Дидактический материал к курсу "Крымоведение".
методическая разработка по географии

Бахчисарай

По-прежнему велик, но пуст Гиреев дом!

Убежища любви, хоромы славы, входы,

Что подметали лбом паши в былые годы,

Червями точатся, и – саранча кругом.

Сквозь окна пёстрые упорный плющ,

                                                                     ползком

На стены пыльные взбираясь и на своды,

Всё ширит свой захват во имя прав

                                                                 природы;

«Руина»  ̶  пишет он невидимым перстом.

Один лишь невредим среди немой пустыни

Гарема мраморный фонтан стоит и ныне.

Струю жемчужных слёз он льёт и говорит:

«О, где же вы, любовь и слава? Вам бы

                                                                       вечно,

Не увядая, жить, а влага быстротечна…

Позор! Ваш след простыл, а мой родник

                                                                           журчит».

                                                                             Адам Мицкевич

                                                                                       (1825-1826) 

Севастополь

Смотрите на меня во все бинокли,

Расширьте изумлённые глаза:

Я пережил осаду Севастополя,

Хоть не был в нём сто лет тому назад.

Забыв от страха ощущенье страха,

Влюблённый в жизнь, но не дрожа за жизнь,

Я защищал крутой курган Малахов

Под ядрами средь беспрерывных тризн.

Я задыхался от священной мести

И становился варваром в тот миг,

Когда в бою в живых телах, как в тесте,

Орудовал мой очумелый штык.

Но как сама бессмертная Россия,

Став в эти дни сильней, чем Голиаф,

Я, зубы сжав и муки пересилив,

Восстал из гроба, смертью смерть поправ.

                                                                     Рюрик Ивнев

                                                                                   (1955)

Старый Крым

Куры, яблони, белые хаты –

Старый Крым на деревню похож.

Неужели он звался Солхатом

И ввергал неприятеля в дрожь?

Современнику  кажется странным,

Что когда-то, в былые года,

Здесь бессчётные шли караваны,

Золотая гуляла Орда.

Воспевали тот город поэты,

И с Багдадом соперничал он.

Где же храмы, дворцы, минареты? ̶

Погрузились в истории сон…

Куры, вишни, славянские лица,

Скромность белых украинских хат.

Где ж ты, ханов надменных столица –

Неприступный и пышный Солхат?

Где ты, где ты? – ответа не слышу.

За веками проходят века.

Так над степью и над Агармышем

Равнодушно плывут облака.

              Юлия Владимировна Друнина

На высоте Тарханкут

Уж ветер вымпелом едва-едва играет;

На солнце нежится утихшая волна;

Как дева, грёзами объятая, она

Проснётся, чтоб вздохнуть, и снова засыпает.

Как после бурь войны полотнища знамён,

Спокойно паруса на мачтах дремлют голых;

Корабль колышется, как на цепях тяжёлых;

Шум, смех на палубе; матросам сладок сон.

О море! В глубине твоей груди могучей

Живёт полип, что спит, когда на небе тучи,

Но щупальцами зыбь мутит в погожий час;

О мысль! На дне твоём – змея воспоминания,

Что спит в часы невзгод и страстного терзанья, –

Когда же в сердце мир, нещадно жалит нас.

                                                                       Адам Мицкевич

                                                                                 (1825-1826) 

Учан-Су

Свежее, слаще воздух горный.

Невнятный шум идёт в лесу:

Поёт весёлый и проворный,

Со скал летящий Учан-Су!

Глядишь – и, точно застывая,

Но в то же время ропот свой,

Свой лёгкий бег не прерывая, –

Прозрачной пылью снеговой

Несётся вниз струя живая,

Как тонкий флёр, сквозит огнём,

Скользит со скал фатой венчальной

И вдруг, и пеной и дождём

Свергаясь в чёрный водоём,

Бушует влагою хрустальной…

А горы в синей вышине!

А южный бор и сосен шёпот!

Под этот шум и влажный ропот

Стоишь,  как в светлом полусне.

                             Иван Алексеевич Бунин

                                                               (1900)

***

Вновь подарен мне дремотой

Наш последний звёздный рай –

Город чистых водомётов,

Золотой Бахчисарай.

Там, за пёстрою оградой,

У задумчивой воды,

Вспоминали мы с отрадой

Царскосельские сады,

И орла Екатерины

Вдруг узнали – это тот!

Он слетел на дно долины

С пышных бронзовых ворот.

Чтобы песнь прощальной боли

Дольше в памяти жила,

Осень смуглая в подоле

Красных листьев принесла

И посыпала ступени,

Где прощалась я с тобой

И откуда в царство тени

Ты ушёл, утешный мой.

               Анна Андреевна Ахматова

                                                       (1916) 

Евпатория

Чуть вздыхает волна,

                        и, вторя ей,

ветерок

               над Евпаторией.

Ветерки эти самые

            рыскают,

гладят

            щёку евпаторийскую.

Ляжем

              пляжем

                       в песочке рыться мы

бронзовыми

                        евпаторийцами.

Скрип уключин,

                              всплески

                                               и крики -

развлекаются

                         евпаторийки.

В дым черны,

                         в тюбетейках ярких

караимы -

                    евпаторьяки.

И, сравнясь,

                      загорают рьяней

москвичи -

                      евпаторьяне.

Всюду розы

                      на ножках тонких.

Радуются

                  евпаторёнки.

Все болезни

                       выжмут

                                      горячие

грязи

           евпаторячьи.

Пуд за лето

                      с любого толстого

соскребёт

                  евпаторство.

Очень жаль мне

                               тех,

                                     которые

не бывали

                   в Евпатории.

Владимир Владимирович Маяковский

                                      3 августа 1928 г

                                              г.Евпатория