Анализ стихотворения "Пророк" А.С.Пушкина. Взгляд "изнутри": психологические аспекты превращения путника в "пророка".
статья по литературе (9, 10 класс) по теме
«Особенности процесса становления личности-«пророка»».
На мой взгляд, в стихотворении «Пророк» А.С. Пушкин поэтически обрисовал универсальную модель психологических процессов, совершающихся в человеке, становящимся «пророком». Сразу уточню, что под пророком я подразумеваю такого человека, который, во-первых, в результате своей творческой, исследовательской, научной, общественной или иной деятельности способен подвести общество к новой ступени развития и совершенствования. Такой подход я объясняю тем, что фразу «…Глаголом жги сердца людей» можно толковать достаточно широко в том смысле, что понятие «глагол», т.е. «слово», является многозначным, и поэтому пророк может сказать новое слово и музыкой, используя язык звуков, и живописью, используя язык цвета и зрительных образов, и т.д. (А если вспомнить библейский текст «В начале было Слово...», то под «словом» можно понимать некую обобщенную информационно-энергетическую субстанцию, которая и являлась отправной точкой, импульсом, кодом, при зарождении мира, и, соответственно, направляет его развитие и поныне.) А во-вторых, подобная деятельность человека должна быть обусловлена исключительно внутренней мотивацией, т.е. не должна быть, например, связана с выполнением служебных обязанностей, со стремлением к материальному вознаграждению. То, что совершает человек-«пророк», движимо лишь внутренней потребностью его духа и направлено на достижение целей, которые, с обывательской точки зрения, едва ли могут быть достижимы. Так, например, выполнимость миссии пушкинского пророка – глаголом жечь сердца людей – не может быть измерена ни количественно, ни привязкой ко времени, т.е. она лежит вне вещественности.
Со школьной скамьи смысл данного стихотворения для меня сводился к проявлению поэтического дара человека, суть которого была направлена вовне, т.е. на окружающих, чьи сердца и должен был воспламенить своим творчеством поэт. И сама я, анализируя с детьми на уроках это произведение, придерживалась подобной трактовки до тех пор, пока не обратила внимание на то, что все стихотворение посвящено описанию именно внутренней метаморфозы, происходящей в человеке-пророке. Да так подробно, что это стихотворение можно использовать как иллюстрацию для учебника психологии. Итак, что же я разглядела?
Скачать:
Вложение | Размер |
---|---|
![]() | 29.12 КБ |
Предварительный просмотр:
Комментарий к стихотворению А.С. Пушкина «Пророк», 9 класс.
«Особенности процесса становления личности-«пророка»».
На мой взгляд, в стихотворении «Пророк» А.С. Пушкин поэтически обрисовал универсальную модель психологических процессов, совершающихся в человеке, становящимся «пророком». Сразу уточню, что под пророком я подразумеваю такого человека, который, во-первых, в результате своей творческой, исследовательской, научной, общественной или иной деятельности способен подвести общество к новой ступени развития и совершенствования. Такой подход я объясняю тем, что фразу «…Глаголом жги сердца людей» можно толковать достаточно широко в том смысле, что понятие «глагол», т.е. «слово», является многозначным, и поэтому пророк может сказать новое слово и музыкой, используя язык звуков, и живописью, используя язык цвета и зрительных образов, и т.д. (А если вспомнить библейский текст «В начале было Слово...», то под «словом» можно понимать некую обобщенную информационно-энергетическую субстанцию, которая и являлась отправной точкой, импульсом, кодом, при зарождении мира, и, соответственно, направляет его развитие и поныне.) А во-вторых, подобная деятельность человека должна быть обусловлена исключительно внутренней мотивацией, т.е. не должна быть, например, связана с выполнением служебных обязанностей, со стремлением к материальному вознаграждению. То, что совершает человек-«пророк», движимо лишь внутренней потребностью его духа и направлено на достижение целей, которые, с обывательской точки зрения, едва ли могут быть достижимы. Так, например, выполнимость миссии пушкинского пророка – глаголом жечь сердца людей – не может быть измерена ни количественно, ни привязкой ко времени, т.е. она лежит вне вещественности.
Со школьной скамьи смысл данного стихотворения для меня сводился к проявлению поэтического дара человека, суть которого была направлена вовне, т.е. на окружающих, чьи сердца и должен был воспламенить своим творчеством поэт. И сама я, анализируя с детьми на уроках это произведение, придерживалась подобной трактовки до тех пор, пока не обратила внимание на то, что все стихотворение посвящено описанию именно внутренней метаморфозы, происходящей в человеке-пророке. Да так подробно, что это стихотворение можно использовать как иллюстрацию для учебника психологии. Итак, что же я разглядела?
Во-первых, первым и непреложным условием того, чтобы человек стал пророком, является желание стать кем-то иным и перестать быть обычным человеком («Духовной жаждою томим…»). Очевидно, что героя уже не устраивает его образ жизни и, очень вероятно, образ его мыслей; старые программы восприятия, познания и взаимодействия с окружающим миром не работают, или же их результат не приносит радости и удовлетворения. Во-вторых, наш герой не ищет готовых решений (иначе он не был бы «…жаждою томим…»), тем более в сфере земной, материальной жизни (иначе не отправился бы в пустыню, подальше от влияния людей), следовательно, он достаточно продвинулся в своем развитии, но не настолько, чтобы самостоятельно выйти на качественно новый этап своей духовной эволюции. Можно предположить, что духовные поиски велись долго и порядком истощили и физические, и психические ресурсы человека («…в пустыне мрачной я влачился…»). В этих словах – отчаяние и усталость, полное отсутствие энтузиазма, которое обычно присуще человеку, решившему посвятить себя чему-то новому, и внутренняя «выпотрошенность» и неспособность найти в глубине себя опору для позитивного мироощущения. Идем дальше по тексту. «…И шестикрылый серафим / На перепутье мне явился». Из этого явствует третье условие – внутренняя борьба, сопровождающая духовные поиски и обостряющаяся с наибольшей силой в тот момент, когда человек завершает плутание по «пустыне» и нащупывает возможные пути удовлетворения своей духовной жажды. (Как здесь не вспомнить русских сказочных и былинных героев, оказавшихся на пересечении трех дорог у камня с надписью «На право пойдешь…». Мне кажется, Пушкин точно уловил национальную особенность сознания русского народа: наше мышление гибко, оно не работает по готовым схемам, оно полно внутренних сомнений и, как следствие, противоречий, оно долго плутает в поисках правды, но тем более высока вероятность, что русский человек не проскочит мимо нее в самолюбивом ослеплении гордыни, подкрепляемой шаблонностью мышления и восприятия. К сожалению, слишком часто историческая наука преподносит нам уроки того, что скорость в принятии решений и достижении поставленных целей обратно пропорциональна их полезности.)
С явлением серафима может быть связано несколько вопросов. В какой момент внутренней борьбы он явился путнику: до выбора одной из дорог на перепутье или после? Соответственно, в первом случае избранность пророка определяется свыше заранее, изначально, и он плутает в «пустыне» под присмотром Божественных сил, и в трудную минуту ангел помогает ему. Или же, в другом случае, нет никакой предопределенности, и человек обладает свободой воли и, соответственно, сам вершит свою судьбу, а явление ангела – следствие сделанного человеком выбора. Хотя, по моему разумению, эти вопросы (что первично – явление серафима или свободный выбор пророка) являются вопросами только в системе привычных координат времени и пространства и, соответственно, в земной логике причинно-следственных связей. На мой взгляд, человек свободен в своих духовных поисках, в выборе направления развития и приложения своих сил, но эта свобода встроена в непреложные закономерности бытия, определенные Богом при творении мира, поэтому говорить, что пророк избрал верный путь служения высокой миссии, и поэтому ему явился на помощь ангел, равнозначно тому, что ангел предугадал возможности духа человеческого и заранее ожидал его на перепутье. (В ходе анализа, когда я уже близилась к завершению статьи, я снова обратила внимание на слово «пустыня». Мне показалось, что оно несколько не согласуется по смыслу со словом «перепутье», т.к. перепутье предполагает наличие, как минимум двух пересекающихся путей. А в пустыне, по определению, нет ни дорог, ни путей. Однако, поразмыслив, я пришла к заключению, что перепутье в пустыне означает такую ситуацию, в которой герой не может определить, а куда, собственно, он стремится, и какие варианты, пути достижения своей цели (если она есть) ему доступны; не может оценить свои возможности. А следовательно, для него «все жребии равны». Герой знает, от чего он ушел, но не знает, куда идет.)
Читаем дальше: «Перстами легкими как сон / Моих зениц коснулся он». Первое действие серафима безболезненно для пророка и, скорее, не осознаваемо им самим. Здесь я вижу подтверждение известного психологического постулата, упорно опровергавшегося марксистско-ленинской теорией, о том, что сознание первично, что все процессы в человеке изначально начинают свершаться в ментально-психической сфере и, лишь окончательно оформившись там, проявляются в материальной, вещественной субстанции, т.е. в теле человека. При этом человек может воспринимать этот первый этап изменений, происходящих с ним, несколько отстраненно, как бы выделяя в себе отдельные субличности: ощущающую и наблюдающую. Так, например, в строках «Отверзлись вещие зеницы, / Как у испуганной орлицы» нет слов, указывающих на соотнесенность происходящего с личностью пророка. (Они появятся на следующем этапе метаморфозы: «Моих ушей…»). Он описывает этот момент, как бы находясь «извне». Рассуждаем дальше. Если его глаза «отверзлись», значит, раньше он был слеп; а это возможно лишь в случае духовной слепоты, т. к. пророк зрячий, следовательно, речь идет о духовном прозрении («вещие зеницы»). Почему «…Как у испуганной орлицы»? Сравнение с орлицей вполне понятно: пророк стал так же зорок (возможно, здесь еще есть указание на масштаб восприятия - он значительно расширился, а также на то, что герой изменил свою позицию воспринимающего; если раньше он находился в горизонтальных отношениях с земным миром, то теперь, подобно орлице, он находится «над схваткой», т.е. в позиции внешнего наблюдателя «сверху» – мир, доступный его познанию, вышел за рамки земного); а вот испугать его могло то, что его зоркость открыла его сознанию нечто новое, пока еще с трудом осознаваемое, а неизвестность всегда страшит; либо пророк увидел тот же самый реальный мир, но по-другому оценивая происходящее; либо разглядел то, что раньше не попадало в поле его внимания. Возможно еще объяснение: пророк был напуган самим процессом собственного преображения.
Анализируем следующие строки «Моих ушей коснулся он…». Пророк становится «субъектом» взаимодействия с серафимом, т.к. начинает осознанно рефлексировать. Первичные эмоции (вспоминаем испуг) уступают место аналитическому восприятию, пророк не только понимает, что он слышит по-другому и другое, но и исследует пределы своих новых возможностей и пытается упорядочить поступающую информацию («шум и звон»): «И внял я неба содроганье, / И горний ангелов полет, / И гад морских подводный ход / И дольней лозы прозябанье». Отмечу, что, на мой взгляд, здесь описана модель мироустройства в христианской традиции: рай – земля – ад (морские гады напоминают о библейском змее, слово «подводный» ассоциируется с бездной), а между ними – земная жизнь как арена проявления, действия различных сил, символично обозначенная «дольней лозой». (Вспомним библейские сравнения израильского народа с виноградной лозой).
Последующие этапы превращения путника в пророка происходят со все более нарастающей стремительностью: как по силе воздействия серафима, или, скажем так, «травматичности» (сравните: «Перстами легкими как сон…коснулся» - «ушей коснулся» - «к устам моим приник и вырвал…мой язык» - «мне грудь рассек мечом…и сердце вынул»), так и по интенсивности протекающих процессов, что можно проследить по увеличению количества глагольных форм от начала метаморфозы к ее завершению (глаза – «коснулся»; уши – «коснулся»; язык – «приник», «вырвал», «вложил»; сердце – «рассек», «вынул», «отверстую», «водвинул»).
Анализируем следующие строки: «И вырвал грешный мой язык, / И празднословный и лукавый…». Греховность, на мой взгляд, может быть связана, как минимум, с двумя моментами: во-первых, путник, возможно, ранее относился несколько безответственно к своим способностям, употребляя их не во благо или совсем не употребляя (вспомним притчу о лукавом рабе, зарывшем талант, подаренный ему хозяином, в землю, за что был наказан); во-вторых, язык, являясь системой знаков, «кодирует» наши мысли, эмоции и делает возможным их «овеществление», т.е. он становятся материальным носителем более тонких и энергетически сильно заряженных субстанций. Соответственно, обращаться с этим мощным «зарядом», чье воздействие на мир в потенциале может быть огромно, нужно предельно осторожно. (Снова вспомню: «Сначала было Слово..»). Вероятно, наш герой «злоупотреблял» языком (слова, музыки, цвета, формы и др.). «Празднословный», т.к., очевидно, путник в прежней своей жизни не задумывался о цели своего существования, жил праздно, сиюминутно. Отсюда вытекает понимание следующего эпитета «лукавый», т.к., не имея сверхцели, выходящей за пределы человеческой жизни, невозможно быть честным по отношению к духу, животворящему человеческое тело при рождении. Любое действие, в различной мере, будет связано с реализацией земных, нацеленных на выгоду намерений (будь то слава, власть, любовь, деньги). Что, по сути своей, иллюзорно, потому что подвержено тлену.
«…И жало мудрыя змеи…». Начнем со «змеи», которая для меня ассоциируется с древним змеем, искушавшим Адама и Еву. На мой взгляд, у Пушкина эти образы сближены без религиозной составляющей. Подобно тому как змей подтолкнул Адама к обретению нового знания, (того, что тот наг), в результате которого первые люди лишились рая и в труде, поте, муках осваивали землю, так и пророк пойдет в мир открывать «наготу» людскую, обнажая иллюзорность «земного рая», указывая, что путь человека лежит через труд, страдания, преодоления. Но это единственный способ «снять пелену с глаз», выйти из «зазеркалья» и начать жить в реальности. Слово «жало» говорит о том, что разрушение иллюзий – процесс болезненный. Как люди стараются избегать укуса, так будут бежать от пророка; он должен быть готов к неприятию, осуждению, злобе, и уж точно не ждать благодарности. Но хотя змеиный яд, и пчелиное жало часто несут смерть, они используются в медицине как лекарство. Миссия пророка – беспристрастно врачевать, самому при этом не испытывая ложного сострадания к человеческим грехам. Хирург режет живую плоть, причиняя боль, но у него нет права на сочувствие к крикам больного, он должен быть бесстрастен, он должен быть выше эмоций, чувств, он должен быть «вне» происходящего, над схваткой больного с болезнью. Тогда он будет объективен, тогда он сможет помочь. Если вернуться к библейской тематике, то почти все древнееврейские пророки были гонимы; в лучшем случае вызывали чувство страха; зачастую погибали от руки своих соплеменников, не желавших слушать нравоучения и обличения; мешали, по мнению народа, жить нормально, покушались на вековые традиции и обычаи.
«…В уста замершие мои…». Наш герой получил доступ к новой информации, получаемой из других уровней мироздания. Его задача – донести это знание до людей. Но качественно новая информация требует новой кодировки, т.е. нового языка, и новых способов передачи, приспособленных для земной технологии коммуникации. Пока серафим трудился над вживлением путнику «дополнительного устройства», тот оставался нем. Он был выключен из взаимодействия с миром, т.е. информационно был мертв (на это указывает общность корня: замерший, умерший). Строка «…Вложил десницею кровавой» говорит о том, что преображение путника в пророка происходит болезненно, что эти изменения не только в сфере духа, они должны быть прожиты и прочувствованы; кровь символизирует жизненную силу, и эпитет «кровавой» свидетельствует о том, что метаморфоза обязательно повлечет изменения в сфере земного существования героя, которое, по сути, сузилось до одного из сегментов его общего бытия.
Ключевыми словами произведения, как мне кажется, являются строки: «Как труп в пустыне я лежал, / И бога глас ко мне воззвал…», а не заключительное обращение Бога к пророку. Почему так? Для этого нужно ответить на вопрос: почему герой стихотворения, получив сверхспособности, имея в груди «угль, пылающий огнем» (а огонь ассоциируется с энергией, жизненной силой), «Как труп …лежал»? На первый взгляд, это может выглядеть как противоречие, «нестыковка» смыслов. Однако все происходит в соответствии с законами функционирования психики человека, т.е. не будет мотивации – не будет действия. А что такое мотивация? Это внутреннее желание что-либо выполнить, т.е. «команда» себе. Об этом было заявлено в начале произведения («Духовной жаждою томим..»). Но почему мотивация не мотивирует, а пророк не проявляет признаков жизни? Ему недоставало «программного обеспечения». Поэтому сколько ни давай себе команду – выполнять-то нечего. Прежние установки не имеют ценности, а с выходом на другой уровень внутренней эволюции, когда герою становится доступным познание других уровней бытия («И внял я неба содроганье, / И горний ангелов полет…»), установки и цели в рамках земного существования бессмысленны. Герой остается «трупом», духовно мертвым. Все произошедшие с ним перемены инициированы «извне», серафимом, и связаны с появлением новых способностей, т.е. с изменением психической деятельности человека, а психика, все-таки, в значительной степени связана с физиологией. Чтобы удовлетворить «духовную жажду» (вспомним слова Иисуса: «Я есть источник воды живой. Приходите ко мне напиться и не будете жаждать»), нужно обрести связь с Богом. Только Господь наделяет человека духом животворящим, и только Он вправе прикасаться к нему. Поэтому серафим начинает преобразование, а Бог завершает его, обозначая пророку новые цели, т.е. меняя его «программное обеспечение»: « …обходя моря и земли, / Глаголом жги сердца людей». Тут нужно обратить внимание на важный момент: чтобы новые устремления мотивировали пророка на активное действие, они должны восприниматься как собственные, т.е. продуцируемые «изнутри», поэтому Бог сначала повелевает: «…Исполнись волею моей…», а затем объявляет, в чем она состоит.
Завершена метаморфоза путника в пророка. Этапы этого процесса Пушкин подает в виде волшебного превращения, совершаемого ангелом. По-моему, это прием наглядности, который позволяют заглянуть в душу герою. Мы словно находимся в двух измерениях одномоментно, ощущая себя участниками событийного, внешнего, пространства, которое одновременно является и внутренним пространством души и духа лирического героя произведения.
По теме: методические разработки, презентации и конспекты
![](/sites/default/files/pictures/2013/08/20/picture-8017-1376994820.jpg)
Выступление завуча по теме"Психологические аспекты управления педколлективом: достижения и проблемы"
Показана особенность управления педколлективом школы, систематизарованы компоненты и принципы системы управления....
Психологический аспект исследовательской деятельности учащихся
Какие качества необходимы человеку в процессе исследования? Чем отличается психологический портрет юного исследователя? И достаточно ли иметь только врождённые способности к исследованию или необходим...
Психологические аспекты толерантности
Что такое толерантность с точки зрения психологии? В психологии, как и в других областях научного знания, следует различать обыденные и собственно научные определения толерантности....
![](/sites/default/files/pictures/2012/03/17/picture-68060.jpg)
Психологический аспект урока английского языка
Эффективность учебного процесса во многом определяется психологическим компонентом урока, умением учителя организовать совместное педагогическое общение с учащимися.Важной функцией такого ...
![](/sites/default/files/pictures/2012/10/21/picture-116923-1350821816.jpg)
Методическая разработка по теме "Психологические аспекты в обучении технике прыжка высоту".
Методическая разработка по теме "Психологические аспекты в обучении технике прыжка высоту"....
Комментарии
Наверное, когда рассуждаешь о
Наверное, когда рассуждаешь о произведении литературы, нужно сперва обратиться к его литературным первоисточникам. Может быть, я и не права, но мне абсолютно без разницы, насколько точно показан "процесс становления пророком" с точки зрения науки психологии. Да и читателям это вряд ли интересно. Разве что преподаватель спецпредмета возьмет стихи за пример психологической модели.
На мой взгляд, Александр Сергеевич начитался Корана, Библии, Данте... - и выдал свой вариант. Ясное дело, думал он прежде всего о миссии поэта. Слова "Наш герой получил доступ к новой информации, получаемой из других уровней мироздания. Но качественно новая информация требует новой кодировки, т.е. нового языка, и новых способов передачи, приспособленных для земной технологии коммуникации. Пока серафим трудился над вживлением путнику «дополнительного устройства" с удовольствием использует учитель информатики.
Всё правильно, все логично. Но не дай мне бог так шутить на уроке. Уж лучше словами поэта. Они сами западут в душу.