. Гончаров с восхищением писал о поведении команды во время тайфуна — «Какую энергию, сметливость и присутствие духа обнаружили тут многие!».

На Дальнем Востоке

26 июля «Паллада» вошла в порт Ллойд (Футами) на острове Пиль (Титидзима). Весь переход от Англии до острова Пиль, сквозь штормы и тайфуны, фрегат продемонстрировал исключительные мореходные качества. После исправления повреждений отряд Путятина покинул порт Ллойд 4 августа и через 6 дней бросил якорь в средней гавани Нагасаки. Хотя японские власти приняли русских любезно, в переговорах они придерживались тактики проволочек. Не имея возможности ускорить переговоры, Путятин прервал их и в конце января 1854 года увёл свои корабли в Манилу. Во второй раз Путятин отправился к берегам Японии на борту фрегата «Диана». Миссия Е. В. Путятина будет признана успешной, по возвращении в Петербург Путятин в конце 1855 года получит титул графа.

После кратковременной стоянки «Паллада» направилась для гидрографического описания почти не исследованного восточного берега Кореи. Тогда под руководством К. Н. Посьета русские моряки открыли заливы Посьета и Ольги, бухты Рейд Паллада, Унковского и Лазарева, острова Хализова и Гончарова[5].

Крымская война

11 апреля вместо Унковского командиром «Паллады» стал служивший на корабле старшим офицером лейтенант Иван Иванович Бутаков, 16 апреля за отличие он был произведён в капитан-лейтенанты.

Прибыв 17 мая 1854 года в Татарский пролив, «Паллада» встретила там шхуну «Восток», которая доставила весть о вступлении Англии и Франции в Крымскую войну, а также распоряжение генерал-губернатора Сибири Н. Н. Муравьева всем русским судам на Дальнем Востоке собраться в заливе Де-Кастри. Придя 22 мая в Императорскую Гавань (ныне Советская Гавань), «Паллада» застала там транспорт Русско-американской Компании «Князь Меншиков», с которого передали требование морского ведомства об освидетельствовании «Паллады» «на предмет её благонадежности» для обратного плавания в Кронштадт или для использования её в составе Камчатской флотилии.

Освидетельствование фрегата показало, что для несения дальнейшей службы он требует капитального ремонта в доке. Более двух месяцев — с конца июня до начала сентября 1854 года, командир «Паллады» пытался ввести фрегат в Амур, чтобы укрыть его от кораблей английской эскадры адмирала Д. П. Прайса, появившейся в дальневосточных водах. Несмотря на то, что фрегат полностью разгрузили, его осадка осталась значительной и не позволила преодолеть извилистый фарватер Амурского лимана который был усеян бесчисленными подводными камнями и мелями. Не добившись успеха, капитан повернул фрегат обратно в Императорскую Гавань, и поставил его на зимовку в дальнюю бухту — Константиновскую (ныне бухта Постовая) под охраной 14 матросов во главе с подпоручиком Кузнецовым. В инструкции, данной Кузнецову, было предписано «в случае входа неприятеля в гавань сжечь фрегат, а самому стараться достигнуть берегом до заселений на Амуре». По мере сил матросы, откачивая из трюма воду, а зимой обкалывая лёд, старались сохранить корабль, но их сил оказалось недостаточно.

Затопление

Когда весной 1855 года в гавань пришли фрегат «Аврора» и корвет «Оливуца» под флагом военного губернатора Камчатской области, командира Петропавловского Порта и Начальника морских сил реки Амур генерал-майора флота В. С. Завойко с намерением перевести «Палладу» на буксире в Амурский лиман, она представляла собой жалкое зрелище: корпус скован льдом, ют и бак разрушены, ванты обвисли, вода в трюме достигла батарейной палубы. Попытка отбуксировать «Палладу» в Амур не увенчалась успехом.

В ноябре 1855 года мичман Г. Д. Разградский по личному приказу В. С. Завойко был направлен в Императорскую гавань для затопления фрегата «Паллада». Когда Разградский находился в Мариинском посту, то Г. И. Невельской приостановил исполнение приказа и отослал Разградского обратно с посланием: «В уничтожении фрегата „Паллада“ не предстоит ныне пи малейшей крайности, потому что до вскрытия Императорской гавани, до мая месяца 1856 года, может последовать перемирие и даже мир, а потому нужно только доставить туда просимые Кузнецовым продовольственные запасы, что весьма легко сделать по пути, идущему в Императорскую гавань…». 16 декабря 1855 года, когда Г. Д. Разградский встретился с В. С. Завойко, тот всё же не отменил своего приказа, указав что это не его распоряжение, а приказ свыше. 17 января 1856 года Разградский исполнил данный приказ прорубив днище фрегата, и освободив корпус ото льда на том месте, где судно стояло в бухте Постовая. После этого с начальником охраны фрегата корпуса флотских штурманов подпоручиком Д. С. Кузнецовым и его командой 1 марта 1856 года ушел из гавани и 20 марта возвратился в Николаевск.