"Киевский цикл былин"
методическая разработка по истории

Былины — стихотворный героический эпос древней Руси, отразивший события исторической жизни русского народа преимущественно XI—XVI столетий. В народе распространено название: старины, старинки, старийнушки. В научной и научно - популярной литературе до 40-х годов XIX в. их чаще называли: сказки богатырские. Во всеобщее употребление термин былины вошел во второй половине XIX в. В. Ф. Миллер, а за ним другие ученые считали, что этот термин впервые был введен собирателем- любителем фольклора 30—40-х годов XIX в. И. П. Сахаровым, использовавшим выражение «Слова о полку Игореве» . Последние разыскания советских исследователей показали, что термины «былина» и «быль» как названия древнерусских эпических песен употребляли писатели и исследователи XVIII — начала XIX в. В некоторых областях эти названия встречаются и в народном языке.

Былины- это прежде всего героические народные песни о подвигах сильных, могучих защитников русской земли.

Былины - это поэтические, художественные произведения. В них много неожиданного, удивительного, невероятного. Однако в основе своей они правдивы: передают народное понимание истории, народные представления о долге, чести, справедливости.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ БЫЛИН

В фольклористике существуют разные взгляды на время возникновения былин. Одни исследователи (В. Ф. Миллер, Б. и Ю. Соколовы и др.) считают, что жанр былин сложился в условиях Киевской Руси, одновременно описываемым событиям, и в последующее время получил лишь развитие.

Другие ученые (М. Е. Халаиский, С. К. Шамбинаго и др.) утверждали, что былины в основном созданы в Московской Руси.

В недавнее время была выдвинута интересная теория, которая утверждает, что былины в основном сформировались в средние века, после падения Киевской Руси, как героические песни, объединенные образом стольного города Киева и киевского князя Владимира. Согласно этой теории, былины слагались как песни о прошлом, а не о современности. «Эпическое время» былин — эпоха Киевской державы, рисующаяся в былинах как время, когда народ совершал подвиги и восстанавливал справедливость;

этим эпическое время противопоставлялось современности с ее сепаратной политикой князей и татарским игом на Руси.

Несомненно следует признать, что по происхождению былины — эпические песни феодальной Руси. Как особый жанр они получили первоначальное развитие в процессе создания древнерусского государства. В своем развитии былины проходят несколько этапов, соответствующих исторической действительности и отражающих ее. Продолжая традиции эпического творчества восточнославянских племен, из которых спустя несколько столетий сложилось Киевское государство, исторический эпос домонгольского периода Руси, как можно судить по дошедшим до нас текстам, представлял сумму отдельных песен, прославляющих могущество и величие Киевского государства.

Во время татарского ига возникает понятие Киевской Руси, как эпического времени былин, и намечается циклизация эпоса, воспитывающего патриотические чувства и устремления народа; при этом основным образом русского эпоса становится образ богатыря, объединяющего все лучшие силы государства для сокрушительного отпора врагу. В тот же период развитие древнерусских городов как важных государственных и культурных центров приводит к освещению в эпосе общественного и семейного быта Руси, ее идейной и культурной жизни. Оба эти периода явились временем расцвета былевого эпоса. И хотя мы не имеем записей былин, сделанных до XVII столетия, устойчивость содержания и формы древнерусского эпоса позволяет рассматривать основной состав былин как народное творчество средневековой Руси.

В условиях Московского государства и после реформ петровского времени жанр былин продолжает жить и развиваться, но в основном отображает те же исторические события, что и в ранее созданных произведениях. Новые же тексты былин появляются в большинстве случаев как пересказы повестей и сказочного эпоса. Былины в Московской Руси, несомненно, не оставались неизменными; в них привносились черты современной общественной и политической борьбы, культуры и быта; они осмыслялись как произведения, говорящие о настоящем, хотя они и повествовали о прошлых временах.

ИСТОРИЯ СОБИРАНИЯ

Значительную трудность создает то обстоятельство, что до нас не дошло, а может быть вовсе не имелось, записей былин ранее начала XVII века. Самые старшие былинные записи имеют всего лишь 300-летнюю давность. Принимая же во внимание неизбежную изменчивость всякого фольклорного текста в устной передаче из поколения в поколение, приходится признать, что даже наши древнейшие записи былин не сохранили былины в их первоначальном содержании и форме. Более поздние записи былин, сделанные учеными собирателями из уст народа в XVIII—XX вв., вполне естественно включили в себя ряд еще дальнейших «наслоений» и подверглись большим или меньшим изменениям и привнесениям со стороны длинного ряда поколений отдельных сказителей. Восстановление первоначального вида каждой былины и ее дальнейшей эволюции может быть (и то относительно) сделано лишь на основании внимательного сравнения и сопоставления всех дошедших до нас вариантов былины как старых, так и новых записей. Этим объясняется, почему ученые фольклористы так дорожат каждой старой рукописью с былинным текстом и каждой новой записью былины на один и тот же сюжет.

Былинных сюжетов насчитывается всего около 40, записей же былинных текстов сейчас накопилось свыше 1 500 номеров.

Древнейшей записью русских эпических песен является запись исторических песен, почти современная воспеваемым в них событиям, сделанная для англичанина Ричарда Джемса, жившего в России в 1619—1620. Собственно былинных текстов в рукописях XVII в. дошло до нас пять. Самым древним рукописным текстом является «Сказание о киевских богатырях, как ходили в Царьград и как побили цареградских богатырей и учинили себе честь» (в конце текста это «Сказание» названо «Богатырским словом»). Этот и им подобные рукописные тексты былин XVII в. надо рассматривать вместе с другими рукописными былинными текстами XVIII и начала XIX вв.

Сейчас в науке известно таких старинных записей XVII—XIX вв. былин, излагающих семь былинных сюжетов (Сказание о 7 богатырях, былина о Михаиле Потыке, Алеше Поповиче и Тугарине, Ставре Годиновиче, Михаиле Даниловиче, неизвестная былина и былина об Илье Муромце и Соловье разбойнике); среди них наибольшее количество рукописных текстов передает последний сюжет. Эти записи былин сделаны конечно не с научной целью, а в целях занимательного чтения. Недаром они в своих заглавиях носят характерные для книжной литературы XVII—XVIII веков названия — «Слово», «Сказание» и «История». Читателями этих текстов были, судя по записям на рукописях, представители средних и низших классов указанной эпохи.

От середины XVIII в. дошел до нас замечательный сборник былин, составленный казаком Киршей Даниловым для уральского богача заводчика Демидова и заключавший в себе свыше 70 песен. Несколько (именно 26) былин из этого сборника были изданы Якубовичем в 1804 г.; более научно и полно (хотя опять не все былины были помещены), под заглавием «Древние российские стихотворения», этот сборник был издан в 1818 г. Калайдовичем. Вполне научного издания с дополнениями сборник Кирши Данилова дождался лишь в начале XX века.

Открытие богатств русского былинного эпоса падает на 60—70-е гг. XIX в. В 1861—1867 гг. вышли в свет «Песни, собранные П. Н. Рыбниковым» (224 номера былин), а в 1872 г. — «Онежские былины», записанные в 1871 г. А. Ф. Гильфердингом (318 номеров). Это было полным откровением для фольклористов. Оба собирателя записывали былины в Олонецкой губернии, получившей в науке название «Исландии русского эпоса». Заслуга этих собирателей заключается в их стремлении к максимальной точности записи и указании, у какого сказителя сделана запись, а также в чрезвычайно ценных наблюдениях над условиями жизни эпоса в устах северного крестьянства. Особенно велико значение сборника Гильфердинга, обратившего большое внимание на роль личности сказителей и расположившего собранный им былинный материал не по сюжетам, а по сказителям. С тех пор этот метод расположения эпического материала (не только былин, но и сказок) стал обязательным требованием для научных сборников по русскому фольклору.

В течение 1862—1874 гг. выходили выпуски посмертного труда «Песни, собранные П. В. Киреевским» (всего 11 тт.). Песни эти собирались известным славянофилом в течение десятков лет, ценность этого сборника былин — в наличии былинных записей из разных мест центральной России и Поволжья.

В XIX в. делались и другие частичные записи былин; былины, печатавшиеся в более мелких изданиях или журналах, объединены в два сборника: Н. С. Тихонравова и В. Ф. Миллера, «Былины старой и новой записи», М., 1894 г. (85 номеров) и В. Ф. Миллера, «Былины новой и новейшей записи», М., 1908 г. (108 номеров). На самом рубеже XX в. было произведено открытие былинных богатств, на этот раз еще севернее — в Архангельской губернии. Молодые тогда ученые собиратели совершили поездки за былинами в разные края этой обширной губернии; в результате наука обогатилась обстоятельными сборниками былин: А. В. Маркова, «Беломорские Былины», М., 1901 (116 номеров); А. Д. Григорьева (всего 424 номера), «Архангельские Былины и исторические песни», т. I, М., 1904 и т. III, M., 1910 (том II не вышел) и Н. Е. Ончукова, «Печорские Былины», П., 1904 (101 номер). Сборники эти по технике записи и принципам издания стоят на высоте современных научных требований.

Делались систематические записи и в других местах — правда, не давшие такого обилия текстов: в Белозерском крае (Б. и Ю. Соколовы — 28 номеров), в Саратовском крае (М. и Б. Соколовы и другие — 24 номера), в Сибири (Тан-Богораз, Гуляев и др. — 27 номеров); довольно значительный былинный материал записан у казаков донских, терских, уральских, оренбургских (собрания Листопадова, Арефина, Догадина, Железновых, Мякушина, Панкратьева, Карпинского3.

Наконец в 1926—1928 гг., по давно задуманному плану и под непосредственным руководством Б. и Ю. Соколовых, были предприняты экспедиции в б. Олонецкую губернию на Онежское озеро, Водлозеро и на Кенозеро (теперь Карельская республика и часть Вологодской губернии), как-раз в те места, где некогда производились записи былин Рыбниковым и Гильфердингом. Эта экспедиция «по следам Рыбникова и Гильфердинга», с одной стороны, дала возможность записать 370 номеров былинных текстов, с другой — сделать важные для науки наблюдения над законами былинных традиций на протяжении трех-четырех поколений, установить характер происходящих изменений в эпосе и законы его отмирания.

ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ

Наблюдения над географическим распространением былин по месту сделанных записей показали, что, хотя главным хранителем былинного эпоса является далекий, глухой север — Архангельская губерния, б. Олонецкая губерния, Сибирь, — былины в XIX веке, и частью даже в XX в., были записаны понемногу в северной и южной Великороссии (губернии Московская, Новгородская, Ленинградская, Владимирская, Калужская, Тульская, Орловская, Смоленская, Воронежская), в Поволжьи — Среднем и Нижнем (губернии Нижегородская, Саратовская, Ульяновская, Самарская) и среди русского казачества на Тереке, Волге, Дону и по Уралу. Это дало право предполагать, что в более древнее время былины пелись среди всего великорусского населения. Что касается следов бытования русских былин на Украине, то таких следов очень немного. Былин в подлинном смысле — записано не было. Ученые извлекают косвенные данные из употребления в украинском фольклоре былинных имен (например, Олексий Попович, Чурило, Михайлик) и частью сходных сюжетов и некоторых свидетельств XVI века, например, предания об Илье Муромце и его гробнице в Киевских «пещерах».

Чрезвычайно редки, почти случайны, записи былин, или сказок с содержанием былин, и в Белоруссии. Тем не менее, на основании некоторых исторических свидетельств [например письмо оршанского старосты Кмиты Чернобыльского (1574 г.) с упоминанием имен Ильи Муромца и Соловья Будимировича] можно думать, что былинный эпос был некогда распространен и на юге и на юго-западе Руси. Более веские выводы по этому вопросу получаются в результате историко-социологического рассмотрения содержания былин.

Эпоха записи устных былин [XVIII—XX вв.] застает былины бытующими почти исключительно среди крестьянского и лишь частично среди казацко-русского населения. Это давало исследователям известное право называть былинный эпос «народным», подразумевая под последним термином крестьянство.

Однако внимательное изучение содержания и формы былины привело к непреложному теперь выводу, что былинный эпос явился сложной продукцией различных социальных групп и различных эпох. Каждая социальная группа и каждая новая эпоха, с одной стороны, вносили в былинный эпос свои новые песни, а с другой — усваивали и, усваивая, по-своему, когда бессознательно, когда сознательно, перерабатывали и приспособляли к своим вкусам прежний эпический материал. Поэтому, в целях правильного историко-социологического истолкования русских былин, исследователю нужно заниматься постепенным снятием верхних напластований, чтобы дойти до первоначального слоя каждой былины и вместе с тем изучить ее дальнейшие переработки.

УСЛОВИЯ БЫТОВАНИЯ БЫЛИНЫ СРЕДИ СЕВЕРНОГО КРЕСТЬЯНСТВА

О крестьянстве приходится говорить не столько как о классе, создавшем былины, сколько как о классе, сохранившем в силу консервативности своего быта то эпическое наследие, какое было некогда получено прежними крестьянскими поколениями от носителей и слагателей эпических песен других социальных классов и групп.

Но так как былинная устная традиция сохранилась почти исключительно у крестьян, то естественно уделить прежде всего внимание условиям ее бытования в крестьянской среде и современным крестьянским носителям былин — «сказителям».

Лучше всего к эпохе научных записей [вторая половина XIX в.] былина сохранилась на севере в бывшей Олонецкой и Архангельской губерниях. Для этого было много оснований: отдаленность севера от политических и культурных центров, часто необычайная глушь заброшенных среди лесов и озер селений, отсутствие хороших путей сообщения, даже разобщенность на большой период (например, вследствие весенней и осенней распутиц), отдаленность селений друг от друга, наличие целого ряда промыслов, как рыбный, соединенный с длинным процессом плетения сетей или с долгими ожиданиями ветра на берегу озера, реки или моря, или лесной промысел, заставляющий лесорубов проводить долгие зимние ночи без дела в лесной избушке, — все это, вместе с тугим проникновением в эту дикую глушь грамотности, создавало вплоть до революционной эпохи благоприятную обстановку для сохранения старинного эпоса в его устном бытовании.

Известную роль сыграли также такие обстоятельства, как отсутствие на севере крепостного права, что не могло не сказаться, вместе с упорной борьбой с окружающей суровой природой, на выработке характера северного великоросса с его чувством достоинства, большим упорством в работе, смелостью и предприимчивостью. Былинные богатыри и их удаль, естественно, были особенно понятны и близки сознанию северовеликоросса. Несомненно также, что в силу тех или других природных и хозяйственно-экономических условий население севера обладает особой художественной одаренностью, что сказалось не только в исключительно богатом по содержанию и форме словесном фольклоре (например, знаменитые северные причитания, свадебные песни, заговоры и сказки), но и в области изобразительного искусства (сравните, например, деревянную архитектуру).