Главные вкладки

    1.004. Библиотека. Статьи из периодических изданий по детской литературе с практикумом по выразительному чтению

    Гольская Оксана Геннадьевна

    Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

    Уважаемые педагоги и студенты!

                 Приветствую всех, кто заглянул на эту страничку! 

    Скачать:

    ВложениеРазмер
    PDF icon Князев Е. - Дискуссия о роли сказки в воспитании детей. - журнал "Дошкольное воспитание №11. 2017".357.4 КБ
    Файл Крылова А. Дюймовочка. Муз.сказка для детей старшего дошкольного возраста. / журнал "Дошкольное воспитание №05.1995".1.28 МБ
    PDF icon Миронова Н. "В книгах можно найти объяснение всему, если знать, где искать".../ журнал "Дошк. воспитание"№6- 2016г.446.97 КБ
    PDF icon Миронова Н. Как оживает природа на страницах книг К.Г. Паустовского. / журнал "Дошкольное воспитание №-05.17."491.15 КБ
    PDF icon Миронова Н. Об Александре Пушкине-детям, или Воспитание человека культуры./ журнал "Дошк. воспитание" №06.2019623.43 КБ
    PDF icon Миронова Н. Читательские практики в системе подготовки педагога дошкольного образования. / журнал "Дошк. воспитание" №7- 2016г.324.13 КБ
    Файл Приходько В. Есенин в окружении детворы. / журнал "Дошкольное воспитание №09.2000".70.14 КБ
    PDF icon Россова Ю. Нравственный потенциал сказок В.Г. Сутеева. Психолого- педагогический анализ. /журнал "Дошк. воспитание №10.2016"570.63 КБ
    Файл Светлова Г. Замечательный собиратель русского слова. (Владимир Иванович Даль) / журнал "Дошкольное воспитание №09. 2001".102.83 КБ
    Файл Сивоконь С. Играя, учимся. Поэт Владимир Степанов и его «учебные» книжки. /журнал "Дошкольное воспитание № 09.2000".22.09 КБ
    Файл Сорокина Н. Путешествие в сказку теремок. Развлечение для детей средней группы. / журнал "Дошкольное воспитание №05.1995".78.26 КБ

    Предварительный просмотр:

    Чтобы пользоваться предварительным просмотром создайте себе аккаунт (учетную запись) Google и войдите в него: https://accounts.google.com

    Предварительный просмотр:

    Чтобы пользоваться предварительным просмотром создайте себе аккаунт (учетную запись) Google и войдите в него: https://accounts.google.com

    Предварительный просмотр:

    Чтобы пользоваться предварительным просмотром создайте себе аккаунт (учетную запись) Google и войдите в него: https://accounts.google.com

    Предварительный просмотр:

    Чтобы пользоваться предварительным просмотром создайте себе аккаунт (учетную запись) Google и войдите в него: https://accounts.google.com

    Предварительный просмотр:

    Чтобы пользоваться предварительным просмотром создайте себе аккаунт (учетную запись) Google и войдите в него: https://accounts.google.com

    Предварительный просмотр:

    Чтобы пользоваться предварительным просмотром создайте себе аккаунт (учетную запись) Google и войдите в него: https://accounts.google.com


    Предварительный просмотр:

    Есенин в окружении детворы

    Был я недавно за границей. Открыл русскую газету (сегодня в разных странах мира выходят газеты на русском языке) и прочитал стихи. Написаны одним из тех, кто уехал то ли в поисках лучшей жизни, то ли по иным причинам. Главное в стихах чувство — тоска по утраченной родине. Выражена так:

    Ветер пахнет хлебом и прохладой.

     Ляжешь в стороне и вмиг уснешь.

    О забытом вспоминать не надо

    Это просто прошлогодний дождь.

    Все зарубки сколоты.

    Далеко Та земля, куда возврата нет.

    Почему же бьет в глаза из окон

    Тот же самый несказанный свет?

     Прочитал   и   думаю: какие    знакомые образы.   Ну, конечно, это же...   «Письмо матери», Есенин:

    ...И молиться не учи меня. Не надо!

    К старому возврата больше нет.

    Ты одна мне помощь и отрада,

    Ты одна мне несказанный свет.

    Тоскуя    по    родине, стихотворец-эмигрант   бессознательно   проварьировал   образы   Есенина.    Строки, обращенные    к матери.

    Мне это не кажется случайным. Поэзия Есенина, глубоко национальная, неотделима от России, как неотделимы березовые рощи, заснеженная степь, иконы Рублева, музыка Чайковского. Есенин и Россия — одно и то же.

    В этом году две есенинские годовщины. Осенняя, октябрьская: 105 лет со дня рождения. И предновогодняя: 75 лет со дня смерти.

    Признание художника обществом — сложный процесс. Сегодня прелесть стихотворца, что обмолвился: «В своей стране я словно иностранец», признана. Еще недавно представлялся властям не сыном, а пасынком, пугал, настораживал; ныне он на Тверском, невдалеке от Пушкина.

    Читателя в Есенине всегда, независимо от государственных установок, привлекало проникновенное изображение природы в ее таинственных взаимопереплетениях с душой; связь с исконной крестьянской культурой, растерянная на трассах цивилизации; праздничная орнаментальность бревенчатой избы; острая грусть по песенно-сказочной прародине нашей, как бы печаль полей; милосердие, любовь к живому.

    Есенин — противоречивая личность. Делать из поэтов ангелочков глупо. Не видеть красоту гения может только слепец. В 1923 году в Париже Есенина нарисовал эмигрант первой волны Борис Григорьев, тот самый, что оформил Саше Черному книгу «Детский остров». Для есенинского «детского острова» лучше этого портрета не сыскать.

    Честно говоря, я не делю поэзию на «взрослую» и «детскую». Хотя, конечно же, были поэты, которых детскими назвать не грех. Кто не ценит, например, Маршака: он выступил как законодатель филологического вкуса. Поэтический язык очищался от просторечий, унифицировался. Но в прогрессе таится регресс: одновременно происходило сужение словаря, отделение и отдаление от народной речи, от слишком решительно отвергнутой славянофильской традиции. А также, в связи с навязанной идеологией, вылущение лексического пласта, точней, пластов, взращенных славянщиной, Библией, церковным обрядом, молитвой. Не случайно Солженицын   составил «Русский   словарь языкового расширения». Понадобилось расширение...

    Произошло также фактическое отделение литературы детской от взрослой. Этим гордились, даже кичились. А внутри детской литературы даже, сказал бы, бюрократическое, раздробление по возрастам: дошкольная, младше-школьная, средне-, старше-школьная.

    Вроде бы, на взгляд, в таком раздроблении нет ничего дурного. Однако в действительном мире литература не делится по возрастам, а если бы такое деление существовало, то было бы весьма зыбким, размытым.

    Если думаете иначе, скажите, для какого возраста «Кавказский пленник»? «Том Сойер»? Для кого «Конек-Горбунок»? «Сказка о царе Салтане»? Басни Крылова? Ответ один: для всех. Кто в семь прочтет, кто в семьдесят.

    Двадцать пять лет назад в издательстве «Малыш» нельзя было напечатать стихотворение, где слово «дрема» с ударением на «а». Потому что по TV пели «дрёма», почерпнутое из южнорусских говоров.

    Что было бы, предложи Есенин в «Малыш» свою «Матушку», которая «босая, с подтыками, по росе бродила»? Там великий поэт, причудливо варьируя языческие верования, объявляет, что он внук купальской ночи, что родился «в травном одеяле», что «сутемень колдовная» пророчит ему счастье. «Детям не понятно!» — огулом приговорила бы все самоуверенная дама-редактор. Да ведь если в стихах все понятно, если все известно, зачем читать? Желательны слова и мысли, с которыми ребенок встречается впервой! Его способность усваивать незнакомое огромна. (Поэтому, чем раньше учить малыша языкам, тем прочней знания.)

    Порочно само навязывание унитарной стилистики. Помню, с каким мучением публиковалась в Детгизе орловка Елена Александровна Благинина. Горевала: «Словарь, который я пытаюсь расширять и обогащать, черпая его из живого народного языка, кажется редакторам архаическим, а система образов, которыми я пользуюсь, кажется им с перепугу чуть ли не мистикой. (...) Каждое же слово недоумения и возражения встречается в штыки и толкуется, как проявление «дурного характера» (...) Удивительно не приспособленная к творчеству обстановка».

    Есенину пора широко войти в детское чтение. Есть слово «острастка».  Это значит: угроза и наказание в предупреждение будущих проступков. У Есенина «Малышам в острастку...» Что же сделал поэт в острастку? Затопал ногами? Задал березовой каши?

    Малышам в острастку,

    В мокрый день осенний,

    Написал ту сказку

    Я Сергей Есенин.

    Иной «острастки» от Есенина и не ждали. Вольф Эрлих вспоминает: «Саженный дядя лупит лошадь кнутовищем по морде. Есенин, белый от злости, кроет его по всем матерям и грозит тростью. Собирается толпа. Когда скандал ликвидирован, он снимает шляпу и, обмахиваясь ею, хрипит: «Понимаешь? Никак не могу! Никак!» Проходим квартал, другой. «А знаешь, кого я еще люблю? Очень люблю!» Он краснеет и заглядывает в глаза: «Детей». Эпизод, из которого как бы выросли признание и завет:

    Счастлив тем, что целовал я женщин,

    Мял цветы, валялся на траве

    И зверье, как братьев наших меньших,

    Никогда не бил по голове.

    Есенинская «острастка» — сказки: о пастушонке Пете, «Лебедушка» ... И неважно, специально ли для детей писалось. Вполне представляю себе разновозрастный кружок у елки, где кто-то растолковывает тем, кто помладше, такую сказку:

    Шел Господь пытать людей в любови,

    Выходил он нищим на кулижку.

    Старый дед на пне сухом, в дуброве,

    Жамкал деснами зачерствелую пышку.

    Увидал дед нищего дорогой,

    На тропинке, с клюшкою железной,

    И подумал: «Вишь, какой убогой,

    Знать, от голода качается, болезный».

    Подошел Господь, скрьшая скорбь и муку:

    «Видно, мол, сердца их не разбудишь...»

    И сказал старик, протягивая руку:

     «На, пожуй... маленько крепче будешь».

    Если каждый сызмальства запомнит это, может, будет больше любви?.. Такие бы стихи листовками раздавать в метро. Смягчать сердца...

    Немало есенинских книжек вышло в детских издательствах в советское время. Вот они, лежат на столе. Но крестьянского Господа в облике нищего, выходящего на кулижку (лужок, поляна), там не найдешь.

    В главной сказке поэта — «Инонии» — пленяют ребячья ласковость, нежность. Старушка мать, сидящая на крыльце, ловит пальцами луч заката:

    Прищемит его у окошка,

    Схватит на своем горбе,

    А солнышко, словно кошка,

    Тянет клубок к себе.

    Здесь выразились лучшие черты Есенина: «необычайная доброта, необычайная мягкость, необычайная чуткость и повышенная деликатность» (Андрей Белый). «А лучше всего была его веселость, легкая, бойкая, но не шумная и не резкая. Он был очень ритмичен. Смотрел прямо в глаза и сразу производил впечатление человека с правдивым сердцем, наверное — отличнейшего товарища» (Владислав Ходасевич).

    Клубок сказок наматывался с детства. В доме собирались слепцы, пели духовные стихи о прекрасном рае. Старуха-приживалка знала много сказок. Некоторые, с плохими концами, Есенину не нравились: переделывал. Стихи о Наталье Титовой, в семье у которой он прожил пять лет, называются «Бабушкины сказки»:

    Опостылеют салазки,

    И садимся в два рядка

    Слушать бабушкины сказки

    Про Ивана-дурака.

    И сидим мы, еле дышим.

    Время к полночи идет.

    Притворимся, что не слышим,

    Если мама спать зовет.

    Сказки все. Пора в постели...

    Ну, а как теперь уж спать?

    И опять мы загалдели,

    Начинаем приставать.

    Скажет бабушка несмело:

    «Что ж сидеть-то до зари?»

    Ну, а нам какое дело

    Говори да говори.

    А знаете ли вы. что есенинские публикации начались в детском журнале? С тихой «Березы» (1913): «Белая береза / Под моим окном / Принакрылась снегом, / Точно серебром». Начало... «Березу» Есенин включил в «Зырянку» — подготовленный им сборник для малышей. Шел бурный 1919-й, книга не вышла. Вышла только в 1964-м с предисловием сестры поэта Александры. Первопамятные образы детства: мурлыкающий на лежанке котенок; бабка поет; у деда в бороде играет зайчик солнца; глаза собачьи покатились «золотыми звездами в снег».

    Однако посмертные сборники для детей прошли мимо его ключевых вещей, где он, подхватив пафос Державина, Некрасова, Достоевского, горюет   над   судьбами сирот: от сказки «Сиротка» до «Папиросников»: «Сорванцы отчаянные с лотками папирос». До «Руси бесприютной»:

    Я только им пою,

    Ночующим в котлах,

    Пою для них,

    Кто спит порой в сортире.

    О, пусть они

    Хотя б прочтут в стихах,

    Что есть за них

    Обиженные в мире.

    Написано, когда Есенин, отказавшись от имажинистских излишеств, пришел к ямбам пушкинских элегий, звукам, по слову Ходасевича, строжайших, суровейших раздумий. «Русь бесприютная» долго-долго была непечатной из-за упоминания высланного Троцкого и казненного Бухарина. Ее историю изложил газетчик Вержбицкий.

    Вот как все было.

    В Тифлисе Есенин, узнал, что открылся коллектор для беспризорных. Поехал туда. Рассказал ребятам, как сам бродяжничал, голодал, выучился грамоте, нашел работу. Это был выдуманный, но правдоподобный, искренний рассказ.

    И никто не позволил себе грубо подшутить над гостем. Поглумиться. В тот год Есенин    работал    над    несохранившейся повестью о беспризорниках: может, под влиянием «Оливера Твиста», упомянутого в «Руси бесприютной»:

    Мне вспомнилась

    Печальная история

    История об Оливере Твисте.

    Это, если не ошибаюсь, второй раз юный герой Чарлза Диккенса попадает в русскую поэзию (первый раз — с него началось стихотворение Осипа Мандельштама «Домби и сын» (1913): «Когда, пронзительнее свиста, / Я слышу английский язык — /Я вижу Оливера Твиста / Над кипами конторских книг»).

    Страница биографии Есенина связана с санаторием для нервнобольных: Москва, Большая Полянка, 52. Здесь он провел больше месяца, с 17 декабря 1923 года. Встречался с детворой. Давал автографы. Писал экспромты в альбомы. Говорят, у него была целая пачка стихов, посвященных детям. Своего рода психотерапия... Ждут включения в детские книжки стихи о девочке Марине Ивановской, написанные от лица ребенка. Марина, по свидетельству Ф. Гущина, «была одна из любимиц Есенина»:

    (...) Меня легко обрамите:

    Я маленький портрет,

    Сейчас учусь я грамоте,

    И скоро мне шесть лет.

     Глазенки мои карие

    И щечки не плохи,

    Ах, иногда в ударе я

    Могу читать стихи.

    Перо мое не славится,

    Подчас пишу не в лад,

    Но больше всего нравится

    Мне кушать «шыколат».

    И совсем уже не похожее на привычного Есенина:

    Тетя Мотя

    В розовом капоте,

    Дядя Вадя

    В праздничном наряде,

    Кузина Зина

    В плаще резиновом,

    Папа

    В пижаме,

    На маме

    Шляпа,

    На сынишке Мишке

    Новые штанишки —

    Делают прогулку

    По нашему переулку.

    В переулке необыкновенное происшествие: молодые маляры Тит и Вася красят дом в розовый цвет. «Вместо кисточки» маляры освоили спринцовку: механизация!

    Скоро научатся даже

    Насприниовывать портреты и пейзажи!

    И — наконец — по понятной причине издателями детских книжек не замеченный в советскую эру «Иисус-младенец». «Иисус-младенец» написан был в 1916-м. Есенин предоставил стихотворение в Петроградский комитет по делам печати, в цензуру. 13 июля оно было запрещено. Запрет подписал цензор Лахостский. За что? За богохульство.

    «Иисус-младенец» появился в «Ежемесячном журнале» в декабре 1916 года. А в 1918-м отдельной брошюрой выпущен петроградской артелью художников «Сегодня» с иллюстрациями Е. Туровой. Вошел в первый сборник Есенина «Радуница» (1918).

    Носить на завалинки

    Синеглазых маленьких

    Деток.

    ...Под Новый год зажгутся елки. Лишний ли на этом празднике Есенин? Он стоит на Тверском бульваре в окружении детворы.

    ВЛАДИМИР ПРИХОДЬКО

    Дошкольное воспитание №09.2000.


    Предварительный просмотр:

    Чтобы пользоваться предварительным просмотром создайте себе аккаунт (учетную запись) Google и войдите в него: https://accounts.google.com


    Предварительный просмотр:

    Замечательный собиратель русского слова

    (Владимир Иванович Даль 1801- 1877)

    Имя Владимира Ивановича Даля навсегда останется в истории отечественной культуры как одного из первых собирателей и хранителей русского народного слова — песен, сказок, пословиц, поговорок, простонародных выражений, составителя единственного в своем роде «Толкового словаря живого великорусского языка». Удивительная, необычайная жизнь этого талантливого, веселого, обаятельного и фантастически работоспособного человека до последней минуты была заполнена деятельным творческим трудом. Родился он 10 ноября 1801 года на юге России в семье выходца из Дании Ивана (Иоанна) Даля, старшего лекаря Луганского литейного завода. В Лугани прошли счастливые детские годы, и в память об этом Даль возьмет потом псевдоним «Казак Луганский».

    Судьба Владимира Ивановича сложилась непросто: ему пришлось несколько раз кардинально менять свою жизнь, профессию. Он был военным моряком, врачом-хирургом, высокопоставленным чиновником, писателем, натуралистом, филологом, этнографом-фольклористом, автором учебников для школьников и статей о воспитании. Ходил в морские походы, лечил людей, участвовал в Русско-Турецкой войне (1828—1829), Польской кампании 1831 года, неудачном Хивинском походе В. А. Перовского (1839—1840), воевал с чумой и холерой, делал сложнейшие операции в условиях полевого госпиталя. А однажды он, военный лекарь, проявив недюжинные организаторские способности   и   смекалку, сумел из   пустых   бочек мгновенно навести переправу через Вислу, чем спас от гибели солдат целого пехотного корпуса. Потом, ныряя под пулями, сам же и разрушил мост на глазах у противника. За этот подвиг Даль был награжден Владимирским крестом с бантом.

    При всей разнообразнейшей деятельности Даль имел два увлечения, которые станут впоследствии главным делом его жизни. Речь идет о литературных занятиях и собирании оставленных без внимания академическими словарями простонародных слов и выражений. К собирательству побудил случай. Холодным мартовским днем 1819 года только что окончивший Морской корпус Владимир Даль спешил из Петербурга в Николаев. Ямщик, погоняя лошадей, оглядывался, не замерз ли в санях в своей тоненькой шинельке молоденький мичман, и, ободряя его, сказал:

    —        Замолаживает...

    —        То есть как «замолаживает»? — удивился Даль.

    —        Пасмурнеет. Стало быть, к теплу, — пояснил мужик.

    Окоченевшими руками Владимир запишет в карманную книжку удивившее его выражение: «Замолаживать — иначе пасмурнеть — в Новгородской губернии значит заволакиваться тучками, говоря о небе, клониться к ненастью». Эта запись, как оказалось впоследствии, послужила началом будущего словаря. Путь к нему продлится полвека.

    Сначала Даля просто увлекало необыкновенное разнообразие живой разговорной речи простого народа. Он обратил внимание, что слова, обозначающие одно и то же понятие, предмет, обряд, игру, звучат в разных концах России столь различно, что порой их невозможно «узнать». Для москвича лужа — «лужа», а для костромича — «калуга», вятич же именует лужу «лывой», а в Пскове замерзшую лужу называют «лузь». Те же слова в других местах означают совсем иное. Например, в Сибири «калугой» зовут красную рыбу.

    Даль открывает для себя русские говоры (диалекты) и понимает, что это великое народное достояние и его нельзя забыть или потерять, а надо бережно собирать и сохранять. Отныне, где бы он ни был: среди матросов и солдат (тех же крестьян из разных губерний), в дороге, в госпитале, в служебных поездках, на ярмарках, — он всегда и везде будет внимательно прислушиваться к народному говору, педантично записывать в особые тетради услышанные им новые слова, выражения, не забывая пометить, откуда они родом. Еще в Николаеве он станет записывать и другие «изустные» творения народа: песни — русские, украинские, позже уральских казаков, пословицы, поговорки, предания и, конечно, сказки. При возможности не упустит случая описать хоровод, местные обычаи, взрослые и детские народные игры. Записи будут копиться быстро, заполняя десятки, потом сотни тетрадей.

    Ранние стихотворные и прозаические опыты Владимира Ивановича Даля современники не заметят. Найти свой путь в русской словесности ему поможет увлечение устным народным творчеством. Он напишет несколько сказок в народном духе, стараясь предельно использовать собранное за тринадцать лет народное словесное богатство, под псевдонимом «Казак Луганский» издаст в 1832 году «Русские сказки. Пяток первый». Живой разговорный язык, щедро сдобренный пословицами, прибаутками, поговорками, станет понятен любому простолюдину, ведь литератор заговорил с народом на его родном языке. Имя Казака Луганского появится еще на множестве книг, а успех книги даст повод пойти на свидание к Александру Пушкину. Даль давно мечтал посоветоваться с поэтом о своем собирательстве.

    Как произошло это свидание, неизвестно, но слова поэта Даль запишет в свой дневник. Александр Сергеевич, похвалив книгу Даля, заговорил о главном: «Сказка сказкой... а язык наш сам по себе, и ему нигде нельзя дать этого русского раздолья, как в сказке». Даль ликовал, ведь и он так считал, потому и взялся писать сказки, пересыпая их пословицами. «А что за роскошь, что за смысл, какой толк в каждой поговорке нашей! — продолжал поэт. — Что за золото! А не дается в руки, нет!» Именно тогда, узнав об увлечении Даля, Пушкин настоятельно посоветует продолжить работу и подаст идею создания словаря.

    Неожиданная встреча с Пушкиным произошла в сентябре 1833 года в Оренбурге, где Даль занимал должность чиновника по особым поручениям при губернаторе В. А. Перовском, давнем приятеле Александра Сергеевича. Три дня, которые поэт провел в городе и в поездках по казачьим слободам, собирая материал о Пугачеве, Даль и Пушкин не разлучались. Переговорено было о многом. Поэт уехал в Болдино. Вскоре он прислал Далю рукопись «Сказки о рыбаке и рыбке» с надписью: «Твоя от Твоих! Сказочнику Казаку Луганскому — сказочник Александр Пушкин». Существует предположение, что сюжет этой сказки подсказал поэту Даль.

    В начале 1837 года Даль снова в Петербурге. Он часто видится с Пушкиным. О смертельной ране поэта писатель узнает среди дня 28 января — тотчас бросится к Пушкину и не оставит его до последней минуты, стараясь как врач и близкий человек облегчить его страдания. Потрясенный кончиной Пушкина, Даль сразу сделает заметки, а потом перепишет их. Записки Даля «Смерть Пушкина» — удивительное документальное свидетельство, запечатлевшее великую простоту свершившейся трагедии1.

    Теперь Даль обязан создать словарь, который завещал ему Пушкин, и рассказать об Оренбургском крае, как того хотел поэт.

    За восемь лет, проведенных в Оренбурге, Даль напишет много очерков, рассказов, повестей, в которых оренбургская окраина России предстанет перед читателем с вечно голодными бесправными кочевниками, всегда готовыми к бунту казаками и огромными неисчерпаемыми природными богатствами. Да и сам Даль, чтобы обеспечить существование своей семьи, вынужден служить. Во второй половине жизни он занимает весьма важные и ответственные посты. Однако среди чиновников прослывет «белой вороной», поражая сослуживцев непостижимой для канцеляристов организованностью и тем, что никогда не возьмет денег, даже с людей, которым будет помогать как врач. Человек кристальной честности, почти болезненного чувства справедливости, он так и не наживет лишней копейки, постоянно защищая несправедливо обиженных. Таковыми, как правило, оказывались очень бедные люди и крепостные крестьяне.

    Всегда и везде Даль продолжал сочетать службу с литературными занятиями и словарными разысканиями. Он сумеет увлечь своими поисками даже отупевших от однообразного труда мелких чиновников и писцов — петербургских канцеляристов, а позже и нижегородских. Даль развернет работу по сбору «местных слов» в масштабе всей страны. На места пойдут запросы, а в ответ — пакеты, письма, папки от губернских учителей, директоров гимназий, врачей с множеством местных слов, преданий, поговорок. Чиновники будут разбирать материал по алфавиту, писцы переписывать слова на узкие длинные ленты бумаги, которые Даль называл «ремешками», сшивать их и складывать в коробки по губерниям. Разумеется, творческое осмысление, комментирование останутся за Далем.

    Свой первый большой труд — «Собрание русских пословиц и поговорок» (тридцать тысяч, из которых только шесть тысяч публиковались ранее) — Владимир Иванович Даль закончит к 1853 году. И тут начнутся мытарства с цензурой, которая найдет, что многие «изречения опасны для народной нравственности», и поспешит запретить книгу. Уникальное собрание — результат 35-летнего неустанного труда — пролежит в безвестности

    ________________

    1 Мы подробно цитировали воспоминания Даля в статье «Солнце русской поэзии закатилось...». Дошкольное воспитание. — 2001. — № 2.

    девять лет. «Пословицы и поговорки русского народа» с подзаголовком «Сборник пословиц, поговорок, речений, присловий, чистоговорок, загадок, поверий и проч. Вл. Даля» выйдут в свет только в 1862 году. В авторском предисловии, названном «Напутное», звучит такая мысль: «За пословицами надо идти в народ»; необходимо собирать и сберегать их вовремя, ибо они неминуемо погибнут, «изникнут, как родники в засуху». И действительно, труд Даля — бесценный клад, неисчерпаемый чистый кладезь, из которого его современники, а теперь мы, потомки, имеем возможность черпать перлы русского юмора, смекалку народной мудрости.

    Тысяча восемьсот пятьдесят девятый год в жизни Даля отмечен тем, что он наконец выходит в отставку - селится в Москве. Друзья подыщут ему давно пустовавший, а потому недорогой дом с колоннами на холме над Пресненскими прудами, с огромным садом, доходившим до Садово-Кудринской. Дом этот москвичи удивительно пророчески назвали «счастливым» — он уцелел не только в пожаре 1812 года. Бомба, упавшая во двор этого особняка в 1941 году, оказалась «начиненной» песком и чешско-русским словарем2.

    Это ли не удивительное совпадение? В «счастливом» доме пройдет самый плодотворный период в жизни Даля, здесь ему суждено завершить свой великий труд — «Толковый словарь живого великорусского языка».

    Трудился Даль самозабвенно, строго регламентируя время. Ученый боялся не дожить до конца работы: ему было уже 58 лет, а он еще занимался только буквой «И». Ровно в семь утра начиналась самая ответственная творческая работа: объяснение-толкование слов, подбор примеров из пословиц и поговорок. Днем — непременная двухчасовая прогулка, вечером — снова за стол, за разборку слов по говорам, сшивание «ремешков» ... И тем не менее в этом гостеприимном доме часто встречаются друзья Пушкина, ставшие и его друзьями - В. Ф. Одоевский, братья Киреевские, А. Ф. Вельтман, М. П. Погодин, Аксаковы, другие литераторы и молодые университетские филологи. Всех интересует ход работы Даля. Но как ни любопытна беседа, в 11 часов хозяин покидает гостей и идет спать. И так все тринадцать московских лет...

    ________________

    2 В перестроенном виде дом и ныне существует на Большой Грузинской улице. На нем установлена памятная доска, еще живо одно дерево, посаженное самим Далем. Все помещение      занимает    торгово-издательский    центр

    Особенно напряженные, трудные для Владимира Ивановича годы — с момента подготовки к печати первого тома до завершения печатания словаря: он одновременно подготавливает к выходу в свет следующие тома. Порой ему приходилось по 12—14 раз править каждую страницу, так как техника набора еще очень несовершенна. Титанический труд, если вспомнить, что один человек собрал, обработал, пояснил более двухсот тысяч слов, нашел совершенно уникальный способ организации словаря, который до сих пор считается неповторимым явлением отечественной словесности. Дело в том, что Даль расположил материал в алфавитном порядке всем известные корневые слова (он называл их «гнездовыми»): блин, говорить, дело, зипун и т.д. За каждым гнездовым словом — статья, в которой собраны все производные от главного корня слова, дается их подробное толкование, объяснение употребления в разных говорах с обозначением происхождения: арх (архангельский), твр (тверской), нвг (новгородский) и т.д. Все сопровождается десятками примеров употребления слов в пословицах, поговорках, речениях. Так, статья к слову вода (водица водка водяница (арх) водяной водокрут водопад и т.д.) занимает 9 столбцов слова ря. Около сотни пословиц и поговорок приводятся в этой статье как примеры.

    Словарь не сюжетная книга, его пересказать невозможно, но чем больше в него вчитываешься, тем больше увлекаешься. Открыв «Толковый словарь» на статьях к словам БАТ или ЛАПТИ, мы узнаем названия частей лаптя, как и из чего он плетется в разных концах России; как делаются и управляются долбленые лодки («бат» «батник»«ботник»). Огромный этнографический материал, великое множество слов, связанных с ремеслами, промыслами, народной медициной, составляет особенно ценный фонд словаря.

    Словарь Даля — не только справочник, но и увлекательнейшее чтение, которое вводит нас в стихию русского народного быта. «Как сокровищница меткого народного слова, — писал академик В. В. Виноградов, — словарь Даля всегда будет спутником не только литератора, филолога, но и всякого образованного человека, интересующегося русским языком».

    Итак, великий подвиг во славу русского языка, который стоил автору пятидесяти лет жизни, свершен. В 1863—1866 годы в Москве выходят четыре тома «Толкового словаря живого великорусского языка Владимира Даля». Приходит всеобщее признание: Даль избирается почетным членом Академии наук, Русское Географическое общество присуждает словарю медаль, появляются серьезные научные статьи.

    _______________

    «Марка», но одна комната отдана общественному мемориальному музею В. И. Даля.

    Однако завершение огромного труда не приносит автору облегчения — сказывается страшное физическое и умственное напряжение последних лет. Драгоценные запасы, которые Даль уже не успевал подготовить к печати, он передает московским друзьям. Собрание народных песен — известному фольклористу П. В. Киреевскому; шесть стоп сказок — АН. Афанасьеву, издателю и собирателю русских народных сказок; исторические документы — знаменитой Чертковской библиотеке; а свое замечательное собрание лубочных картинок отдает Императорской публичной библиотеке. Он еще работает, продолжает пополнять словарь, готовит его второе расширенное издание, но... 4 октября (22 сентября) 1877 года «погас огонь на алтаре...» Многие журналы и газеты публикуют некрологи. Академия наук почтила память замечательного ученого.

    ...Рассказ о жизненном подвиге Владимира Ивановича Даля был бы неполным, если бы мы не остановили внимание читателя на деятельности этого разносторонне одаренного человека на ниве просвещения простого народа, обучения детей, их нравственного воспитания.

    В тысяча восемьсот пятьдесят шестом году по просьбе журнала «Морской сборник» Даль пишет статью «О воспитании», которая вызывает большой резонанс в обществе. Основные ее положения горячо поддержал Н. И. Пирогов. И это не удивительно, ведь ставится вопрос о воспитании правдивого, честного, дельного человека, который должен думать не столько об удобстве и выгодах личности своей, сколько о пользе общей; утверждается, сколь значимы личные качества воспитателя, его убеждения, которые должны быть примером, нравственности. Подчеркнем: эти теоретические идеи Владимир Иванович Даль активно проводил в жизнь на собственных детях и внуках в том «счастливом» доме над Пресненскими прудами. Представьте огромный стол возле окон самого большого и светлого зала московского дома. В удобном кресле сидит Владимир Иванович. По левую руку у него рабочие тетради, коробки с разобранными словами, по правую — табакерка и красный фуляровый платок. Он уже стар, но держится бодро. Взгляд острых молодых глаз удивительно ясен и мудр. Даль работает, а напротив него за тем же столом сидят дети и что-то старательно пишут: сначала его первенцы — Лев и Юлия (их мать умерла совсем молодой), потом дочери от второго брака — Ольга, Маша и Катя, теперь — внучата. Даль сам занимается обучением детей. Его метод воспитания зиждился на личном примере. Пятеро детей Владимира Ивановича выросли в буквальном смысле у него на глазах, за его письменным столом. Он не ограничивал, ничем не стеснял детских игр. Малыши обычно возились в той же общей, самой большой комнате, где привык работать Даль. Он не признавал закрытого кабинета, и дети вовсе не мешали ему. Наоборот, он любил перекинуться с ними шуткой, сам придумывал для них игры, но на исконно русской основе. Как только дети овладевали азбукой и письмом, отец разрешал им работать за своим столом. Радость сидеть вместе с отцом была столь велика, что дети старались изо всех сил. Он был строг, справедлив и терпеть не мог кое-как сделанную работу. Малышам приходилось переделывать написанное по нескольку раз, чтобы заслужить одобрение отца.

    И еще. Владимир Иванович не терпел, чтобы дети слонялись без дела. Отца они видели всегда занятым. Когда он уставал работать за столом, то переходил к токарному станку, или переплетал книги, или что-то мастерил. Дети с малых лет привыкали к состоянию систематического разумного и полезного занятия. Ни розг, ни наказаний, ни нудных выговоров и нотаций в доме Далей не знали. Вы спросите, каков результат такого метода воспитания? Лев Владимирович стал известным художником-архитектором, а Ольга и Маша — прекрасными пианистками, занятиями которых руководил знаменитый пианист Н. Г. Рубинштейн. Младшая Катя стала опорой родителей: она вела все хозяйственные заботы3.

    Когда появились внуки, Владимир Иванович вновь взялся за перо, отстаивая свои взгляды на воспитание. Его мнение: гувернеры, которые начинают разговаривать с трехлетним малышом только на иностранном языке, читать ему, как он выражался, «чужие сказки», наносят непоправимый вред ребенку. «Свое, родное, доброе и худое, обходит детей с самого младенчества, словно тень, словно что чужое», — сетовал Даль. Для малышей Владимир Иванович составил и издал книжечку «Первая первинка полуграмотной внуке» (1870), русскую «по духу и по отношению к быту и к жизни народной», как писал он в предисловии. В маленький сборник вошли русские сказки, пословицы, которые Даль не раз рассказывал своим внукам. Через год появилась «Первинка другая. Внуке-грамотейке с неграмотною братиею». К новым сказкам прибавились игры-хороводы, загадки, скороговорки. Обе книжечки выдержали по нескольку изданий. В общей сложности в «Первинки» вошло около тридцати сказок, пятнадцать песенок, много игр, пословиц, загадок, скороговорок. Впервые не в специальном фольклорном сборнике, а в книге для детей Даль подробно, с текстами описал русские игровые хороводы: «Уточка», «Просо», «Мак», "«Пиво». «Первинки» — это попытка дать совсем маленьким детям подобие хрестоматии русского фольклора (хотя некоторые народные сказки Даль пересказывает по-своему).

    Особый интерес представляет раздел игр. Почти каждая игра начинается конаньем, или жеребьем. Выбирают матку, вожака, или водыря, который заводит игру. Автор подробно рассказывает, как надо считаться, и дает примеры интереснейших считалок: «Птичка-перепеличка пить захотела, поднялась, полетела, пала,

    _________________

    3 Юлия в молодости умерла от чахотки.

    пропала, под лед попала» или: «Свинка ходит по бору, щиплет лебеду-траву, она рвет, не берет, под березу кладет». Заканчивается вступление напоминанием: играть надо только честно, по правилам.

    Сами игры разнообразны и весьма привлекательны; одни   шумные, подвижные: «Селезень», «Кольцо», «Кошки и мышка», «Гуси-лебеди».   (Кто в детстве в них не игрывал?    Однако   мало   кто   знает, что впервые   эти   игры   подробно   описал   и «зафиксировал» в печати не кто иной, как Даль.)   Другие   —   расширяют словесный запас ребенка, развивают внимание, воображение. Вот, например, «Кузовок». Дети садятся   в   круг   и   передают друг   другу корзиночку-кузовок.   Каждый   должен   в него «класть» (т.е.   называть) слово   на «ок»: «гребешок», «сахарок», «петушок», «колобок».   Кто   не   сможет, опускает   в корзиночку «фант» (или, как   называет Даль, «залог»). Потом фанты-залоги выкупают.   Автор   подсказывает, какие лучше придумать   задания-выкупы: «Попрыгать по комнате на одной ножке, или в четырех углах дело поделать; в одном постоять, в   другом   поплясать, в   третьем поплакать, в четвертом посмеяться; или басенку   сказать, загадку   загадать, или сказочку рассказать, или песенку спеть». В ходе другой игры — «Полетушки» — надо   очень   внимательно   следить, кого называет   водящий: если   это   летающее существо, надо поднимать палец, а если нет, то держать его на столе. Обманешься — даешь залог. А вот игра «Воробышек» требует от ребенка даже некоторой артистичности.     Находящийся    в    кругу детей «воробышек» под припевку должен изображать, как ходит молодец и девица, злой и добрый человек, трус и храбрый...

    Среди сказок, блещущих народным юмором, ярким колоритным языком («Ладно и не ладно», «Лиса и заяц», «Журавль в небе не добыча»), встречаются измененные по воле автора традиционные сюжеты. Иногда это приводит в недоумение. Так, знаменитая «Репка» превращается в «Коломенскую желтую репку»: тянули-тянули репку, а ботва оторвалась — все попадали; вот тут-то сосед и   надоумил   деда   окопать   (!)   репку.   В

    других случаях в народную русскую сказку Даль привносит нечто свое, авторское, что придает сюжету некую назидательность. Так, привычные «Гуси-лебеди» под его пером превращаются в «Привередницу». В этой сказке безымянные «дочка» и «братец» обретают имена Малашечки и Ивашечки, «старик со старухой» превращаются в «отца и мать», которые «избаловали детей». Только намеченный в народной сказке мотив отказа разборчивой «дочки» от ржаного пирожка, дикого яблочка и молочного киселя у Даля развивается в черты характера Малашечки — «капризницы и привередницы». Героиня становится не отвлеченной девочкой из сказки, а очень похожей по-своему поведению на часто встречающихся девочек-капризуль. И финал сказки отличается от традиционного. Главным становится не то, что Малашечка спасла Ивашечку, а то, что она перестала быть «привередницей». Может, у кого-то возникнет желание оспорить такое нарушение традиции. Однако согласитесь: подобный поворот усиливает воспитательное значение сказки для юного слушателя трех—четырех лет.

    Иногда авторская интерпретация придает сказке новое   звучание, усиливает ее эмоциональное   воздействие   на   ребенка. «Девочка-Снегурочка», пересказанная Далем по сюжету народной сказки «Снегурушка и Лиса», наполнилась интересными подробностями   появления   Снегурочки   у стариков, ее внешности («Я девочка Снегурочка, из вешнего снега скатана, вешним солнышком пригрета и нарумянена»). Заблудившуюся Снегурочку из леса приводит   не   лиса, а   стариковская   собака Жучка. Более того, вплетается новый параллельный сюжет: старик несправедливо обижает Жучку «беленькие -ножки, шелковый хвостик» и выгоняет ее из дома. А Жучка-то и приводит Снегурочку — на радостях ее прощают.

    Обратим внимание воспитателей: лучшие сказки из «Первинок» («Девочка-Снегурочка», «Лиса и медведь», «Лиса-лапотница», «Привередница»), а также множество песенок, пословиц, игр («Кузовок», «Полетушки» и др.), загадок («Вся дорожка обсыпана горошком» — звезды на небе, «Сестра к брату в гости идет, а он от нее пятится» — день и ночь — или большая сказка-загадца «Старик-годовик» — о временах года, месяцах, неделях) включены в сборник «Старик-годовик» (1966). Прекрасно изданная книга Владимира Даля с великолепными иллюстрациями В. Конашевича выдержала уже несколько многотысячных тиражей. Она всегда будет добрым и умным помощником для тех, кто посвятил свой труд воспитанию подрастающего поколения.

    Г. СВЕТЛОВА,

    старший научный сотрудник,

    Государственный Дом-музей А. С. Пушкина

    Дошкольное воспитание № 09. 2001.



    Предварительный просмотр:

    Играя, учимся

    Поэт Владимир Степанов и его «учебные» книжки

    Многие детские писатели, ставшие нынче классиками: Корней Чуковский, Самуил Маршак, Борис Житков, Виталий Бианки, — давно мечтали создать живые, веселые и увлекательные учебники, которые бы не навевали на детей скуку и уныние, а читались бы с захватывающим интересом, и в то же время ни на волос не отступали от современного научного знания...

    Неизвестно, скоро ли напишут такие учебники для школьников, но вот относительно их младших собратьев, дошкольников, лед уже, кажется, тронулся. И случилось это благодаря усилиям одного-единственного человека — современного детского поэта Владимира Степанова, недавно отметившего свое 50-летие.

    Этот талантливый поэт, по образованию педагог (прекрасное сочетание для создателя такого рода книг!), словно решил опровергнуть прочно и, увы, небезосновательно сложившееся мнение о переживаемом нами времени как об эпохе смуты и упадка в нашей литературе, в том числе детской. Уловив в воздухе сей эпохи требование некоей практической отдачи от современных детских книг (как сказала бы незабвенная госпожа Простакова: «К чему бы это могло служить, на первый случай?»), В. Степанов смело двинулся по этому перспективному пути и много достиг на литературно-педагогическом поприще.

    В жизни идти сразу по нескольким тропкам невозможно — как гоняться за двумя зайцами. В литературе же — по крайней мере в пределах одной книги — такие фокусы, бывает, и удаются. В этом легко убедиться, заглянув в недавно вышедшую книгу В. Степанова «Азбука-угадайка» (М.: Планета детства, 1999). Тут сразу 12 разделов, и все, как на подбор, интересные. Первый называется так же, как и вся книга: он знакомит малышей с буквами русского алфавита: «А арбуз полосатый, Б — баран рогатый. В — виноград спелый, Г — гусь смелый» и т. д. Тут же, конечно, и рисунки: книжка-то иллюстрированная, цветная. А художников сразу двое: В. Уборевич-Боровский и С. Богачева.

    Все находки поэта, используемые им для   образного   преподнесения   малышам букв русской азбуки, приводить мы, конечно, не будем. Полюбопытствуем только, как сумел автор подать детям самые «трудные» буквы, перед которыми спасовали даже многие известные поэты (тот же С. Маршак или Б. Заходер), пытаясь решить ту же задачу...

    «Й йод у врача, К — корова идёт мыча... Щ — щука добычу ждет, Ъ — в подъезд идет. Ы — где дым клубится, Ь — где олень мчится».

    Замечательно сманеврировал поэт: и буквы трудные объяснил, и от манеры своей не отошел ни на шаг. Посмотрим еще, как он завершает свою работу: «Я яблоко на ветке. Вот и все! Молодцы, детки!»

    Концовка тоже не разочаровала: просто, понятно и кратко — ничего лишнего! Не всякому поэту удается такое.

    Другой раздел той же книжки — «Подскажи словечко». Каждому из нарисованных здесь домашних животных поэт посвящает четверостишие, где требуется угадать несколько слов-звуков из языка «героев»:

    Гусь крикливый, с длинным носом,

    Шея словно знак вопроса.

    Гусь идет гулять в луга

    И гогочет:... (га-га-га).

    Третий раздел «Поиграем — посчитаем» представлен стихотворением «В зоопарке». Оно опять-таки «с секретом»: здесь вместо многоточия в конце каждого стиха нарисован квадратик, куда ребенок вместе с кошкой Муркой должен вписать нужную цифру от 1 до 10. Цифра рифмуется с предыдущей строчкой, так что у ребенка есть подсказка:

    От жары укрылся в тень

    Толстый северный тюлень.

    Он живет средь белых льдин...

    Пишет Мурочка: (один).

    Дальше — «Загадки». Среди них есть очень удачные, явно навеянные русским фольклором:

    Гуляют у речки

    Рога и колечки. (Овца.)

    А если малыш не отгадает загадку, на помощь ему придет рисунок.

    Новый раздел книги — «Вспомни сказку». Поэт пересказывает в стихах известные сказочные сюжеты, а дети должны угадать уже не одну, а довольно много рифм, замененных многоточиями, да вдобавок вспомнить заглавие сказки. Для экономии места приведем лишь окончание стиха, посвященного сказке «Колобок»:

    Съесть его хотел Зайчишка,

    Серый волк и бурый... (мишка),

    А когда малыш в лесу

    Встретил рыжую... (лису),

    От нее уйти не смог.

    Что за сказка? «…»

    Как видим, все просто, нужные слова угадываются легко.

    Еще один раздел — «Скороговорки». Приведем одну из них:

    Попугая покупая,

    Не пугайте попугая.

    Покупайте попугая,

    Попугая не пугая.

    И произнести нелегко (но в скороговорке это достоинство!), и словесная игра хороша, да и звуковая гамма прекрасна.

    Кроссворды «Отгадай-ка», занимающие следующий раздел книги, — дело привычное для нынешних детских книг. Но автор и этому занятию придал оригинальность — и даже двойную: каждое слово для кроссворда у него дано в виде загадки, да еще стихотворной!

    Никого я не боюсь —

    Сам к любому прицеплюсь. (Репей.)

    Это и другие слова, которые нужно отгадать, заносятся в клетки кроссворда. А растерявшимся на помощь придут опять же рисунки.

    Еще один любопытный раздел — «Слово в слове». Дается ряд сравнительно длинных слов, из которых надо извлечь новое, более короткое. Задание на сей раз не стихотворное, но интересное:

    1.        Найди растение в слове теленок. (Лен.)

    2.        Найди ноту в слове мишка. (Ми.) И т.д.

    Это задание, пожалуй, сложнее других, тем более что подсказок тут нет. Ну да ведь ребенок наверняка будет не один, а со взрослым!

    Новый раздел — «Дразнилки». Вот уж чем дети охотно займутся! Дразнилок, правда, немного, но среди них есть очень забавные:

    Котенок Рыжик

    Набрал кочерыжек.

    Карман лопнул —

    Комара прихлопнул.

    Дразнилка несколько странная (зачем котенку кочерыжки?), но смешная. А раз так, дразниться ею удобно. А это в данном случае главное. Хотя и мотивировка тут есть: стихотворение недаром называется «Жадина»: видимо, котенок от жадности набрал то, что ему не нужно...

    Дальше — красочные ребусы, решать которые ребенку придется уж точно со взрослыми, а после них еще один оригинальный раздел — «Посчитай». Одно из его заданий — такое:

    Два зайчонка на опушке,

    А один сидит в избушке.

    Сколько зайчиков, скажи?

    Сосчитай и покажи.

    И, наконец, последний раздел — «Рассказы в картинках»: дано несколько рисунков — по ним нужно сочинить рассказ. Один из сюжетов такой: в огороде у мальчика созрела капуста. Чтоб ее не съели зайцы, мальчик поставил рядом с ней чучело в шляпе. В шляпе этой ворона свила гнездо. Ночью заяц прибежал полакомиться капусткой, а ворона как вылетит из гнезда! Испугался заяц и убежал.

    Не очень толстая, а такая содержательная книжка получилась! Можно сказать, однотомник избранных «учебных» произведений В. Степанова, представляющий его как талантливого детского поэта и педагога-новатора, а и просто находчивого человека.

    «Азбука-угадайка» — универсальная, но не редкая книга в творчестве Степанова. Другие книжки его не столь широки по теме, но тоже несут на себе печать новаторства и изобретательности.

    Вот еще одна его азбука — «Веселая азбука», изданная отдельной книгой (М.: Оникс, 1999). Тоже о русском алфавите и тоже в стихах, но сделанная уже по-иному: теперь при знакомстве с каждой буквой поэт побуждает ребенка задумываться, на что она похожа:

    Е на лесенку похожа.

    Ё — ее сестренка — тоже.

    Но у буквы Ё две точки,

    Словно к лесенке гвоздочки.

    А это — об одной из «трудных» букв русского алфавита:

    Буква Р перевернулась,

    Мягким знаком обернулась.

    Мягкий знак, мягкий знак —

    Ковш, половник и черпак.

    И опять на редкость искусно вышел из трудного положения поэт! И вновь создал вещь неповторимую и остроумную, ничуть не уступающую книгам своих предшественников. А может, и превосходящую их.

    А это, пожалуй, самая красивая книга В. Степанова, просто блестяще оформленная художником В. Бастрыкиным. Называется она «Календарь природы» (М.: ЭКСМО-Пресс, 1999). Здесь четыре раздела, соответственно временам года, и каждый раздел (начиная с весны) открывается тремя стихотворениями, посвященными месяцам данного сезона, — строго по четверостишию на каждый месяц.

    Вот стихи о марте:

    Замер лес в прозрачной дымке,

    На деревьях тают льдинки,

    С веток падает капель,

    И слышна синицы трель.

    Яркая и своеобразная книга — такой у наших детей еще не было. А теперь — есть!

    Еще одна «учебная» книга Степанова — «Математика для малышей» (М.: ЭКСМО-Пресс, 1999). Цель книги обозначена уже на обложке. На лицевой стороне: «Легко и весело учимся считать до десяти, запоминаем цифры», на задней — стихи от автора:

    Мыши, белки и зайчишки —

    Все считают в этой книжке.

    Раз, два, три, четыре, пять...

    Научись и ты считать.

    Это настоящий первоначальный учебник по математике — поэтичный, веселый, красочный. Тут целый каскад воспитательных и поэтических находок, начинающихся с первых же строк текста:

    Одна луна на небесах,

    Две стрелки ходят на часах,

    Три огонька у светофора,

    Четыре лапы у Трезора... И т. д.

    А еще есть у Степанова книжка «Живой мир для малышей» (М.: ЭКСМО-Пресс, 1999), есть малоформатные книжечки «Про зверят» (М.: Омега, 1998), «Про зверей планеты всей» (М.: Махаон, 1999), «Про овощи, фрукты и ягоды» (М.: Омега, 1999) и, наконец, «Профессии» (М.: Омега, 1998). Последняя книжка, впрочем, сильно подпорчена бездумными рисунками В. Жигарева. В роли представителей разных профессий он решил почему-то изображать исключительно малышей, что привело к немалым курьезам, порою даже и не смешным, а опасным. Изображая, например, электрика, художник заставляет малыша лезть на высоковольтный столб (!), а малыш-пожарник, стоя спиной (!) к горящему дому, поливает из шланга не сам дом, а... кота, пытающегося выпрыгнуть из слухового окошка... Это уже не пропаганда, а скорее антипропаганда профессий, хотя поэт в этом не виноват.

    Хочется рассказать еще об одной книге В. Степанова «Русские пословицы и поговорки от А до Я» (М.: АСТ-Пресс, 1999). Адресована она скорее школьникам, хотя самым умным и талантливым детсадовцам вполне можно рассказать о наиболее любопытных русских пословицах и поговорках, которые Степанов сам же и растолковывает (очень просто и живо), а потом затевает с читателями веселую игру с разгадыванием ключевых слов этих пословиц и поговорок с помощью ребусов. Но, пожалуй, самое смешное и любопытное начинается дальше, когда автор, уже познакомив ребят с образцами выразительной русской речи, устраивает веселый «зачет», предлагая сначала найти ошибку в нарочно искаженных фразах: «Всякому хвощу свое время» (вместо «овощу»); «Всяк жулик свое болото хвалит» (вместо «кулик»); или «Икра стоит свеч» (вместо «игра»), а потом — ответить пословицей или поговоркой на поставленные вопросы: «Кого не проведешь на мякине?» (стреляного воробья); «Какой конь борозды не испортит?» (старый); «Где черти водятся?»      (в тихом омуте) и т. п. Если детям заранее подсказать соответствующие пословицы и поговорки и объяснить их значение, они будут играть в эту игру с огромнейшим удовольствием...

    Эта талантливая книга о русских пословицах и поговорках, какой тоже не было у наших детей, ясно говорит о том, что В. Степанов не только поэт и не только для самых маленьких.

    На сегодняшний день его перу принадлежит   уже   свыше   ста   книг.    Но   еще больше поражает то, что за один лишь год писатель подарил нам, нашим детям: внукам целую библиотеку умных, талантливых и подлинно новаторских книг!

    СЕРГЕЙ СИВОКОНЬ

    Дошкольное воспитание № 09.2000; стр95



    Предварительный просмотр:

    Путешествие в сказку «Теремок»

    Развлечение для детей средней группы

    Дети входят в зал.

    Ведущий. Дети! Я хочу пригласить вас в сказку.

    Все мы знаем,

    Все мы верим,

    Есть на свете

    Чудный терем.

    Терем, терем, покажись,

    Покружись, остановись.

     К лесу задом, к нам лицом

     И окошком, и крыльцом.

    (Г. Демыкина)

    А вот и теремок.   Давайте сядем на травушку да посмотрим, что будет дальше. Слышите, кто-то бежит к теремку!

    Мышка.

    Я маленькая мышка,

    Я по лесу брожу,

    Ищу себе домишко,

    Ищу —не нахожу.

    Тук-тук! Пустите меня! (Песенная импровизация.)

    Ведущий.   Никто   мышке   не   ответил. Решила она войти в теремок.

    Ребенок входит в теремок, берет мышку верховую куклу на гапите, управляет ею в окошке теремка. Так же действует ребенок, исполняющий роль лягушки. Когда он входит в теремок, берет лягушку (куклу) и управляет ею в окошке теремка.

    Мышка. А теперь надо убрать в теремке.

    Ведущий. Слышите, дети, кто-то еще бежит к терему.

    Лягушка.

    Речка, мошки и трава!

    Теплый дождик, ква-ква-ква!

    Я лягушка, я квакушка,

    Поглядите, какова! (Песенная импровизация.)

     Ведущий. Увидела лягушка теремок и давай стучаться в дверь.

    Лягушка.     Тук-тук-тук!     Открывайте дверь!

    Мышка. Кто там?

    Лягушка.   Это   я, лягушка-квакушка! Пустите меня в теремок. Мышка. А что ты умеешь?

    Лягушка. Я умею стихи читать. Слушай!

    Для внучонка лягушонка

    Сшила бабушка пеленку.

    Стала мама пеленать,

    А малыш давай скакать,

    Из пеленки прыг да скок —

    И от мамы наутек.

    (В. Шумилин)

    Мышка. Заходи!

    Ведущий. Стали они вдвоем в теремке жить. Мышка ватрушки печет, лягушка по воду ходит. Вдруг слышат, что на полянку выбежали зайцы, играют, резвятся.

    Проводится игра «Зайцы и волк» (серия «Дети слушают музыку» / грамзапись № 9).

    Ведущий. Испугались зайцы волка и разбежались кто куда. А один зайчик подбежал к теремку и постучался в дверь.

    Заяц. Тук-тук!

    Мышка. Кто там?

    Заяц. Я — заяц Чуткое Ушко. Пустите меня   в   теремок!   (Песенная   импровизация.)

    Лягушка. А что ты умеешь?

    Заяц.  А вот что!   (Поет и играет на барабане.)

    По лесной лужайке

    Разбежались зайки,

    Вот какие зайки,

    Зайки-побегайки.

    Сели зайчики в кружок,

    Роют лапкой корешок.

    Вот какие зайки, Зайки-побегайки.

    (В. Антонова)

    Лягушка. Заходи!

    Ведущий. Вот их в теремке трое стало. Мышка ватрушки печет, лягушка по воду ходит, а   зайка   им   песни   поет.   Вдруг слышат: кто-то бежит к терему. Звучит вальс лисы (грамзапись).

    Лиса (подходит к терему, поет).

    Я лисичка, я сестричка.

    Я хожу неслышно.

    Рано утром, рано утром

    На прогулку вышла.

    Тук-тук! Пустите меня в теремок!

    Ведущий. Выглянула мышка в окошко и спрашивает...

    Мышка. А что ты умеешь делать?

    Лиса.   Загадки   загадывать!   Вот   слушайте.

    В лесу выросло,

    Из лесу вынесли,

    В руках плачет,

    А кто слушает, скачет.

    Звери. Дудочка!

    Лиса.

    Он хоть мал, да удал,

    Только дождичка ждал.

    Он сквозь землю прошел,

    Красную шапочку нашел.

    Звери. Гриб!

    Лягушка. Заходи!

    Ведущий. Стали они вчетвером жить. Вдруг слышат: сучья трещат, медведь идет.

    Медведь. Тук-тук! Пустите меня в теремок!

    Мышка. Кто там?

    Медведь. Мишка-медведь!

    Лягушка. А что ты умеешь?

    Медведь. Могу песни я петь! Я медведь, я медведь. Я умею песни петь! (Песенная импровизация.)

    Звери. Миша-мишенька-медведь не умеет песни петь.

    Медведь (поет и танцует). Я медведь, с   давних   пор   замечательный   танцор! Топ-топ-топ-топ!

    Звери.

    Перепутал он опять,

    Не умеет танцевать!

    (Г. Демыкина)

    Ведущий. Давайте, дети, поможем медведю, сыграем ему плясовую на ложках и трещотках. Да так весело, чтобы лапы у мишки сами в пляс пустились.

    Дети берут ложки и трещотки, играют русскую народную мелодию «Как у наших у ворот», мишка пляшет.

    Лягушка. Заходи.

    Ведущий. Дети, мы тоже петь и плясать умеем, пойдемте и мы в теремок. (Дети и ведущий подходят к теремку.)

    Ведущий и дети. Тук, тук!

    Мышка. Кто там?

    Ведущий и дети.   Это мы, ребята-дошколята. Пустите нас в теремок.
    Лягушка. А что вы умеете?
    Ведущий и дети. Петь и плясать.
    Дети (поют).

            

    Уж мы будем, мы будем дружить,

     Будем в тереме весело жить,

    И работать, и петь, и плясать,

    И друг другу во всем помогать.

    Уж ты, мишенька, топни ногой!

    Уж ты, зайка, сыграй, дорогой!

    Мы бы с ежиком вышли бы в круг,

    Да уж больно колючий ваш друг.

    (Г. Демыкина)

    Ведущий. Мы и плясать умеем! А вы, звери, хотите с нами поплясать? Звери. Да!

    Ведущий. Выходите и попляшите с нами.

    Все импровизируют под русскую народную мелодию «Кадриль».

    Ведущий. Вот и закончилось наше путешествие в сказку «Теремок».

    Н. СОРОКИНА,

    музыкальный руководитель «яслей-сада № 790

    Юго-Западного округа Москвы

    Дошкольное воспитание №05.1995.