Эссе "Еда в фольклоре"
статья по литературе (11 класс)

Нужно есть, чтобы жить, а не жить чтобы есть! - так гласит народная мудрость. Всем понятная и четкая догма. Но что же делать, если приём
пищи – это не только поддержание жизненного тонуса, а нечто большее?! Мы часто слышим, фразу, брошенную с пренебрежением "культ еды",
а так ли это плохо, ведь пища — это не только наполнение желудка, это коммуницирование, ритуал, за приемом пищи решаются не только локальные проблемы, но порой глобальные: политика, экономика, культурология и многое другое. 

Все культуры мира глубоко уходят своими кориями в мифологию. Традиции гостеприимства в мифологии,это не просто этикет, это механизм выживания и адаптации, который выполняет функции связи между хозяином и гостем. Пища — путь налаживания отношений между людьми, а потому приготовлению еды в сюжетах народного творчества (да и в современной жизни) уделяется важное значение . Человек умеет готовить пищу и этим отличается от животного. Джеймс Босуэл называл человека животным, умею-щим приготовить пищу. В сказках и мифах разных народов непременно присутствуют сюжеты, в которых рассказывается о пищевых ритуалах: «Каша из топора», "Скатерть-самобранка", "молочная река", "молодильное яблоко" и многие другие, но самым ярким образом является Баба Яга. На первый взг-ляд, образ Бабы-Яги кажется полной противоречивостью гостеприимства:
людоедка, похитительница детей, создающая проблемы всем положительным героям. Однако, если разобраться детальнее, становиться понятно, что Яга следует древнейшему ритуалу гостеприимства неукоснительно, и это указывает на глубинную архаику этого обычая – матриархат и культ плодородия. В большинстве волшебных сказок («Василиса Прекрасная», «Гуси-лебеди», «Иван-царевич и Белый Полянин») сценарий встречи героя с Бабой-Ягой стереотипен. Герой, попадая в избушку на курьих ножках, произносит ритуальную формулу: «Избушка, избушка, стань к лесу задом, ко мне передом». После этого он входит и видит Ягу. Ключевым моментом является последовательность действий хозяйки. Вместо немедленного нападения или допроса, Яга, как правило, восклицает: «Фу-фу-фу! Прежде русского духу слыхом не слыхано, видом не видано, а нынче русский дух сам пришел!» — и первым делом приступает к кормлению. В текстах это часто описывается как: «Напоила, накормила, в бане выпарила, спать уложила, а потом уже и спрашивать стала». Лишь пройдя этот цикл, герой получает право задавать вопросы или просить о помощи. С точки зрения архаической этики, это прямое следование закону «хлеб-соль». Пища в архаическом обществе была не просто утолением голода, а актом включения в свой круг. Поев «чужой» пищи, гость становился временно «своим», переставал быть угрозой. Яга, будучи существом пограничным (между миром живых и мертвых), выступает не столько врагом, сколько инициатором. Её гостеприимство — это тест и одновременно средство трансформации героя, подготовка его к дальнейшему пути. Традиции гостеприимства Бабы-Яге дополняется ее внешними атрибутами, которые перекликаются с более древними культуреми образами: большая голова, костенная нога, мощное тело с огромными формами. Это напрямую отсылает нас к так называемым «палеолитическим венерам» - статуэткам эпохи верхнего палеолита. Эти фигурки изображают женщин с ожирением, мощными бёдрами. До сегодняшнего дня антропологи их находят возле очагов для приготовления пищи, что указывает на их связь с системой питания. Яга, обладающая чертами этих «венер» является хранительницей силы и достатка, она обладает ресурсами, чтобы накормить, и делает это ритуально: чужака нельзя было пускать в дом, не накормив. Отказ от еды – это отказ от союза, проявление враждебности. Таким образом, Яга, будучи отрицательным персонажем для современного человека, в сказке остается верна архаичной матрице: она сначала окультуривает гостя через пищу, и только потом выясняет его намерения. Пища создает связь. Тот, кого накормили из чужого котла, становиться «своим». Яга не помогает врагам, она помогает тем, кто принял от неё еду. «Вместе учились, вместе рожали, вместе сидели, вместе служили»,- почему люди, прошедшие эти этапы жизни, любят вспоминать об этих моментах? Печальных ли, радостных ли, но столь важных для них. Всех их объединяла еда, общая, совместная трапеза, связавшая их навсегда. Те, кто хоть раз сидел за одним столом, не должны становиться врагами. «Однокашники» делили один кусок хлеба на двоих, именно это больше сближает людей, чем громкие слова и клятвы. В современном обществе, к сожалению, культура питания постепенно исчезает. Перекусы, на бегу, на ходу, на лету "уничтожают» ритуальность приёма пищи. «Доставка!» - самое распрост-
раненное слово в последние годы, но специалисты, готовящие эту пищу даже не знают для кого она предназначена, а значит это одна «бездушная" и приводит только к насыщению желудка.

В нашей семье, к счастью, сохранён культ еды: мы закупаем продукты, сортируем их, готовим пищу. Как любой молодой человек не могу сказать,
что очень люблю готовить, но не против вкусно поесть и приятно поболтать.
А слово, «культ" – для меня – это не идол, кумир и идеал а родственное словам «культура», «культурология» и «культурное наследие», а читая племяннице сказки про Бабу - Ягу, буду объяснять, что это самый гостеприимный персонаж фольклора.

Список использованной литературы

1. Босуэл Дж. Жизнь Сэмюэля Джонсона / Пер. с англ. — М.: Текст, 2003. (Или любое другое издание)
2. Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. — Л.: Издательство ЛГУ, 1986. — С. 45–67. (Раздел, посвященный образу Бабы-Яги и ритуалу гостеприимства)
3. Абрамова З.А. Изображения человека в палеолитическом искусстве Евразии. — М.: Наука, 1966. — С. 89–94. (О палеолитических венерах и их связи с очагами)
4. Афанасьев А.Н. Народные русские сказки: В 3 т. — М.: Наука, 1984. (Тексты сказок: «Василиса Прекрасная», «Гуси-лебеди», «Иван-царевич и Белый Полянин»)