БЫЛИНЫ НОВГОРОДСКОГО ЦИКЛА

Былины новгородского цикла разрабатывают темы общественного и семейного быта. Воинская тематика киевских былин имела общерусское значение. Новгород, почти не знавший татарского ига, не разрабатывал былин с воинской тематикой. Из новгородских былин, как сказано, особенно большое значение имеют былины «Садко» и «Василий Буслаев». К новгородским былинам, по справедливому предположению В. Ф. Миллера, относится также былина о Вольге и Микуле, в которой, помимо характерных для северной Руси географических и бытовых деталей (см. описание поля Микулы, упоминание о соляном вопросе, название Ореховца-Шлиссельбурга и др.), имеется контрастное противопоставление князя-дружинника крестьянину, легко объяснимое в Новгородской Руси, в которой князь был приглашенным со стороны лицом, не имеющим права на землю.

Изображение в былине о Садко купеческих пиров, похвальбы лавками с товарами заключает острые социально-бытовые характеристики. Былина разрабатывает тему чудесного избавления от нищеты. Сам по себе такой мотив мог зародиться только в среде, где недоедание-недопивание было обычным явлением. Сказители в начале былины рисуют Садко нищим гусляром, создателем чудесных песен. Сила его искусства огромна, она способна вызвать отклик в самой природе. Но это искусство новгородским купцам оказалось ненадобно, и Садко не на что было жить, нечем было себя кормить. Садко уходит от купцов на берег Ильмень-озера и своей игрой на гуслях и пением покоряет водную стихию. Сам царь морской поднимается из глуби вод и одаривает гусляра невиданными дарами — «рыбами золотые перья». Нищий гусляр, представитель народного искусства, побеждает именитых купцов.

Былина о Садко построена на показе конфликта бедного гусляра и купцов Новгорода (купцы не зовут Садко на пир; Садко игрой на гуслях восхищает морского царя, получает ог него награду и по его наущению спорит с купцами; Садко выигрывает спор, делается богатым, гордится своим богатством, спорит с купцами повторно). Конфликт разрешается благополучно для Садко до тех пор, пока он борется с отдельными купцами. Как только Садко теряет сознание своей связи с коллективом и приходит к противопоставлению себя всему Великому Новгороду, он проигрывает. Поражение того, кто противопоставляет себя коллективу-народу, неизбежно — такова идея, утверждаемая былиной и определяющая развитие сюжета. Во второй части повествуется, как побежденный Новгородом Садко, покинув родной город, странствует по морям. Былина сочетает мысль о чудесном преодолении социальной несправедливости (богатые купцы — бедный гусляр) с прославлением Новгорода.

Былина о Садко имеет ряд эпизодов, схожих с эпизодами эпоса других народов. Это позволило ее сближать с «Калева- лой» (образ чудесного музыканта Вайнемейнена толковался некоторыми исследователями как параллельный и даже тождественный Садко; морской царь былины истолковывался как переработка водяного бога Ахто карело-финского эпоса). Эпизод опускания Садко в море рассматривался как вариация темы бросания грешника в море, разработанной Библией (история Ионы во чреве китовом) и средневековой литературой (ср. историю о Садоке в старофранцузском романе «Tristan de Leonois»).

Возведение былины о Садко к иностранным источникам и толкование ее как переработки фольклора и литературы других народов глубоко ошибочны.

Но самые параллели к былине о Садко должны учитываться, как материал для изучения русского эпоса, помогающий раскрыть его особенности и то общее, что роднит былины с героическим средневековым эпосом других народов.

Столь же замечательным образцом новгородского былевого эпоса являются две былины о Василии Буслаеве — о его молодости («Василий Буслаев и мужики новгородские») и о том, как он ездил молиться («Смерть Василия Буслаева»).

Эти былины, отражая быт и социальные взаимоотношения средневекового Новгорода (в них содержатся замечательные бытовые зарисовки, имеющие соответствия в летописных записях — см. Новгородскую летопись и Софийский временник), особенно важны тем, что отразили ранние проблески критицизма и элементов рационализма на Руси.

В былинах о Василии Буслаеве отражено критическое отношение к догмам, утверждаемым церковью и всем строем феодального государства. Самый образ Васьки Буслаева характеризуется отсутствием суеверия, столь типичного для средневековья, и стремлением нарушить установленный строем порядок вещей. О Буслаеве говорят, что он «ни в сон, ни в чох, ни в птичий грай не верует». Отсутствие уважения ко всему, что почиталось как освещенное религией, проявляется во многих поступках Васьки. Так, в пылу боя на мосту через Волхов Васька не задумывается поднять руку на своего «крестного батюшку»; надо припомнить, что крестный предстает перед Васькой в духовном облачении, следовательно, Ваську не останавливает и монашеская одежда. У гроба господня Васька нарушает правила поведения, входя нагим в Иордань-реку. Творил Васька и другие запретные для христианина дела.

Эти характерные черты образа Буслаева всецело объясняются идейной жизнью русского средневековья. Чем больше усиливался идеологический гнет русской церкви, тем рациональнее становилось сознание людей. В условиях господства религиозного мировоззрения он нередко принимал формы «еретических» движений. Таковы были известные на Руси ереси стригольников и жидовствуйпцих. Последние, например, отрицали божественность Иисуса Христа, чудотворность икон и многое другое, что отстаивала каноническая православная церковь как основные элементы христианского вероучения.

Былины о Василии Буслаеве, разумеется, нельзя непосредственно связать с этими «еретическими» направлениями русской общественной мысли. Но эпические песни о нем несомненно отразили обстановку, которая порождала по-разному выражающийся рационализм. Протест Василия Буслаева против установившихся запретов, нарушение им устоев и правил жизни, неверие в поверья и приметы отражали прогрессивные явления общественной жизни средневековой Руси. А. М. Горький справедливо подчеркивал, что образ Буслаева явился специфически русским обобщением общественных явлений и указывал, что в нем отразились некоторые стороны национального русского характера.

Необходимо заметить, что народное творчество отмечает неосознанность протеста Буслаева. Самый протест целиком захватывает героя былины, заставляя его нарушать все правила общежития, совершать также и неразумные действия — всецело ради бесшабашного удальства. Отсюда идет некоторая противоречивость образа, сказывающаяся в том, что Васька, воспринимаемый как явно положительный герой, поступки которого выражают протест против средневекового застоя, против установившихся обычаев, совершает ряд действий, по существу ненужных, ничего не дающих, а иногда противоречащих элементарным правилам поведения (см., например, эпизод с мертвой головой). Василий Буслаев не знает удержу ни в чем; он сам становится жертвой нарушения запретов и в конце концов гибнет.

Былины о Василии Буслаеве, рассказывая о жизни героя в Великом Новгороде, дают замечательные зарисовки быта средневекового города (обычай братчины, кулачные бои и т. п.). Вытопись былины очень точна и полностью подтверждается летописными рассказами (ср. в Новгородских летописях).

Сочетание правдиво отображенных идеологических явлений средневековой Руси с точными и яркими зарисовками общественного и семейного быта выделяют былину о Василии Буслаеве как одну из наиболее художественных самобытных эпических песен русского народа.

С новгородскими былинами соприкасается (а быть может, в новгородских землях и была создана) былина о Вавиле и скоморохах. Основание для этого предположения дает то, что скоморошья песенная и былинная традиция живо сохранялась на территории новгородских пятин вплоть до XX в., и былина «Вавила и скоморохи», записанная на р. Пинеге, представляет собой яркий образец этой традиции. Новгород в XV—XVII вв. наряду с Москвой был центром средоточия скоморошьего искусства. Естественно, что преследование скоморохов, гонение на скоморошье искусство, особенно сильное в XVII столетии, в новгородчине проходило также. Скоморохи в грамотах Московской Руси были объявлены слугами дьявола, а их искусство— бесовским Былина о Вавиле и скоморохах как бы отвечает правительству и духовенству и называет искусство скоморохов святым. Эта былина — апология скоморошьего искусства.

В былине царь Собака с сыном, дочерыо и зятем противопоставлены скоморохам, ведущим с собой крестьянина Вавилу. Видеть какое-либо определенное лицо под именем царя Собаки (например, царя Алексея Михайловича, особенно сурово преследовавшего скоморохов) нет достаточных оснований. Скорее всего этот образ надо понимать, как обобщающий эпический образ, противостоящий скоморохам, с которыми, по их призыву,, оставив повседневную работу в поле, идет крестьянин Вавила. Силой своего искусства— песней и игрой — Вавила и скоморохи вызывают огонь, испепеляющий «ипищее царство» царя Собаки. На царство скоморохи сажают Вавилу. Заслуживает внимание и то, что в былине скоморохи, идущие на царя Собаку, названы именами святых Кузьмы и Демьяна — бессребреников (т. е. неимущих), покровителей ремесленников (в основном — кузнецов). О них былина говорит: «Не простые люди-то, святые!».

Река Волхов. Упоминания в Новгородских былинах.

Впервые река Волхов, протекающая по современной Новгородской и Ленинградской областям, упоминается в летописях XI века. Река является свидетельницей многих исторических событий. На ее живописных берегах раскинулись города с древнерусской самобытной архитектурой. Поток туристов в эти места не прекращается: сюда едут полюбоваться волховскими просторами и приобщиться к истории великой страны.

Существуют разные версии происхождения названия реки.

Самое поэтичное объяснение представлено в легенде XVII века «Сказание о Словене…». В давние времена пришел к озеру Ильмень князь Словен и основал город Словенск (Великий Новгород). Реку, на которой построил город, назвал Волховом в честь старшего сына. По другой версии река получила имя в честь Волха – бога охоты у древних славян.

Некоторые связывают возникновение названия с языческими жрецами – волхвами, совершавшими обряды на её берегах.

Существует и более обыденное объяснение. В пойме водоема когда-то в изобилии росла ольха. Она и дала имя реке. Считается, что «Волхов» – это производное слово от названия дерева.

Этимологический словарь М.Фасмера отсылает нас к исследованиям известного языковеда, слависта – И.Ю. Миккола, который утверждает, что название пришло из финского языка.

Историческая семантика гидронима «Волхов» Реально-географический гидроним «Волхов», без сомнения, является одним из маркеров исторической памяти русского песенного эпоса. Сказители, жившие за тысячу километров от Волхова, сохраняли в XIX–XX вв. название этой реки, тем самым подтверждая глубину исторической памяти народа. Былины, в которых наличествует Волхов, что вполне ожидаемо, — это прежде всего новгородские сюжеты о Садко и Василии Буслаеве. В координатах оппозиции «свой / чужой» в былинах новгородского цикла Волхов, естественно, предстает «своим» пространством. Каковы же семантические значения Волхова в новгородских былинах?

Волхов — река в Новгороде. В соответствии с географической реальностью в былине «Василий Буслаев и новгородцы» Волхов рисуется как река, на которой стоит Новгород. Волхов в этой былине — это Волхов в пределах города. Все узловые моменты данного сюжета непосредственно связаны с Волховом. Так, жалуясь матери Василия Буслаева на «шуточки» героя в играх с детьми («Кого дернет за руку — рука прочь, / Кого дернет за ногу — нога-то прочь»), мужики новгородские грозят Амельфе Тимофеевне: Уйми-тко свое чадо милое; А не уймешь Василья сына Буслаева, Пихнем его в реку Волхову .

Битва дружинушки богатыря с новгородцами, как известно, происходит на Волхове-реке. К реке приходит девушка-чернавушка; здесь она видит тяжелое положение дружинушки: Да втапоры девушка-чернавушка Пошла-то-де по воду на Волхову-реку .

На Волхов, где бьется его дружинушка, прибегает Василий Буслаев: Побежал-то Васька нынь за Волхву-реку, Вырывал-то дубину он из корени . В результате битвы Василия Буслаева с новгородцами в Волхове вода смешалась с кровью: Во той ли во реченьке Волхове На целую на версту на мерную Вода с кровью смесилася .Топоним «Волхов» является опорным словом в построении устойчивых образных формул и художественных приемов. Так, в былине о Василии Буслаеве и новгородцах имеется формула о том, что в Волхове не выпить всей воды. Эта формула вкладывается в уста старчища-пилигримища (старика Антония, старчища Ондронища и т.д.), пытающегося остановить Василия во время битвы с новгородцами. В варианте Кирши Данилова читаем: Из Волхова воды не выпити. Иванова Интересно, что мудрая мать после разговора с сыном сразу же бежит к Викуле на братчину и обращается к нему с той же формулой, но вкладывая в нее противоположный смысл: Розрушите с Васильем нонь велик заклад! Ведь в Волхове воды не выпить вся, А Василья с дружиной не выбить всех.

Волхов становится одним из образов, на которых в мезенской былине «Поездка в Иерусалим» строится многочленный отрицательный параллелизм: Не по Волхову флигарочка шатаицсе, Да не белая березонька изгибаицьсе, Да не сырой где дуб да поклоняицьсе, — Да сын перед матушкой прощаицьсе .

Волхов мост. Во многих вариантах сюжета «Василий Буслаев и новгородцы» место битвы конкретизируется — появляется Волхов мост. Напомним, что в данном случае былина также оказывается исторически абсолютно достоверна. Согласно летописям, мост через Волхов нередко становился местом разрешения конфликтов между новгородцами. Василий Буслаев договаривается с мужиками новгородскими: Еще завтра пойдём да мы на Волхов мост, Вот на Волхов-от мост ведь побрáтаться.